10/10/2010
0Лесные пожары ушедшего лета еще долго будут напоминать о себе. Но леса в стране в не меньших масштабах горят каждый год, просто дым от пожарищ редко достигает столицы. На этот раз в ситуацию вмешался президент Дмитрий Медведев, обратив внимание на недостатки принятого три года назад Лесного кодекса и призвав внести в него корректировки. Что же нужно изменить в лесном деле, чтобы сохранить наше зеленое богатство?
Чтобы разобраться в этом, обозреватель "Известий" отправилась в лесную Псковскую область.
Реорганизация лесного хозяйства страны началась с принятия Лесного кодекса три года назад. По нему полномочия по охране и защите лесов передавались с федерального уровня на региональный, включая и формирование структуры лесозащиты. Но понятие "лесхоз" – прежде он был основной структурной единицей системы – из кодекса вовсе исчезло. Там, где в регионах решения о реформе принимали профессионалы (к примеру, в Татарстане, Липецкой и некоторых других областях), прежнюю структуру сохранили и теперь довольны: особых потрясений лесное хозяйство не претерпело. Там же, где к профессионалам не прислушались, события развивались драматически.
По меркам нынешнего лета псковские леса вполне благополучны, пожары обошли их стороной. Но, рассказывая о ситуации, "лесные" люди горячатся и вспыхивают, как нагретый солнцем ельник.
С рынка в лес дороги нет
– До реформы у нас было 18 лесхозов, 90 государственных лесничеств, – приводит цифры исполнительный директор Ассоциации лесопромышленников области Василий Чевидаев. – Теперь осталось всего 11 укрупненных лесничеств, число работников в отрасли сократилось на 80%. Арендаторы у нас мелкие, содержать в штате хотя бы одного лесничего для них слишком накладно. А оставшиеся в лесничествах специалисты теперь – как господа: пришел, проконтролировал и ушел – ответственность за лес с них снята.
По логике вроде все было правильно – передать государственные леса в аренду, пусть арендатор лес и рубит, и сажает: и себя не обижает, и деньги в доход государству приносит – высокоэффективная модель экономики леса. А на деле получилось вот что. Поначалу в арендаторы кинулись многие. Но оказалось, чтобы взять что-то с леса, надо знать как и для начала вложить в него немало: построить дороги, обеспечить посадки на вырубленных делянках, наладить уход за молодняком и защиту от болезней-вредителей-пожаров. И арендаторы начали потихоньку отсеиваться.
– Было у нас 130 арендаторов, а заготовкой леса занимались всего 37, многие даже арендную плату не вносили – с ними сейчас договоры администрация расторгает, – сетует Василий Чевидаев. – А лес-то брошенный все равно защищать и использовать надо.
– В нашем районе под арендой всего 3% леса, – дополняет руководитель Бежаницкого лесничества Борис Андрианов. – Леспромхозы позакрывали, наши функции изменились, но лес-то все тот же и требует того же, что и всегда. Расчет Лесного кодекса на то, что все обязанности по защите и охране лесов будет выполнять арендатор, оказался несостоятельным. Придется рано или поздно эти проблемы решать, а квалифицированные кадры разбежались. Кто на рынке поторговал, тот в лес уже не вернется – 99% специалистов потеряны навсегда.
– Мы со своими замечаниями по Лесному кодексу куда только не обращались, каких писем ни писали, – не скрывает горечи руководитель Ассоциации лесопромышленников области Виктор Решетов. – Все уходит, как в канкин мох, – ни ответа, ни привета.
Не храм, а мастерская
Для иного защитника природы лес что храм. Мол, и хорошо, что развалились леспромхозы, лес целее будет, а это "легкие" планеты, источник чистого воздуха. Но это наивно, лес нельзя не рубить. Если дерево, достигшее спелости, не использовать, оно начинает дряхлеть и вместо производства кислорода лишь потребляет его – на гниение. Лесное хозяйство сотни лет назад создавалось как раз для того, чтобы использовать ресурсы природы во благо не только человека, но и ее самой. Взамен срубленных деревьев всегда сажали новые. И ухаживали за ними профессионалы: долгое и дорогое это дело – растить леса.
Мы стоим у вырубленной делянки одного из успешных псковских арендаторов – ООО "Бриг". Площадь в четыре с лишком гектара распахана, подготовлена под посадку нового леса. Следующей весной местные жители, которых наймет арендатор, посадят тут сосновые сеянцы – 4000 штук на гектар.
