12/05/2026
0Не первый год профессиональное сообщество делает всё возможное, чтобы противостоять вызовам, с которыми столкнулся лесопромышленный комплекс страны. Проблемы коснулись каждого сегмента, а значит, преодолевать трудности необходимо совместными усилиями, считают эксперты. В нашей большой беседе председатель правления Российской ассоциации организаций и предприятий целлюлозно-бумажной промышленности Ростислав Хелемский обстоятельно рассказал о том, что сегодня волнует отраслевиков и как консолидированная позиция может повлиять на будущее ЛПК.
Ростислав Хелемский, председатель правления Российской ассоциации организаций и предприятий целлюлозно-бумажной промышленности
— Во время дискуссии на прошедшей в ноябре выставке PulpFor отраслевики обсуждали стратегию развития целлюлозно-бумажной промышленности до 2035 года. На какие проблемы, по вашему мнению, в первую очередь должны обратить внимание власти?
— Лесопромышленный комплекс России традиционно ориентирован на экспорт. По данным таможенной статистики, которую приводят СМИ, в 2024 году поставки древесины и целлюлозно-бумажной продукции за рубеж составили около 10,1 млрд долларов, и примерно треть этого объёма приходится именно на продукцию ЦБП.
При этом сами предприятия отмечают существенное сжатие географии поставок: так, например, до 2022 года продукция АО «Соликамскбумпром» поставлялась в 60 стран, сегодня же перечень направлений экспорта сократился до 16 государств. В ряде направлений (Индия, страны Африки) экспорт фактически остановлен из-за снижения цен на продукцию, логистических ограничений или высокой стоимости фрахта.
В этих условиях существенное укрепление рубля становится для предприятий серьёзным фактором давления: при росте издержек и снижении цен на продукцию на внешних рынках внешнеторговые операции нередко оказываются на грани рентабельности. Члены ассоциации отмечают, что за последние четыре года себестоимость производства увеличилась примерно на 37%, тогда как экспортные цены на отдельные виды продукции сократились примерно на 36%.
Ситуация дополнительно осложняется усилением присутствия китайских поставщиков. Их активная ценовая политика в сочетании с крепким рублём заметно снижает конкурентоспособность российской продукции как на внешнем, так и на внутреннем рынках и в целом влияет на устойчивость отечественных производителей. Фактически при сложившейся курсовой ситуации крепкий рубль работает в пользу импорта и создаёт для российских компаний неравные конкурентные возможности.
В связи с этим, возможно, имеет смысл проработать временные защитные меры — например, введение специальной пошлины или квотирование импорта мелованных бумаг и картонов, которые напрямую конкурируют с российской продукцией. В качестве одного из решений предприятия предлагают рассмотреть установление нетарифной квоты на поставки китайского картона, например порядка 50 тыс. тонн на полгода.
Дополнительные сложности отечественным производителям создают транспортно-логистические барьеры. Стоимость контейнерных железнодорожных перевозок через сухопутные погранпереходы восточного направления в последние годы растёт. Так, по данным некоторых предприятий, в 2024 году она увеличилась примерно на 20%, в 2025 г. — на 35%, и на 2026 год прогнозируется дальнейший рост.
Снижение объёмов импорта из стран АТР нарушает баланс контейнерного парка, что приводит к увеличению стоимости его предоставления в несколько раз. Влияние оказывает и изменение очерёдности перевозки продукции ЛПК в контейнерных поездах (понижение с 5-й до 8-й очереди с 1 января 2025 года), а также ограниченный объём транспортных субсидий и медленное вовлечение возможностей Северного морского пути в экспортную логистику.
По оценкам АО «Соликамскбумпром», в 2025 году совокупные расходы на транспортировку выросли примерно на 80% по сравнению с предыдущим годом, а тарифы на железнодорожные перевозки в Китай — ключевое направление экспорта — увеличились в 4–8 раз в зависимости от маршрута. При одновременном снижении экспортных цен на 20–30% относительно уровня 2022 года это делает часть поставок экономически нецелесообразной и приводит к вынужденному сокращению присутствия на отдельных рынках.
Ещё один вопрос, который уже давно стал, можно сказать, системным, — кадровый. Речь идёт, например, о необходимости реализации предложений, направленных на повышение привлекательности трудовой деятельности в районах Крайнего Севера и на территориях, приравненных к ним, в части совершенствования механизма государственных пенсионных накоплений, а также предложений по расширению возможностей занятости женщин на производствах и должностях с вредными и опасными условиями труда, более гибких подходов к привлечению специалистов к сверхурочной работе.
