Зачем Украине наука и инновации

Оживленные дискуссии в связи с принятием в первом чтении Налогового кодекса Верховной Радой показывают, что Украина во многом находится в точке принятия решения о направлении своего дальнейшего развития. Будет ли это возврат к прежней модели производящего государства (как это было до 2005 г.) или дальнейшее развитие модели потребляющего государства, которую активно проповедовала «оранжевая» власть, или что-то еще? Пока эти вопросы остаются без ответа. Впрочем, некоторые ответы можно обнаружить в проекте Налогового кодекса.

Столь пристальное внимание к кодексу обусловлено тем, что это не просто сводка налоговых инструкций и декларация о намерениях, а документ, прямо и конкретно выражающий экономические приоритеты государства. И анализ этих приоритетов как раз и порождает вопрос: какую страну и экономику мы собираемся строить? А в связи с этим — каковы роль и положение научно-технической и инновационной деятельности, их будущее и перспективы?

В стране еще сохраняется достаточно серьезный научный потенциал. Хотя он и резко ослаблен государственной политикой предыдущих 20 лет, но все еще способен на многое. Об этом свидетельствуют успехи многих украинских ученых и признание их в мире.
Развитие или проедание?

Мировая практика показывает, что существует всего две принципиально различные модели организации научно-технической и инновационной деятельности: экономическая и благотворительная. Обе широко представлены в десятках стран. Вот только страны эти разные, и экономики у них не сопоставимы по очень многим параметрам.

Наши политики любят как пример для украинских ученых рассказывать о вкладе науки в экономику и обеспечение уровня жизни в странах Западной Европы, Северной Америки и в Японии. Только обращают они внимание на результаты научно-технической деятельности, не вникая в механизм ее организации и опуская вопрос о роли в этом государства. А стоило бы.

В основу отношения к науке и инновациям там положен подход к ним как к важнейшим факторам развития экономики, таким же, как банковская система или налоговая политика, и это составляет основу экономической модели организации научно-технической и инновационной деятельности.

Схема работы такой модели хорошо известна: фундаментальные научные исследования служат базой для новейших и даже революционных прикладных разработок, которые, пройдя рыночную апробацию, превращаются в «золотые» инновации для промышленности, становятся основой новых производств, приносящих сверхприбыли и пополняющих государственную казну.

Все это держится на высокой результативности научных исследований, частно-государственном партнерстве в инновационной сфере, стимулированной государством заинтересованности бизнеса делать деньги на организации новых высокотехнологичных производств, а не на торговле сырьем. Главное и довольно жесткое требование, которое устанавливает государство и поддерживает бизнес, — высокая эффективность деятельности на всех этапах, от фундаментальных исследований и прикладных разработок до развития производств, обеспечивающих максимальные поступления в бюджет. Поэтому и подход к оценке деятельности строится на максимально объективных критериях, а не на рассказах участников процесса о себе любимых.

Конечный результат такой модели мы наблюдаем ежедневно и ежеминутно, пользуясь современными автомобилями, самолетами, бытовой техникой и иными благами.

Другая модель организации научно-технической и инновационной деятельности характерна для стран третьего мира. В отличие от применяемой в развитых странах, она является по сути благотворительной.

Так уж устроено человеческое общество, что хорошим тоном считается соблюдение правил приличия во всем — от одежды до организации жизни. Правила приличия в масштабах государства требуют присутствия в стране каких-то ученых и науки, а также парочки приличных вузов. Просмотрев мировую научную литературу, можно легко найти ученых мирового уровня из Пуэрто-Рико, Чили, Колумбии, Пакистана и других стран, не блещущих экономическими успехами, высокой наукоемкостью, технологичностью производства и достаточной обеспеченностью основной массы населения.

Но наука в таких странах тоже есть. Правда, она не играет существенной экономической роли ввиду малочисленности своих представителей, отсутствия эффективной инновационной системы и, самое главное, самостоятельности и независимости, без которых эффективность научно-технической деятельности просто невозможна.

