“Украина — не Корея”

Если говорить о процессах в украинском бизнесе, то для начала следует понять, из какой среды происходят люди, организовавшие собственные предприятия или приватизировавшие уже имеющиеся.

Ведь экономические процессы имеют определенную протяженность во времени. Жизнь подтверждает, что социальное происхождение человека, если он становится бизнесменом, оказывает прямое влияние на выбор им бизнес-стратегии.

Откуда они взялись

В первую группу вошли представители партийно-советской номенклатуры: после развала Союза кое-кто из имевших определенный политический капитал быстро превратил этот капитал в экономический. Иными словами, некоторые представители советской номенклатуры стали собственниками основных экономических объектов уже в независимой Украине.

Человек, который был директором завода, часто становился (разными способами) и его основным владельцем. Этих людей в 1990-е годы мы называли “красные директора”. Они были воспитаны в иерархической модели управления.

Сейчас, когда звучит словосочетание “директор советского типа”, мы представляем большой кабинет с потайной дверью в комнату отдыха, в кабинете — огромный стол с “аппендиксом” для посетителей, во главе стола восседает начальник — человек солидного вида и возраста, за “аппендиксом” — соответственно, подчиненные. Все эти символы ассоциируются у нас с определенным стилем управления.

Но это не характерно, как ни удивительно, для второй группы, из которой вышли некоторые теперешние успешные бизнесмены, для людей, которые начали свою трудовую жизнь в комсомоле.

На исходе 1980-х годов, во время перестройки, появились центры научно-технического творчества молодежи при райкомах и горкомах ВЛКСМ, и как раз при них формировались первые частные предприятия еще во времена СССР, причем этим предприятиям советское начальство давало значительные привилегии, что позволяло им быстро достичь значительных финансовых успехов.

Мы сегодня, через 20 лет после развала Советского Союза, говорим о важности социальных сетей. Комсомол — это была огромная социальная сеть. В ней могли быть торговые, производственные связи, но самое примечательное, что организаторы этого бизнеса, в отличие от “красных директоров”, не были специалистами в какой-нибудь отрасли.

Это и есть типичный комсомольский бизнес — организация разных подбизнесов в условиях стремительного развития капитализма, когда рынок свободен и открывается множество возможностей.

Следующая группа — это силовое предпринимательство — феномен, возникший в 1990-е годы. Он хорошо описан в российской литературе, да и в памяти наших современников еще свежи воспоминания о рэкете.

Силовые предприниматели — это люди, которые приобрели свой экономический вес при помощи угроз применения силы. Это они в конце 1990-х годов присваивали собственность “красных директоров”. На обывательском уровне отношение к основным представителям этой группы не очень одобрительное, мы называем их руководителями олигархических кланов.

Они управляют вертикально ориентированными холдингами, базой которых является производственный капитал, существующий еще с советских времен, — заводы, шахты, крупное производство.

Есть группа, которая появилась на публичной арене в 2004 г., — средний бизнес. Он пребывает в большинстве своем в тени, в то же время является достаточно инновационным. Предприниматели этой группы вышли из научно-исследовательских институтов, из конструкторских бюро заводов.

Они пошли в бизнес, движимые желанием самореализоваться, т.е. по совершенно иным соображениям, чем чиновники, которые умело воспользовались процессом приватизации, и комсомольцы.

Это классические предприниматели западного типа, не желающие работать в бюрократической структуре, испытывающие потребность в автономии и независимости. До 2004 г. эта категория относилась к малому бизнесу.

Они, кстати, были весомым источником финансирования “оранжевой революции”. Представители этого бизнеса — как правило, люди непубличные, но это не мешает им вести вполне успешный бизнес в Украине и даже за рубежом. На это мало обращают внимания, но Украина является одним из крупнейших поставщиков в страны Запада аутсорсингового программного обеспечения.

И, наконец, последняя группа, последняя бизнес-составляющая украинской экономики — это базар, на который под давлением обстоятельств люди пошли в 1990-е годы и остаются там до сих пор. Это действительно мелкий бизнес, представляющий собой скорее способ выживания, чем работу.

У каждой из перечисленных групп или, если хотите, социальных категорий свой способ ведения бизнеса и принятия стратегических решений.

Потомки “красных директоров” и силового предпринимательства — это строго иерархический бизнес, ориентированный на производство и продажу сырьевых и массовых товаров.

“Комсомольцы” — это организация в холдинги в основном финансовых капиталов (банки, страховые компании). Инноваторы среднего бизнеса — это нишевые компании, часто производители высокотехнологичных товаров и поставщики сложных услуг.

Нам в Корею?

В 2005 г., после “оранжевой революции”, экономическая политика украинского государства резко изменилась. Если в период президентства Леонида Кучмы распространялась негласная политика протекционизма, поддержки зарождающихся холдингов “комсомольцев” и вертикально интегрированных бизнес-групп, деятельность которых охватывала на то время огромные стратегические отрасли, то новая “оранжевая” власть взяла курс на американизацию экономики.