Кроме того, серьёзную обеспокоенность вызывает возможный кратный рост экологических платежей, в частности ставок экосбора и платы за водопользование. Эти решения способны значительно увеличить себестоимость продукции. В условиях усилившейся конкуренции, в том числе со стороны китайских производителей, дальнейшее повышение экологических платежей будет увеличивать давление на экономику предприятий. При этом оперативно компенсировать рост регуляторной нагрузки за счёт внутренних ресурсов для многих компаний практически невозможно.
Пожалуй, это ключевые, но не единственные проблемы целлюлозно-бумажной промышленности и всего лесопромышленного комплекса, требующие внимания государства. В целом отрасли необходимы системный подход к формированию условий её развития и регулирования и обновлённая долгосрочная программа развития ЛПК, которая учитывала бы интересы предприятий и позволяла вырабатывать согласованные решения по ключевым вопросам.
Важно, что в текущих условиях государство уделяет особое внимание подготовке «Стратегии развития лесного комплекса до 2035 года», и именно этот документ должен задать понятные ориентиры и обеспечить более сбалансированный подход к развитию отрасли.
— Как вы думаете, не станут ли все эти разговоры пустым сотрясанием воздуха и будут ли услышаны отраслевики?
— В последнее время регуляторы всё чаще подчёркивают, что в своей работе ориентируются на консолидированную позицию отрасли. Это означает, что наибольший эффект даёт именно коллективная работа через отраслевые объединения. Когда предложения формируются на основе обобщённого мнения предприятий и подкрепляются системной аналитикой, вероятность осознания проблем и поиска оптимальных экономически обоснованных путей их решения значительно выше.
Формирование такой консолидированной позиции как раз и является одной из ключевых задач РАО «БумПром». Ассоциация аккумулирует предложения предприятий, обобщает их и представляет как согласованную позицию отрасли в диалоге с органами власти.
— Насколько мы помним, президент РАО «БумПром» Александр Спиридонов обращался к министру экономического развития с просьбой сохранить текущие условия расширенной ответственности производителей в 2026 году. Почему это столь важный вопрос и какой эффект дало это обращение?
— Этот вопрос для отрасли действительно чувствительный, потому что, как уже я отмечал ранее, речь идёт о прямом влиянии на себестоимость и, как следствие, на устойчивость предприятий. А потому были обращения и в Минэкономразвития, и в Минприроды, собственно разработавшее проект Постановления Правительства о значениях базовых ставок экологического сбора [1], и в другие профильные инстанции.
Когда готовился проект с кратным ростом ставок экологического сбора, по отдельным позициям, в частности по гофротаре, речь шла об увеличении более чем в шесть раз — с 2953 руб. за тонну до 17 178 руб. за тонну. В текущих условиях это означало бы резкое изменение структуры затрат: доля экосбора могла вырасти с порядка 1,6% до более чем 9%. При уже сложившейся динамике: росте себестоимости продукции предприятий целлюлозно-бумажной промышленности примерно на 37% и снижении цен на внешних рынках — такая нагрузка становилась критичной.
Кроме того, возникал перекос внутри самой отрасли: использование макулатурного сырья оказывалось экономически выгоднее, тогда как производство из первичного волокна теряло конкурентоспособность. Это напрямую влияло бы на загрузку мощностей и в ряде случаев могло привести к остановке производств, особенно с учётом того, что речь идёт о градообразующих предприятиях. Именно поэтому было важно зафиксировать более взвешенные параметры регулирования.
Если говорить об эффекте, то в результате совместной работы с объединениями и бизнесом, в том числе из других заинтересованных отраслей, по результатам обращений в профильные ведомства и совещаний на разных уровнях удалось скорректировать первоначальный подход. По итогам межведомственного обсуждения и октябрьского совещания у заместителя председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Патрушева было принято решение сохранить значения коэффициентов «неэкологичности» на 2026 год на уровне 2025 года.
Это привело к тому, что итоговые ставки на текущие 12 месяцев оказались существенно ниже ранее обсуждавшихся и фактически были лишь проиндексированы соответственно инфляции. Так, для бумаги итоговая ставка экологического сбора в 2026 году составляет 4429,5 руб./т вместо ранее предусмотренных 5906 руб./т, а для комбинированного картона — 5906 руб./т вместо 8859 руб./т, установленных прежними параметрами.
Для отрасли это принципиально: удалось избежать резкого роста издержек и сохранить более предсказуемые условия работы по ключевым видам продукции. Это закреплено в проекте Постановления Правительства Российской Федерации «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации», которое распространяется на правоотношения, возникшие с 1 января 2026 года.