По сути финансирование науки там является государственной благотворительностью, направленной на поддержание более-менее приличного «фасада», соответствующего «правилам хорошего тона». И как во всякой благотворительной деятельности, государственная поддержка определяется не уровнем научных достижений и их внедрения в производство, а умением понравиться и найти общий язык с благотворителем, т. е. с государством в лице конкретных чиновников.

При таком подходе эффективная инновационная инфраструктура, обеспечивающая доведение научных разработок до реального производства, существовать не может, а взаимодействие государства и бизнеса сводится в основном к контролю над уплатой налогов. Хорошее образование получают очень немногие и главным образом за границей. Ведь уровень образования в стране напрямую зависит от уровня и количества ученых. Учить-то ведь кто-то должен. Как итог — недостаток высококвалифицированных кадров для промышленности и импорт технологий и продукции «второй свежести» из развитых стран.

Конечно, в каждой конкретной стране каждая из упомянутых моделей организации научно-технической и инновационной деятельности, а значит и экономики, имеет свои особенности. В некоторых странах (Китай, Южная Корея и др.) предпринимаются попытки перейти от благотворительной к экономической модели. При этом решающую и определяющую роль играет государство, вкладывающее в этот переход огромные средства.
Украина выбирает

Наша страна пока на распутье. До 2005 г. она медленно, с шараханьями и скрипом кое-как продвигалась по пути внедрения экономической модели использования науки и инноваций. В середине 1990-х гг. В. П. Семиноженко, будучи министром по делам науки и технологий, инициировал финансирование прикладных научных исследований по принципу «лучше меньше, да лучше» — отбиралось сравнительно небольшое число наиболее перспективных и реальных научных проектов, для которых обеспечивалось очень приличное по тем временам финансирование.

Можно вспомнить деятельность Госиннофонда, которая при всех своих недостатках способствовала возникновению ряда новых высокотехнологичных производств.

В начале 2000-х при поддержке зарубежных партнеров мы пытались создать инновационную инфраструктуру путем учреждения технологических бизнес-инкубаторов и технопарков.

Все эти попытки страдали одним общим недостатком: вместо того чтобы последовательно создавать комплексную систему организации эффективной научно-технической и инновационной деятельности, каждый такой шаг рассматривали как панацею, от которой ожидали чуда в кратчайшие сроки. Однако чудес не бывает, точнее, все чудеса — результат системных и продуманных действий. Поэтому в приступе разочарования власть следовала ленинской формулировке «шаг вперед — два шага назад».

Хотя некоторые успехи были налицо, и всякий желавший их видеть мог их увидеть. Те же технологические парки, пользуясь государственной поддержкой, к 2005 г. превратились в заметную силу, способную влиять на структуру экономики и эффективность научных исследований в стране. Достаточно сказать, что на каждую гривню господдержки в них приходилось 18 грн. произведенной инновационной продукции. Такой высокой эффективности достиг мало кто в мире.

В рамках сотни инновационных проектов технопарков производилось большинство инновационной продукции в Украине. А это и самое современное сварочное и медицинское оборудование, и высокочистые кристаллы, и неорганические соли, пленочные материалы и многое другое.

Однако в 2005 г. произошел решительный поворот к благотворительному подходу в организации науки. Переориентация на стимулирование потребления при отсутствии серьезной производственной базы привела к резкому увеличению импорта и сокращению собственного производства. Следствием стало резкое уменьшение спроса реального сектора экономики на отечественные научные разработки и инновации.

Отношение государства к технопаркам — это зеркало, в котором отчетливо отражается экономическая политика государства, его отношение к науке и модели ее организации. Технологические парки — инструмент использования науки как экономического фактора. При другой модели организации науки они просто не нужны. Резкое сокращение вплоть до полной ликвидации господдержки инновационной деятельности технопарков уже в 2005 г. привело к заметному уменьшению инновационной активности в Украине.