– Питомничек у нас небольшой, но свой, – поясняет директор Алексей Антонов. – Семена для него покупаем, но государство эти затраты не компенсирует, а нам почти не по карману.
– Раньше лесхозы держали свои большие питомники, а у арендаторов на это средств нет, – снова вступает Василий Чевидаев. – Семян для восстановления лесов везде не хватает. По Лесному кодексу непонятно: то ли семеноводство – функция федеральная, то ли региональная. Мы создали лесосеменные плантации самых лучших деревьев. Казалось бы, надо собирать шишки, лущить семена и выращивать посадочный материал. Но кто должен платить рабочим за сбор шишек, кто будет их перерабатывать, как все это связать с арендаторами – ответа на эти вопросы нет.
"Кто будет платить?" – главный вопрос для нынешних лесничеств. Отняв у лесного хозяйства хозяйствование, то есть возможность зарабатывать деньги, его лишили возможности развития. Это все равно как животноводов заставить выращивать, скажем, свиней, а потом содержать их до естественной смерти – получается не свиноферма, а зоопарк. Но тогда хрюшек и тех, кто за ними ухаживает, кто-то должен финансировать. Сегодня лесоохрана в положении тех самых свинарей – ни свинины, ни денег.
Откуда дровишки
Для многих жителей Псковской области лес всегда был источником средств к существованию. Как, впрочем, и для муниципальных бюджетов. Но Лесной кодекс и тут все изменил.
– У меня резко отрицательное отношение к нему, – откровенно признается заместитель главы администрации Бежаницкого района Валентина Иванова. – Во-первых, район перестал получать экономическую выгоду от лесных богатств. Прежде проводились лесные аукционы,
отчисления от них шли в бюджет. Аукционы запретили – эта статья доходов ушла. Во-вторых, наши бюджетные учреждения и население всегда были обеспечены дровами – теперь с этим проблемы. В лесхозах, леспромхозах и на перерабатывающих предприятиях были рабочие места – они резко сократились. Да и с экологией непорядок – лес-то надо пилить, иначе он дряхлеет…
Администрация крутится, чтобы создать новые рабочие места, найти формы дополнительного заработка для людей. Привечает любые международные организации, готовые реализовать тут свои программы. Так, Международный союз охраны природы (МСОП) по программе "Совершенствование правоприменения и управления в лесном секторе стран восточного направления европейской политики добрососедства и России", финансируемой Европейской комиссией, обучает местных жителей нехитрым способам заработать – продавать травяные сборы да сушеные грибы, поить туристов чаем да мастерить сувениры… Ведь пока государство будет разбираться с вновь созданными проблемами и вспомнит про людей, тем надо как-то выживать. Встречи с псковичами организовали для столичных журналистов также в рамках этой программы специалисты МСОПа.
Модель осталась на бумаге
Лесной кодекс вводили, чтобы повысить эффективность лесного комплекса страны. Западное лесопользование значительно опережает наше и по экономическим, и по качественным показателям. Лесная отрасль Швеции или Финляндии – пока недостижимая мечта для таежной России. А между тем внедрить западный опыт не раз предлагали наши специалисты. Хотя бы создать модельные – то есть образцовые во всех отношениях – леса как пилотные проекты. Но само это словосочетание в прежнем составе Рослесхоза произносить запретили под угрозой увольнения.
– Надо же понимать, что российские леса все разные, даже в пределах одной климатической зоны, – растолковывает Виктор Решетов. – А нормативы лесопользования везде как под копирку – одинаковые. Мы сели за парты в Швеции, учились, потом адаптировали их опыт к нашей реальности, создали модельный лес нашей области. Такие же разработки есть и в Республике Коми, и в Хабаровском крае, и в Мурманской области. Только нам так и не дали их реализовать.
Смысл предложений – в интенсификации лесного хозяйства. При меньших затратах труда и средств они позволили бы в 3 раза увеличить выход древесины с гектара леса, поднять доходность в 10-15 раз, пустить в дело весь естественный отпад. Так лесники называют сухостой, ветровал, бурелом – все то, что сегодня захламляет леса, лишенные квалифицированной помощи. Для этого надо поменять устаревшие нормативы лесного хозяйства. Их у нас по сравнению с европейцами в десятки раз больше, лесничества погрязли в море бумаг. Один пример: чтобы выписать потребителю несколько кубометров дров, нужно заполнить три договора – два десятка страниц!
