Непрекращающиеся требования охраны природы… Как далеко готова зайти Латвия?

Ситуация с бесконечными требованиями в области охраны природы

Надеемся, что правительство во главе с Эвикой Силиной своим решением наконец-то положило конец спекуляциям о том, сколько территорий передается под охрану природы. А именно: 10% под строгой охраной, 20% для многофункционального использования и 70% для продуктивного научно-хозяйственного использования. В то же время в этой сфере были «сюрпризы», например, ответственный государственный орган «случайно» обнародовал список потенциально охраняемых территорий, хотя требований об их публикации не было и нет. Также в категорию охраняемых включены новые территории, при этом инвентаризация ранее определенных охраняемых территорий не проводилась. Неудивительно, что природа «берет свое», и в определенных местах охраняемые виды вымерли, поскольку другие виды просто вытеснили их — у них больше нет подходящей среды обитания.

В целом правительство Латвии уже не настаивает так решительно, как предыдущее, на закрытии торфяной отрасли через несколько лет; зеленый свет добыче торфа и производству субстратов для сельского хозяйства так и не дан, хотя без этих субстратов актуальны вопросы выращивания овощей и саженцев деревьев. В целом следует сделать вывод, что есть темы, в которых правительство и конкретных министров можно даже похвалить, а есть и такие, в которых хвалить не за что. Но остаются существенные вопросы о том, почему кто-то поступил именно так.

Вопросы, в которых «не видно» позитивного

Можно иронизировать, но в Национальном плане развития на 2021–2027 годы включен индекс сельских и лесных птиц, хотя весной он, безусловно, увеличивается, а осенью уменьшается, поскольку миграция перелетных птиц — это реальность, а не выдумка. Наибольшая концентрация птиц (а значит, и индекс) наблюдается в окрестностях Рижского Центрального рынка и в окрестностях свалки в Гетлинах… Означает ли это, что это лучшие места для жизни людей? Если да, то, кажется, это лучше всего могут оценить обитатели приютов, расположенных вблизи Центрального рынка. А каков индекс птиц в регионах Украины, где ведутся активные боевые действия?

Еще в этом документе по планированию развития страны написано, что доля площадей особо охраняемых природных территорий (% от общей площади Латвии) составляет 18,2%. Много это или мало? Почти каждый пятый гектар земли на территории Латвии является особо охраняемой природной территорией! Конечно, если посмотреть, что происходит в других странах-членах ЕС, например, в Германии, кажется, что у нас все достаточно хорошо.

Например, в прошлом году немецкая автомобильная промышленность потеряла около 50 000 рабочих мест. Компания Bosch в регионе Штутгарта планирует сократить 22 000 рабочих мест. Кризис ощущается как в повседневной жизни, так и в политике. В Штутгарте все больше людей ищут работу, что можно считать новым, но очень неприятным явлением в этом регионе Германии, поскольку федеральная земля зависит от автомобильной промышленности не только с точки зрения рабочих мест, но и с точки зрения налоговых поступлений. Доходы от налога с продаж в Штутгарте в прошлом году сократились почти на 50% — до 750 миллионов евро. Из-за падения доходов автопроизводители Mercedes и Porsche заплатили гораздо меньшие суммы налогов, чем раньше. В соседнем Раштате налоговые поступления из-за проблем Mercedes сократились даже на две трети.

И снова суровый пример касается Регламента ЕС о восстановлении природы и того, что в нем содержится, что на самом деле не имеет отношения к реальной ситуации в Латвии, которая является одной из самых «зеленых» стран в Европейском союзе. Не знаю, что и как поступили бы латвийские партнеры в «старой Европе» — Германии, Франции, Италии — если бы им в реальности пришлось восстанавливать природу в том состоянии, в каком она была много десятилетий назад. Придется ли Северным и Балтийским странам, а также Польше, нести тяжелое бремя не только за себя, но и вместо стран Западной Европы? Так не должно быть, но записано, что состояние среды обитания должно быть восстановлено в том виде, в каком оно было 70 лет назад. Такая позиция была проанализирована на уровне европейских экспертов, но позиция Латвии по проекту этого регламента заключалась в том, как его выполнить, — таким образом из хозяйственного оборота будут выведены очень большие площади земель — несколько десятков тысяч гектаров. Для торфяных почв предусмотрено восстановление гидрологического режима, что отбрасывает мелиорированные земли Латвии на 70 лет назад, что является процессом, противоположным мелиорации. Но, учитывая климатическую ситуацию в Латвии, где количество осадков превышает объем испарения, это означало бы превращение Латвии в болото, где нет места для человека.

Чего на самом деле хотят добиться во имя охраны природы?

