Коррупция искореняется или регулируется?

Эта тема одна из самых спекулятивных и для власти, и для оппозиции. По многочисленным социологическим замерам и экспертным рейтингам можно сделать парадоксальный на первый взгляд вывод — чем больше и власть, и парламентская оппозиция говорят о борьбе с коррупцией, тем выше уровень коррумпированности системы государственного управления.

Не желая уподобляться столь эффективным борцам с коррупцией, хотел бы акцентировать внимание на двух, по моему мнению, важнейших аспектах, связанных с ней.

И предприниматели, и простые граждане, сталкиваясь с многочисленными случаями вымогательства со стороны должностных лиц, видят только надводную часть айсберга. Если бы вымогательство было самодеятельностью рядовых чиновников, с ним давно бы уже разобрались. Но дело в том, что поток коррупционной наличности снизу вверх давно отлажен. Т. е. большая часть средств, которая изымается чиновниками, преподавателями, судьями и другой властью предержащей у граждан, не остается у них, а передается дальше по служебной лестнице, на самый верх — к первым лицам, где коррупция смыкается с другим не менее распространенным явлением — торговлей должностями.

Ни одно из звеньев данной цепочки не заинтересовано в ее сломе, сколько бы об этом ни говорили: никто не станет резать курицу, несущую золотые яйца. Сломать системную коррупцию, находясь внутри системы власти, нельзя! Любого борца со взяточничеством система либо уничтожит, либо купит. Побороть его может только харизматичный лидер, не имеющий отношения к системе и опирающийся на поддержку избирателя, а не госаппарата.

Другой аспект — материальная зависимость первичного звена коррупционной цепочки. Преподаватель, врач, получают официально такую зарплату, которая не позволяет нормально содержать семьи с учетом постоянно растущих расходов на питание, образование, здравоохранение, коммунальные услуги. Нормально — означает по стандартам советских времен. Говоря экономическим языком, на протяжении десятилетий не происходит воспроизводства трудовых ресурсов. Кто-то уезжает из страны, кто-то уходит в частные структуры, а кто-то вынужден работать по коррупционным схемам. Мне совесть не позволяет упрекать этих людей, но именно так формируется первое и самое многочисленное звено государственно-коррупционной системы управления. Так многолетняя материальная зависимость постепенно преобразуется в личную.

Если частный предприниматель не будет давать взятки контролирующим органам, он в конечном итоге лишится своего бизнеса. А если инспектор не будет собирать дань и передавать большую ее часть наверх, то в лучшем случае не сможет прокормить свою семью, А в худшем на него натравят силовиков, которые сделают из строптивца ритуального козла отпущения в назидание другим, и что бы с помощью подконтрольных СМИ показать электорату решительную и неустанную борьбу с коррупцией.

В результате мздоимство из локального явления превратилось в устойчивую и саморегулируемую систему, неотъемлемую часть не только госаппарата, но и всего общества. Общества, в котором все отчетливее прорисовываются черты новой аристократии, служивого сословия и нищего, малообразованного и бесправного быдла, которым станет большая часть бывших граждан. В этом обществе коррупция является параллельной системой налогообложения и современным воплощением средневековой традиции кормления государевых людей. Ничто так не формирует госаппарат по принципу личной преданности начальнику, как коррупционный поток, идущий снизу вверх. И ничто не может так сильно изменить мотивацию госслужащего из слуги народа в слугу своего начальника и своего сословия.

Поэтому эффективная борьба с коррупцией без решения вопроса воспроизводства трудовых ресурсов невозможна в принципе, какие бы законы не принимались.

С другой стороны, эти зарплаты специально делают низкими, чтобы стимулировать работника быть частью государственной коррупционной системы управления.

Но как, за счет каких ресурсов поднять реальную зарплату, чтобы человек мог на нее прожить, не беря взяток? Чтобы страх потерять хорошо оплачиваемую работу был выше соблазна нетрудовых доходов? Причем поднять не в далекой перспективе светлого будущего, а в течение пары лет? Об этом я расскажу в следующей статье.