Кстати, и модельные российские леса пока остались лишь на бумаге.
Короед на подходе
Псковские леса пожары этим летом миновали. А там, где пылали, проблем еще больше. По данным правительства Московской области, в ней сгорело не меньше 17 тыс. га лесов. По мнению профессионалов, намного больше. Кое-где сгоревший лес еще можно пустить в дело. Крупные потребители подмосковной древесины, производящие из нее в основном древесноволокнистые плиты, на такое не позарятся – по технологии не годится. Мелкие, возможно, в конкурсах поучаствуют – пустят на пиломатериалы, щепу, дрова. Но в любом случае процесс растянется на годы. Для леса это опасно: горельники начнут падать.
По Московской области реорганизации отрасли прокатились особенно жестко: за несколько лет их было три. У филиалов лесничеств (осталось 11 из 28 бывших лесхозов) кадры сократились раз в 10, у многих из них нет даже транспорта, лесники, которые следили за порядком, вообще исчезли как класс. А санитарное состояние подмосковных лесов не улучшается: во многих районах захламленность достигла критической отметки, повсюду свалки бытового мусора. Погибшие в 2000-2002 годах от короеда-типографа 30 тыс. га пилили здесь в течение 8 лет – в среднем по 3,5 тыс. га в год. Массивные ветровалы 2008-2009 годов до сих пор до конца не убраны. Как только прибавившиеся к ним горельники начнут падать, по их периметру непременно начнут размножаться лесные вредители. По данным ФГУ "Рослесозащита", в этом году в очагах размножения короеда-типографа уже наблюдается рост его численности. Если вспыхнет новая эпидемия, леса Подмосковья опять понесут большие потери.
…Телесюжет о совещании по лесному комплексу, которое проводил в начале сентября Дмитрий Медведев, мне случилось смотреть в компании профессиональных лесничих. Они слушали с напряженным вниманием – наконец-то их проблемы услышаны. Сюжет закончился.
– Впечатление такое, что президент лучше понимает ситуацию, чем участники совещания, – со вздохом сказал один лесничий, отдавший лесу 30 лет. – Да ведь в зале, похоже, ни одного настоящего профессионала не было, а?
Никто ему не возразил.
***************************************************************
Лесной кодекс выжженной земли
“МК” выяснил, отчего в России сгорело почти 1 000 000 га лесов
— В Подмосковье Лесной кодекс не работает, — считает глава Шатурского района Андрей Келлер. — Получается, что, разрушив старую систему, которая худо-бедно себя оправдывала, мы не создали новую. Лесоохрану сократили, лесовосстановителей убрали, лесоустройство потеряли…
Мы сидим в кабинете главы района, скажем так, не простого, а достаточно одиозного, известного если не на весь мир, то уж на всю Россию — точно. Чуть в Москве воздух испортится — тут же вспоминают Шатуру. Хотя сам Келлер даже Путину в глаза сказал: мы воздух не портим! Всего 3% нашего дыма в общей задымленности, больше на себя взять не могу!
Нужно сказать, что по части высоких правительственных гостей Шатура недостатка никогда не испытывала. Еще в советские времена тут частенько бывали член Политбюро, министр обороны СССР Андрей Гречко и другие видные военачальники. Сейчас вот в районе попеременно “дежурили” то Владимир Путин, то Сергей Шойгу.
Всем важным лицам главе района так и хотелось рассказать, что каждая 5-я кровать, на которую мы ложимся спать, — Шатура, каждая 5-я тумбочка — снова Шатура, каждый 4-й офисный стол в России — опять Шатура.
Вот ее бренд — мебельный комбинат!
Но всякий раз ему приходится по-армейски лаконично докладывать членам правительственных комиссий про количество очагов пожаров, про трудности доставки горячей пищи огнеборцам или дефицит водоподающей техники.
Потери от пожаров в этом году составили здесь около 3,5 тыс. га леса, хотя в 2002 г. они были под 25 тыс.
Да, торф и Шатура неразделимы, это как близнецы-братья, устойчивый стереотип. Который сломать невероятно трудно. Особенно если в районе больше всего торфяников и лесных угодий — целых 137 тысяч гектаров! А после принятия в декабре 2006 г. Лесного кодекса на все это зеленое богатство из 155 лесников осталось… 24! На брата получается примерно по 6000 га леса — территория обхода сравнима по площади разве что с герцогством Лихтенштейн, Монако или Страсбургом. Не ищите тут арифметической ошибки, ведь среди 24 лесников затесались еще и офисные работники, которые в лес не выходят: бухгалтеры, диспетчеры и пр.