В целом же проект Постановления по дальнейшему повышению ставок экосбора сейчас находится на стадии публичного обсуждения, предстоит ещё большая работа, и мы продолжим последовательно отстаивать необходимость именно такого сбалансированного подхода.
— Какие инициативы кажутся вам наиболее интересными и реализуемыми? Какой эффект они могут дать в перспективе?
— Сегодня лесопромышленный комплекс сталкивается с ограниченной ёмкостью рынков по подавляющему числу позиций продуктовой линейки — как внешних, что во многом связано с логистическими издержками, так и внутренних, где объём потребления в целом ограничен. Поэтому особый интерес, как отмечают сами предприятия отрасли, представляют инициативы, способные расширить спрос на продукцию ЛПК.
Среди таких решений можно выделить развитие деревянного домостроения, в частности пересмотр требований к этажности зданий и оптимизацию норм пожарной безопасности для объектов, где основным конструкционным материалом является древесина или продукты её переработки.
Ещё одно направление — развитие биоэнергетики. Речь идёт о снятии ограничений на экспорт древесных топливных гранул в Китай и о более широком использовании древесного топлива в энергетике, включая коммунальный сектор.
Также важным представляется формирование государственной политики, поддерживающей использование бумажной упаковки как наиболее экологичного вида тары по сравнению с другими материалами, прежде всего пластиками.
В текущей ситуации органам власти при принятии решений важно ориентироваться не только на достижение результата в перспективе, но прежде всего на сохранение производственных объёмов, занятости и устойчивости предприятий отрасли в текущих условиях.
— По вашему мнению, какие меры поддержки сегодня нужны отрасли как воздух?
— Важно отметить, что большинство инициатив, о которых сегодня идёт речь, формируются самими предприятиями, и по ключевым направлениям у отрасли сложилось достаточно единое понимание необходимых мер. И в этой части я, как председатель правления ассоциации, аккумулирующей предложения бизнеса, безусловно, поддерживаю обозначенные подходы — это действительно прикладные меры, которые актуальны в текущих условиях.
Одним из немногих реальных инструментов поддержки предприятий лесопромышленного комплекса остаётся субсидирование транспортных затрат при экспорте продукции. За последние три года объём бюджетных средств на эти цели значительно сократился. При этом на 2026 год установлен лимит на получение субсидии на компенсацию затрат по транспортировке промышленной продукции на одно предприятие на уровне 200 млн рублей. Поддержку смогут получить лишь немногие компании-экспортёры.
Увеличение финансирования этой меры позволило бы расширить географию поставок, включая те рынки, которые сейчас оказываются экономически недоступными из-за высоких транспортных тарифов, а также сбалансировать предложение и спрос на внутреннем рынке. А потому одно из предложения — расширить параметры «транспортной» субсидии до уровней не ниже 2023 года и повысить лимит на одно предприятие до порядка 500 млн рублей, а также возобновить субсидирование перевозок через порты Северо-Запада.
Некоторые наши члены также систематически поднимают вопрос о возобновлении поддержки предприятий-экспортёров, реализующих корпоративные программы повышения конкурентоспособности.
Отдельный блок предложений связан с развитием логистики: поддержка «раскатки» новых международных коридоров, включая направления в страны Южной Азии, Африки и Латинской Америки, с корректировкой механизма субсидирования таким образом, чтобы средства напрямую доходили до предприятий-экспортёров, а не до транспортных компаний.
Не менее востребованными остаются меры финансовой стабилизации: предоставление льготного оборотного финансирования по аналогии с антикризисными мерами 2022 года, реструктуризация ранее привлечённых кредитов, а также отсрочка по уплате налога на имущество, транспортного и земельного налогов, страховых взносов и арендной платы за лесные ресурсы сроком до 12 месяцев с последующим поэтапным погашением, начиная со второго квартала 2027 года.
Помимо финансовых инструментов, важным решением мог бы стать запрет на принятие новых нормативных актов, которые способны прямо или косвенно ухудшить финансовые результаты дея-тельности предприятий ЛПК, а также мораторий на возбуждение дел о банкротстве по требованиям кредиторов в отношении системообразующих предприятий, что позволило бы снизить риски для производственной устойчивости отрасли.
— Насколько гибко адаптируются отраслевики к происходящим переменам? Какие решения помогают им не только держаться на плаву, но и наращивать мощности, открывать новые производства?