Некоторое оживление деятельности в 2006—2007 гг. являлось только следствием былой мощи и раскрученности технопарков, а не изменения государственной политики. В результате начиная с 2008 г. технопарки перестали играть существенную роль, а их наличие и деятельность больше напоминают следование «правилам хорошего тона», по которым стране «прилично» иметь технопарки.

Сейчас — решающий момент для определения направления дальнейшего развития Украины. С одной стороны, у нас имеется еще немало ученых, способных продуцировать фундаментальные и прикладные разработки мирового уровня, изменить структуру отечественной экономики. Есть показавшие свою эффективность элементы инновационной инфраструктуры для доведения этих разработок до производства, и есть некоторые вузы, способные обеспечивать экономику квалифицированными кадрами.

Это создает возможности для перехода на экономическую модель использования науки и инновационный путь развития экономики.

С другой стороны, за последние пять лет в бизнесе сформировалась несколько иная шкала ценностей, в которой главным достоинством стала не способность организовать производство чего-то нового, востребованного на рынке, а умение перепродать любой товар с максимальным «наваром». А для этого наука и инновации совершенно не нужны.

В такой ситуации решающее слово остается за государством, которое, как регулятор экономики, должно четко определиться, в какую сторону оно будет развивать экономику. При этом заявления политиков и высших госчиновников уже давно никем не воспринимаются всерьез, а расцениваются как очередные декларации и соблюдение «правил хорошего тона».

Действительные же экономические приоритеты государства проявляются в таких системообразующих документах, как Налоговый кодекс.

Однако и беглого взгляда на проект кодекса достаточно, чтобы понять: наукой и инновациями в нем и не пахнет. Там даже отсутствуют слова «научно-техническая» или «инновационная деятельность». Более того, предполагается фактически ликвидировать господдержку единственного едва живого элемента инновационной инфраструктуры — технопарков.

Объявленная приоритетом поддержка через налоговые льготы легкой промышленности (об отельном бизнесе вообще нет смысла говорить — это не производство) — самообман. Продукция украинской легкой промышленности в состоянии конкурировать с импортными товарами только в среднем и высоком ценовом сегменте.

Дешевые товары никогда не выдержат конкуренции с китайскими или индийскими по причине принципиально различной стоимости рабочей силы. А ведь именно эти товары пользуются наибольшим спросом у населения. Вот и получается, что вместо повышения благосостояния украинцев, которые могли бы покупать более качественные отечественные товары, произойдет снижение потребления этих товаров, и последствия этого для производства очевидны.

Еще большей фикцией видятся налоговые льготы для судостроительной и авиационной промышленности. Чтобы получить дополнительные средства на развитие за счет освобождения от налога на прибыль, надо сначала эту прибыль иметь. А такой перспективы в ближайшие годы не просматривается.

Выходит, с одной стороны, звучат декларации о развитии реального сектора экономики на основе инноваций, а с другой — мы шагаем в противоположную сторону. Хотелось бы понять, какое направление развития страны и экономики, а значит, и науки с инновациями в действительности является магистральным для государства.

Вопрос отнюдь не праздный для очень многих ученых и инноваторов. Если речь идет о настоящем инновационном пути развития, то можно и потерпеть какое-то время, подождать, пока будет наведен порядок и сформулировано, что мы хотим создать в этой стране. Но превращение науки в благотворительность для многих означает необходимость собирать чемоданы и искать места в мире, где их знания, умения и навыки будут востребованы.

Только осознает ли наша властная элита последствия такого курса для будущего страны? Ведь пройдет еще какое-то время — и ресурсы металлургических и химических заводов, атомных электростанций и газотранспортной системы будут исчерпаны. И что тогда останется в качестве промышленной базы бизнеса, в том числе и большого? Или мы снова сначала создадим в стране критическую ситуацию, а потом героически будем ее исправлять, как это делает сейчас Китай?