Конечно, сокращение штатов проехалось не только по Шатуре. Так, на 34 тыс. гектаров леса в Ногинском районе лесников осталось в два раза меньше, кроме того, к их лесничеству присоединили еще и балашихинское. А в самом Балашихинском лесопарке, где за порядком присматривали 70 человек, остался — один! Один в лесу не воин — он не успевает не то что за чистотой следить, а даже считать несанкционированные свалки.
В итоге нагрузка местных лесников тоже подскочила с 500—600 га до 3000.
В лес ходить некогда и, сами понимаете, некому!
Мест нет и не будет?
Сталкиваясь с очередным массовым сокращением рабочего класса, я всегда мысленно себя спрашиваю: что значит для экономики страны потеря профессионала? Когда он переквалифицируется в управдомы, охранники или еще в кого-нибудь?
Этот вопрос, но уже не мысленно, а вполне конкретно задаю собеседникам — в кабинете главы присутствуют районные чиновники. Если мне, городскому и “асфальтному” жителю, партия прикажет идти в лесники, а я по привычке отвечу “есть”, сколько понадобится времени, чтобы стать профи — изучить повадки зверья, знать, какое дерево безнадежно заболело, а какое еще можно восстановить?
По колючему взгляду специалистов понимаю, что таких, как я, в дремучие шатурские леса они и на пушечный выстрел не допустят. И не только потому, что “мест нет”. Оказывается, лесник как минимум должен окончить профильный техникум, а еще лучше — институт или Лесную академию.
— Есть патологоанатом — врач по мертвым, — рассказывает один из собеседников. — Но не все знают, что в лесу есть лесопатологи — точнее, были, так как их тоже сократили, но еще раньше, чем лесников. Ну так вот, эти специалисты, как врачи, ставят диагноз, что тут лес, допустим, болен тем-то и тем-то, и назначают ему “лечение”. Или приговаривают к сплошной вырубке — когда растения уже ничем не спасти. Сегодня таких лесопатологов по пальцам можно сосчитать, вызываем их из самой Москвы.
Да только ли они выпали из обоймы “лесных братьев”? Ушло государственное лесоустройство. Раньше раз в 10 лет “зеленое богатство” досконально описывалось: приезжала партия спецов, изучала каждую опушку и каждый выдел — на 137 тыс. гектаров леса в районе было 40 тыс. выделов: по однородности леса, почвы и пр. И составляли план мероприятий на следующую десятилетку. Где провести санитарную рубку, где проходную, где заняться восстановлением — всего около 50 разных и нужных лесу мероприятий. Последняя опись была проведена еще в 1999 г., после нее все как отрезало. Что делать дальше, в районе не знают, своих-то силенок явно не хватает…
Просеки, которые мы потеряли
Как мы уже говорили, Лесной кодекс был принят в самом конце 2006 г., когда депутаты Госдумы одной ногой были на каникулах — кто на Багамах, кто на Мальдивах. Разумеется, они не заморачивались над его формулировками. Подписано — и с плеч долой! Видимо, так же в свое время принимался и Закон “О монетизации льгот” — вспомним, как долго от него трясло всю Россию.
После масштабных пожаров теперь понятно, что и леса нужно спасать — но не от огня, а чиновничьей волокиты. Взять борьбу с коррупцией и воровством. Три года назад она наконец добралась и до подмосковных лесов: все работы по заготовке древесины, борьбе с пожарами и т.д. должны проводиться на основе аукционов. Подай соответствующую заявку, дождись (иногда месяцами) ее рассмотрения. А пока она гуляет по инстанциям, лес сгорит трижды!
Дело доходит до смешного. Лежит на делянке два кубометра полусгнивших деревьев — лесник не имеет права, как раньше, подогнать тележку, загрузить их в кузов и взять хотя бы на дрова. Это прямой путь к наживе.
Необходимо объявить конкурс на зачистку территории. И на нем победит та организация, которая предложит минимальную стоимость проведения таких работ.
12—13 июня в восточных районах Подмосковья бушевал ураганный ветер, он разметал огромное количество деревьев. По привычке лесники приступили было к разборке завалов, а потом им сказали “Стоп. Вы что — в тюрьму захотели? Нужен открытый и прозрачный конкурс”.