— Большинство компаний отрасли уже выполнили те решения, которые зависели от их собственной управленческой политики. Речь идёт о замещении оборудования, комплектующих и расходных материалов, изменении географии поставок, расширении форматов отгрузок продукции. При этом, например, ООО «Кама» продолжает реализовывать инвестиционные программы. В частности, они направлены на расширение мощностей, снижение себестоимости, повышение надёжности производственных процессов, модернизацию инфраструктуры и цифровизацию управления.
Однако дальнейшее развитие и реализация новых проектов предприятиями в значительной степени будут зависеть от условий, формируемых государственной политикой в отношении отрасли.
— В феврале РАО «БумПром» приняла участие в заседании рабочей группы по «регуляторной гильотине». На каких ключевых моментах акцентировали внимание участники?
— В центре обсуждения были проекты нормативных актов, формирующих обновлённую систему регулирования в лесном комплексе — от правил создания и содержания лесных дорог до заготовки древесины, ухода за лесами и реализации приоритетных инвестиционных проектов.
В рамках заседания отрасль представила консолидированную позицию по доработке этих документов. В частности, участники обратили внимание на важность сохранения доступного порога инвестиций — исключения повышения минимального объёма капитальных вложений, а также на необходимость расширения перечня проектов за счёт не только включения новых, но и модернизации действующих мощностей.
Кроме того, отдельно была подчеркнута целесообразность более гибкого подхода к формированию обязательств инвестора, включая отказ от закрепления избыточных требований на весь срок аренды: заготовка древесины до ввода перерабатывающих мощностей должна рассматриваться как право, а не как обязанность предприятия.
По лесным дорогам ключевой акцент был сделан на устранении размытых формулировок и избыточных требований, в том числе на отказе от необходимости устанавливать очерёдность их создания, исходя из экономического эффекта, а также на возможности гибко корректировать трассировку некапитальных дорог с учётом реальных условий на местности без постоянного внесения изменений в проект освоения лесов. В части заготовки древесины и лесовосстановления поднимался вопрос о предоставлении бизнесу большей свободы в выборе способов лесовосстановления при наличии у него соответствующих возможностей.
Отдельные проекты, такие как правила создания и содержания лесных дорог, заготовки древесины и постановление о ПИП, потребовали дополнительной корректировки и были направлены авторам на доработку. Проекты правил ухода за лесами и планирования сети лесных дорог поддержаны с учётом технических уточнений, предложенных представителями отрасли. В целом такой итог отражает рабочий, предметный характер диалога между бизнесом и регуляторами по тем вопросам, что были рассмотрены.
— Мы много пишем и говорим о логистических трудностях, проблемах с трансграничными платежами, ограничении экспорта, кадровом дефиците. Что-то существенное изменилось в этих вопросах за последний год? С какими вызовами может столкнуться отрасль в 2026 году?
— В целом, как отмечают сами предприятия, за последний год существенных изменений по ряду перечисленных вопросов не произошло. Многие компании уже выстроили работу в новых условиях и приспособили свои операционные процессы.
При этом адаптация во многом носит вынужденный характер и сопровождается сужением экспортных возможностей: как уже было отмечено, география поставок существенно сократилась, а по ряду направлений экспорт стал экономически нецелесообразным из-за сочетания логистических затрат и ценовой конъюнктуры.
В то же время эксперты ассоциации видят ряд рисков на ближайшую перспективу. Один из них — возможный кратный рост экологических платежей, включая ставки экосбора, плату за негативное воздействие на окружающую среду и тарифы за водопользование. Повторю, в условиях усилившейся конкуренции на рынке такие решения способны дополнительно увеличить издержки предприятий и создать дополнительную нагрузку на их экономику.
При этом рост подобных расходов по некоторым направлениям идёт опережающими инфляцию темпами, а при укреплении рубля валютная выручка в ряде случаев уже не покрывает совокупные затраты предприятий.
Ещё один фактор связан с расширением перечня обязательств для предприятий. В последние годы через изменения в лесном законодательстве на арендаторов лесных участков были возложены дополнительные требования: оформление сопроводительных документов при транспортировке древесины и продукции её переработки; оснащение автолесовозов и машин для выполнения лесосечных работ приборами пространственного позиционирования (ГЛОНАСС); прохождение аттестации специалистами по отводу и таксации лесосек; фотофиксация всех действий, совершаемых в лесу, с использованием специального программного обеспечения ФГИС ЛК.