В Латвии продолжается депопуляция. Интересно, но разве с сокращением численности населения растёт количество всех видов животных? И как понять агрессивную риторику некоторых групп о том, что «природа в Латвии становится хуже»? Может быть, логика обратная – чем больше лис, волков, медведей, барсуков, енотов, бобров, тем хуже людям, живущим в Латвии? Тем не менее, раз уж численность этих животных растет, логично, что причиной их размножения является благоприятная среда, соответствующая кормовая база, а также меньшая численность населения. Вопрос только в том, при каком количестве этих животных, особенно волков и медведей, экофанатическая часть общества, которая в основном живет в городской среде и воспринимает животных как обитателей зоопарка, будет готова понять, что их численность должна соответствовать кормовой базе, не создавая при этом угрозы здоровью и жизни людей, а также хозяйственной деятельности. Сказанное не означает насильственное уничтожение животных, а разумную, экономически обоснованную и экологически безопасную популяцию.

В декабре прошлого года министр юстиции подписала Конвенцию Совета Европы об уголовной защите окружающей среды, подтвердив намерение Латвии усилить борьбу с преступлениями, направленными против окружающей среды, и содействовать единому европейскому подходу к расследованию и наказанию экологических преступлений. Конвенция предусматривает, что государства должны квалифицировать наиболее тяжкие преступления против окружающей среды как уголовно наказуемые, обеспечивая эффективные наказания как для физических, так и для юридических лиц. Все было бы хорошо, однако в этой теме много неясного, поскольку уголовная ответственность касается значительного (неизвестно, как это будет измеряться, кто это будет определять) загрязнения, незаконной перевозки отходов (сколько – килограмм или 20 тонн?) и обращение с ними, нанесение ущерба охраняемым территориям (если ветер повалил весь охраняемый лесной массив, будет ли уголовная ответственность возложена на владельца соответствующей территории?), нарушения в области охраны видов диких растений и животных (какие?) и другие виды ущерба. Важно знать, у кого тогда будет (есть) право на экологическую уголовно-правовую защиту, представительство? У экоактивистов, министра юстиции, генерального прокурора или любого человека, которому в данный момент кажется, что окружающей среде наносится серьезный ущерб? С одной стороны, это отличная возможность для создания новых рабочих мест и штатных должностей в следственных органах, но с другой — в этом нет смысла и положительного влияния на доходы государственного бюджета, напротив — это дополнительные расходы.

Будущее. Чего ожидать?

Все должны стремиться к достижению необходимого результата. Лесной отрасли и Латвии нужны научно обоснованные, экономически выгодные и необходимые обществу решения. Недавно Латвию посетили эксперты миссии Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), цель которых — получить подробную информацию о лесной отрасли Латвии и связанных с ней отраслях. Полученную информацию эксперты ОЭСР используют для подготовки обширного доклада о вкладе лесной отрасли в развитие сельских районов. Надеюсь, что отчет ОЭСР сможет открыть глаза части общества на вклад отрасли в экономику Латвии, государственный бюджет и возможности развития, потенциал и выгоды для жителей Латвии, одновременно устранив из публичной риторики фразу «все леса вырублены», хотя время от времени появляются сообщения о людях, заблудившихся в лесу, и о росте численности различных хищников. Необходимо понимать, что в долгосрочной перспективе благосостояние каждого человека зависит не от того, сколько сегодня мы подсчитаем реальных или фиктивных биотопов или сколько наших лесов переведем в категорию охраняемых, а от того, насколько сильной будет экономика Латвии, поскольку только от нее зависит поступление денег (налогов) в государственный бюджет, который является источником финансирования важных и необходимых для всей страны (общества) услуг.

Три важных цифры – расходы государственного бюджета Латвии в 2025 году – примерно 19,5 миллиарда евро, общие доходы – всего 17,8 миллиарда евро, из которых налоговые поступления – почти 14,4 миллиарда евро. Вывод – Латвия уже сейчас не в состоянии обойтись без средств европейских структурных фондов и увеличения государственного долга; наилучшим решением является благоприятная и предсказуемая экономическая среда, особенно для земельных отраслей – лесного хозяйства, сельского хозяйства, добычи торфа, в сочетании с эффективным, реальным сокращением бюрократии. Если этот сценарий не сбудется, не останется другого выхода, кроме повышения налоговых ставок или введения новых, что повлечет за собой снижение доступности и качества важных для общества услуг.

Является ли повышение налогов, как в Эстонии, лучшим решением?

Очень сомнительно! Именно поэтому очень важно, чтобы лица, принимающие решения, лучше понимали потенциал лесного сектора и его возможности не только накормить жителей Латвии, но и обеспечить рабочими местами и поступлениями в государственную казну. Следует напомнить, что в прошлом году лесопромышленники предложили увеличить объем производства лесной отрасли в течение 3–5 лет, повысив годовую заготовку древесины в государственных лесах примерно на 2 млн м³ (или ~15 % от среднего объема за последние 5 лет), что оказало бы положительное влияние на бюджет – примерно 200–300 млн евро ежегодно (прямые и косвенные налоги + увеличенный объем дивидендов от управления государственными лесами). За период 3–5 лет это составило бы примерно 1 млрд евро, или символический «миллиард безопасности» от лесной отрасли. Это уже было бы политическим решением, суть которого — готовы ли мы в Латвии использовать те активы, которые находятся в распоряжении общества.