Который… до сих пор не проведен, хотя прошло добрых 4 месяца! И никто в нынешней системе управления точно не знает, кто его обязан организовывать. Естественно, сметенные шквальным ветром деревья по-прежнему на “хранении”, то бишь в лесу. А в пожары эти участки горели особенно здорово.
Если количество лесников государство сократило в 3—5 раз, то не исключено, что во столько же раз увеличилась численность чиновников, которые ими управляют.
Посмотрим на примере Ногинского района. Там (как и в других районах области) существовал лесхоз, в него входило 6 лесничеств, а в каждом работали по 9—10 лесников. Они-то и отвечали за сохранность леса, порядок и за поваленные деревья. Героев журнала “Форбс” среди них не было — они просто каждый день совершали обходы и устраняли в лесу всякие безобразия. Обычная рутина.
Сегодня 6 лесничеств, разбросанных в разных частях ногинских лесов, упразднены, их конторки (офисы) заколочены досками и благополучно гниют. Понятие “лесхоз”, объединявший лесничества, в Лесном кодексе напрочь отсутствует. А вот обходы (территория, закрепленная за лесниками) теперь именуются участковыми лесничествами.
Чтобы управлять этой малопонятной схемой (да и управлять-то, собственно, некем!), в Москве действуют сразу два ФГУПа: Мослесхоз и Мособллес. Одно из них (на местах до сих пор точно не знают, которое) является исполнительной организацией, а второе — законодательной, с функциями контроля и надзора.
Чиновники не от хорошей жизни заняли кабинеты и надели галстуки. Как правило, все они “вышли” из леса, отбарабанили в нем по 20—30 лет, болеют за него душой и отлично понимают, что новая реорганизация — тупик. Но они уже государевы люди, номенклатура; приказы не обсуждают, а выполняют.
Как объяснить друзьям-товарищам по охоте, что в чащах просек не осталось, по ним не проехать и на гужевом транспорте и что на охоту лучше не выбираться? Так и объясняют: не стало в лесу хозяина! А от буреломов и завалов в первую очередь страдают лесники. На “Ниве” по сгнившим стволам далеко не уедешь.
Раньше лесничествам разрешалось вести хозяйственную деятельность, вырубать и продавать деревья — хотя бы от расчистки тех же просек. Лесхозы находились на самоокупаемости, не висели на шее у государства. По новым правилам исчезли все виды пользования лесом, и лесникам вообще запрещено заходить в лес с топором и пилой!
Знаменитый комбинат (та самая каждая 5-я в стране кровать и каждый 4-й офисный стол) сырье везет из соседних областей, из Республики Коми: в своем районе его заготавливать некому. Даже дрова для местных жителей на зиму завозятся из северных регионов страны. Живя в лесу, зайти в него за вязанкой хвороста нельзя.
Такие они — реалии сегодняшнего подмосковного леса. Кстати говоря, Московская область и Ингушетия — два субъекта, которые находятся в прямом федеральном управлении Рослесхоза.
Объявляй аукцион на проведение работ — и пусть на нем победит сильнейший, т.е. тот, кто заявит, что ему потребуются наименьшие бюджетные средства. Уже бывали случаи, когда на такие конкурсы приезжали варяги из Ярославской, допустим, области, никакого отношения к лесу не имеющие и не обремененные парком противопожарной техники. Но побеждали профессионалов и смывались, прихватив “наименьшие бюджетные средства”.
Для Андрея Келлера, равно как и для других глав, такое нововведение — настоящая головная боль. В районе есть кому и на чем работать, и уж они-то не кинут земляков на деньги. Но закон суров, против него даже позиция министра МЧС Сергея Шойгу бессильна.
Когда в объятой огнем Шатуре Сергей Кужугетович услышал про эту бюрократическую карусель, высказался в том духе, что на аукционах должны побеждать те подрядные организации, которые имеют надежный парк противопожарных машин, кто способен вступить в схватку с огнем. И это, наверное, правильно.
Только в законе ничего нет про противопожарную технику. А про заманчивые предложения о дешевизне работ сказано черным по белому.
Так и появляются новые хищения, коррупция и бестолковость.
У трех кодексов лес без хозяина
Все эти и другие проблемы Рослесхоз официально именует переходным периодом. Однако “переход” неоправданно затянулся, что и неудивительно. По сути, в России сегодня благополучно действуют (точнее, бездействуют) сразу три Лесных кодекса!