Делались попытки превратить эти кланы в корпорации западного типа, что было по-своему выгодно каждой из бизнес-категорий. Были предприняты попытки выйти на IPO (первичное размещение акций), на легитимизацию так называемых олигархов (Виктора Пинчука, Рината Ахметова, Петра Порошенко), которые предстали перед общественностью уже не как теневой олигархический бизнес, а наоборот — стали вполне легитимными капиталистами.

В этот период мы имели возможность наблюдать интересную статистику — в 2005-2006 гг. в Украину поступило почти столько иностранных инвестиций ($38 млрд), сколько и за весь предыдущий 15-летний период ($40 млрд).

Вхождение иностранных инвесторов в значительной степени легитимизирует отечественных предпринимателей и дает большому бизнесу возможность выйти в европейское пространство.

Сегодняшняя власть взяла несколько иной курс — курс на “закрытие” Украины, не в буквальном, конечно, смысле слова, так как страна все-таки является членом ВТО. Курс этот предполагает формирование в стране национального капитала, а не нацеленность на интеграцию украинского капитала в мировой. Эта модель очень напоминает модель Южной Кореи 1980-х годов.

В тот период в Южной Корее особенной демократии не было. Там в результате всех реформ сформировались несколько основных компаний, среди которых всемирно известные LG, Hyundai, Daewoo, Samsung. Их становлению способствовали целенаправленная поддержка государства в виде льготных кредитов, направляемых на определенные стратегические отрасли, а также политическая поддержка в формировании экспортных рынков.

Внимательное изучение нового Налогового кодекса Украины и административных реформ позволяет сделать вывод, что цели экономической политики украинского правительства направлены на формирование как раз такой экономики с мощными “своими” игроками. Это означает, что пришло время кланов.

Выбор власть делает, разумеется, не называя компании, а обозначая приоритетные направления — авиастроение, аграрный сектор, металлургическая промышленность. Но нельзя не заметить, что за каждой отраслью стоят две-три мощные, приближенные к власти компании.

В такой модели нет места среднему бизнесу, инноваторы снова возвращаются в тень вследствие слишком сильного налогового давления. Базар никакой угрозы провластным монополиям не представляет, поэтому он остается там, где и был.

Справедливости ради надо сказать, что подобная модель могла бы быть успешной, если бы не одно “но”: украинцы — не корейцы. Общее между нашими нациями — слишком большая дистанция между властью и народом, причем на периферии она значительно больше, чем в столице. В странах Европы эта дистанция значительно короче.

В украинском языке есть две формы обращения — “ты” и “вы” (в украинском еще совсем недавно в быту использовалась форма “они” в единственном числе, например, “тато сказали”. — Ред.), в корейском же — 14 (!) уровней обращения, что и является проявлением дистанцирования в зависимости от социальной градации. В английском же языке одна форма обращения. Мы не такие, как азиаты, но и не такие, как европейцы.

В новую экономику

Современная украинская перспективная молодежь или идет в бизнес, или уезжает за границу. Второе — грустно. В этом и состоит проблема южнокорейской модели, предлагаемой нам властью. Вместе с тем возникает вопрос: почему власть не особо переживает по поводу того, что наши люди уезжают за границу?

Скорее всего, потому, что эти люди и не нужны в этой модели страны, поскольку эмигранты — это предприимчивые личности, стремящиеся к самореализации, автономности, независимости.

Они отчетливо осознают, что модель Южной Кореи, которую предлагает власть, — это экономика вчерашнего дня, базирующаяся на экономике производства и экспорта товаров, тогда как мир сейчас переходит к новому типу экономики.

Социальные сети, существующие сейчас, — это эквивалент парового двигателя, они формируют тенденцию к переходу экономики на другой уровень.

По моему мнению, тот симбиоз индивидуализма и коллективизма, которым отличаются украинцы, с их неприятием всего исходящего от власти, с их инновационностью (подчас даже паразитической), с их склонностью к риску, но вместе с тем любовью к общению, может стать сверхъестественной силой для будущего украинской экономики.

Но для этого нам следует понять, что предлагаемая нынешней властью модель стремительного прыжка, который в свое время совершила Южная Корея, если и даст результат, то очень кратковременный — выгода будет сиюминутной. Ведь мир уже не тот, каким был в 1980-1990-е годы, да и Украина — не Корея.

Досье БИЗНЕСа

Михаил Винницкий, директор Докторской школы Киево-Могилянской академии, руководитель программы “Президентская МВА” Киево-Могилянской бизнес-школы

Родился: 5 февраля 1971 г. в г.Киченэр (Канада).

Образование: Кембриджский университет (Великобритания), доктор философии в области экономической социологии (2003 г.).

Карьера: 1993-1999 гг. — вице-президент по маркетингу и продажам компании “Лава Компьютерс” (г.Торонто, Канада); с 2003 — преподаватель Киево-Могилянской бизнес-школы, консультант; с 2004 г. — преподаватель кафедры социологии Киево-Могилянской академии; с 2008 г. — директор Докторской школы.

Семейное положение: женат, воспитывает сына и трех дочерей.

Увлечения: дети.