На этом фоне усиливается долговая нагрузка: в условиях высокой ключевой ставки обслуживание ранее привлечённых кредитов становится существенным фактором давления, что ограничивает инвестиционную активность и в ряде случаев приводит к приостановке проектов развития.Также на уровне государства обсуждаются инициативы, предполагающие участие арендаторов в финансировании лесоустроительных работ и возможность расторжения договоров аренды при освоении расчётной лесосеки менее чем на 70%.
Эти вопросы однозначно станут серьёзными вызовами для лесопромышленных предприятий, а потому требуют внимательного обсуждения с участием отраслевого сообщества.
— Как известно, РАО «БумПром» занимается не только целлюлозно-бумажной промышленностью, но и проблемами всего ЛПК страны. Какой вопрос, по вашему мнению, стал самым животрепещущим для лесопромышленников в прошлом году?
— Если рассматривать ЛПК в целом, то в течение года в напряжении отрасль держали вопросы нормативно-правового регулирования лесопользования, обеспечения экологической безопасности и внедрения механизма расширенной ответственности производителей.
Если говорить о целлюлозно-бумажной промышленности как одной из подотраслей ЛПК, то в числе наиболее обсуждаемых остаются вопросы, связанные с регуляторной нагрузкой — это параметры расширенной ответственности производителей, установление базовых ставок экологического сбора, а также увеличение платы за забор (изъятие) водных ресурсов из поверхностных водных объектов.
— Какие инструменты и решения, на ваш взгляд, помогут поддержать отрасль ЛПК? Кто должен участвовать в процессе формирования устойчивого развития не только отдельных предприятий, но и всего лесопромышленного комплекса?
— В текущих условиях многое зависит от решений государства. Ключевую роль должна сыграть «Стратегия развития лесного комплекса до 2035 года», над которой работают в Минпромторге России. Этот документ должен определить основные ориентиры для отрасли и ответить на вопрос, какие задачи государство ставит перед лесопромышленным комплексом.
Следующим шагом должна стать детальная дорожная карта реализации «Стратегии», где будут обозначены конкретные меры, сроки и ответственные участники. Формирование устойчивого развития отрасли возможно только при совместной работе государства, отраслевых объединений и предприятий.
— Как вы считаете, что мешает лесопромышленникам и властям достичь баланса? Почему сегодня каждый тянет одеяло на себя и, как показывают горячие дискуссии, стороны не слышат друг друга?
— Я бы не стал утверждать, что каждый тянет одеяло на себя. Безусловно, определённые объективно существующие сложности на данном этапе глобального процесса развития оказывают свое влияние на позиции сторон, которые зачастую не совпадают. Сегодня ключевая проблема — в несинхронности экономических условий, в которых работает отрасль, и параметров регулирования.
С одной стороны, мы видим снижение заготовки, сжатие спроса по отдельным видам продукции и серьёзное ухудшение финансовых результатов предприятий. С другой — сохраняются давление внешних рынков, санкции, ограниченность направлений экспорта и рост конкуренции.
Дополнительную нагрузку формируют макроэкономические факторы, прежде всего денежно-кредитная политика. Высокая ключевая ставка напрямую влияет на стоимость заёмных средств, ограничивает инвестиции и одновременно снижает внутренний спрос: потребители вынуждены направлять ресурсы на обслуживание кредитов, а не на приобретение продукции наших предприятий. В результате сжимается рынок и падает загрузка производств.
При этом рост тарифов, издержек, налогов и различных сборов усиливает давление на себестоимость продукции и в целом на рентабельность предприятий, и это давление в условиях жёсткой конкуренции невозможно компенсировать за счёт цены, особенно на экспортных рынках.В такой ситуации бизнес исходит из необходимости сохранить операционную устойчивость, доступ к ресурсной базе и инвестиционный потенциал, тогда как регулятор решает задачи макроэкономической стабилизации и администрирования.
При всей сложности ситуации и лесопромышленники, и власти стремятся к взаимопониманию на основе выработки оптимальных путей решения встающих перед отраслью вызовов.
Достижение необходимого баланса интересов и позиций, направленного на реализацию поступательного развития отрасли, возможно только через точную настройку решений — с учётом реальной себестоимости, экспортной модели и долгого инвестиционного цикла в лесопромышленном комплексе.
Беседовала Марина Каталакиди
[1] Проект Постановления Правительства РФ «О значениях базовых ставок экологического сбора и коэффициента, учитывающего сложность извлечения отходов от использования товаров для дальнейшей утилизации, наличие технологической возможности их утилизации с учётом изменения физических, химических и механических свойств материалов при многократном использовании (с учётом возможных циклов переработки отходов от использования товаров), востребованность вторичного сырья, полученного из таких отходов, для использования при производстве товаров (продукции)».