Вы не поверите, но отдельные пункты, не прописанные в новом законе, до 2011 г. “подменяют” два предыдущих кодекса, по идее и здравому смыслу утратившие силу с принятием нового документа.
Такая вот чехарда. Чтобы соблюсти букву закона, необходимо обложиться кодексами и всякий раз пользоваться ими, как шпаргалкой. Но этого, разумеется, никто не делает. Отсюда и результаты.
По данным Рослесхоза, лишь за 2007 г. незаконных рубок в России стало больше на 40%. А объем несанкционированной вырубки деревьев удвоился. По тем же данным, площадь лесов в Московской области за последние годы сократилась на 20% — под интенсивную застройку особняками и жилыми кварталами. Эдак при наличии семи нянек (трех Лесных кодексов!) Москва и вовсе останется без защитной зеленой зоны.
Проблемы “переходного возраста” дорого обходятся обществу, минувшим летом российские леса заплатили за него сполна. В среднем в день в стране горело около 10—11 тыс. гектаров леса, а всего с начала лета до 20 августа, когда наступил перелом, мы потеряли 886 126,96 га леса.
Нам же навязывают мысль, что виноват в этом не общий бардак, а частник, которому по новому законодательству якобы разрешено брать лесные угодья в собственность. И который ими не управляет, не контролирует. Полнейшая бесхозяйственность и привела к такому печальному финалу.
К большому удивлению я узнал, что лесов в частной собственности в Подмосковье нет — ни одного гектара и даже ни одной сотки. Он по-прежнему государственный, то есть хозяин-то у него есть. Но какой?
Уже три года лесники и лесничие лишены права протоколировать нарушения, накладывать на злоумышленников и поджигателей костров штраф. Эта почетная миссия передана почему-то органам Россельхознадзора. Чьи инспектора (по Шатурскому филиалу всего 2 человека!) обязаны контролировать профилактические мероприятия и охранять леса от пожаров между трассами “Дон”, Москва—Челябинск и Москва—Нижний Новгород.
Нагрузка у них еще больше, чем у лесников. Ведь к старым функциям (проверке качества сельхозпродукции, фитосанитария и ветеринария) добавились новые. Вот и разрываются они на части, а может, вовсе и не разрываются, а пустили дело на самотек: ну что могут поделать два сотрудника со 137 тыс. гектаров леса? Что им — больше всех надо?!
— Порядок такой, — рассказывает один из лесников. — Если мы видим нарушителя, сигнализируем о нем Россельхознадзору, авось кто-то когда-то и приедет. Только надобность в нем к тому времени уже отпадет…
Достоверных сведений о том, сколько нарушителей за последние три года понесло заслуженное финансовое наказание, нет.
Гладко было на бумаге
Несмотря на великое множество недоразумений, никакого злого умысла в кодексе не заложено. Намерения у его разработчиков были самые что ни на есть благие: укрепить гражданско-правовые основы лесопользования, децентрализовать управление, сделать его ближе к народу.
Но все получилось с точностью до наоборот. Обычная российская история: сначала создать трудности, а затем их героически преодолевать.
С принятием Лесного кодекса государство рассчитывало переложить бремя финансовой ответственности на собственника, сделать с нашим непомерным “зеленым золотом” примерно то же самое, что в свое время с ЖКХ. Сначала мы приватизировали квартиры, а теперь платим 100 и более процентов за тепло, воду, услуги коммунальщиков.
Такая же ситуация представлялась властям и с лесами: передать их в долгосрочную аренду. Туда лет на 50 придут богатые инвесторы и станут о них заботиться: охранять, контролировать, высаживать молодняк. Наберут разумные штаты лесников, и все будет тип-топ. Взамен арендаторы, конечно, получали право заниматься бурной хозяйственной деятельностью, заготавливать деловую древесину, покупать и продавать. Но одновременно — охранять, сажать и приумножать.
В лице Мослесхоза (или Мособллеса) власть оставила маленькую службу контроля, так называемое государево око. Нарушит арендатор предписание — накажем. Нарушит еще раз — расторгнем договор! У нас ведь целая очередь из желающих взять в аренду лес!
Гладко было на бумаге. Предприниматели исходят только из прибыли, их задача выкачать из любого начинания как можно больше денег. Вот если бы им разрешили оставить после себя сплошные пеньки, в лесу бы нашлись инвесторы. А так, чтобы еще и заботиться о нем, — таких добровольцев мало. Может, где-нибудь под Архангельском или в Республике Коми они и есть. В Подмосковье таких нет и близко. Еще и по той причине, что в регионе отсутствуют ценные породы древесины, которую можно эшелонами гнать в Китай или в Европу.
С высоты своего служебного положения Андрей Келлер, который лесо-торфяными пожарами занимается в режиме онлайн, круглогодично, без выходных и проходных, видит два выхода из положения: либо государство находит в нашенские леса инвесторов и они эффективно управляют этим хозяйством. Либо… переписывает и заново принимает Лесной кодекс.
— В срочном порядке необходимо вернуть профессионалов в лес, — считает он. — Разрешать лесникам вести хозяйственную деятельность, самим зарабатывать средства. Ну и, конечно, вернуть лесную охрану со всеми ее полномочиями.
Глядишь — леса станут гореть реже. Ведь пока в них “хозяйничает” государство, это особо никого и не волнует…
Владимир Чуприн
http://pda.mk.ru/politics/article/2010/10/07/534963-lesnoy-kodeks-vyizhzhennoy-zemli.html
*********************************************************************************
Выступление депутата А.Н.Грешневикова в Государственной Думе по поводу нового набора поправок к Лесному кодексу
Лесной форум Гринпис России09 окт 2010, 11:03
6 октября 2010 года, во время рассмотрения в первом чтении проекта федерального закона № 358872-5 "О внесении изменений в Лесной кодекс Российской Федерации", депутат Государственной Думы А.Н.Грешневиков выступил от имени фракции "Справедливая Россия" с критикой этого законопроекта и с предложением его отклонить. Несмотря на это, законопроект все-таки был принят в первом чтении (поскольку "парламент – не место для дискуссий").
Предыдущее сообщение об этом законопроекте: Дума приняла в первом чтении очередной (одиннадцатый) набор поправок к новому Лесному кодексу
Приводим текст выступления депутата Грешневикова – он свидетельствует о том, что даже в Государственной Думе не всем наплевать на то, что происходит с нашими лесами. Пока, правда, это не помогает – тех, кому наплевать, гораздо больше (в результате чего мы имеем нынешний Лесной кодекс).
Уважаемые коллеги. Фракция «СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ» не может поддержать данный законопроект. После того, как в Государственной Думе серьезно обсуждались проблемы аномальных явлений, лесных пожаров, было высказано огромное количество замечаний в адрес авторов Лесного кодекса. И, естественно, мы ожидали существенных изменений в Лесной кодекс. Мы ожидали, что и на правительственном и на парламентском уровне будет не латание вопиющих проблем в лесном законодательстве, не лакировка законодательства, а реальные, конкретные и очень нужные изменения тех норм, которые бы сделали не арендатора, а хозяина в лесу, чтобы управление лесами было забрано с регионов на федеральный уровень, чтобы статус Рослесхоза был повышен до реального государственного органа власти. К сожалению, этого не произошло.
Нынешний законопроект, он не просто вредный, он просто пустой. Потому что лесоустройство, вещь серьезная, как я сказал, это научно обоснованное мероприятие, затратное очень. И очень печально, что докладчик не ответил на мой вопрос. Потому что начальник управления Ласточкина обратила внимание Туголукова, как председателя комитета, что данный законопроект, цитирую: «учитывая положения части третьей статьи 83 Лесного кодекса, согласно которым средства на осуществление переданных полномочий предоставляются в виде субвенций из федерального бюджета, а также характер передаваемых полномочий проектируемых на лесных участках, закрепление на местности местоположения их границ, таксация лесов, выявление, учет, оценка качественных и количественных характеристик лесных …». Полагаем, что реализация проектируемых изменений потребует расходов, покрываемых за счет федерального бюджета. Так что затраты будут огромные.
И прежде, чем принять данный законопроект, естественно, надо задаться вопросом: когда вы разогнали лесную службу? И лесников сегодня осталось очень мало в регионах. Кто же будет проводить это лесоустройство, где эти средства, вы что, запланировали их в федеральном бюджете, чтобы действительно грамотно провести эти мероприятия? Нет. Поэтому, естественно, это не будет выполнено.
Мы считаем также, что нельзя в данном законопроекте снова усиливать заготовку древесины в защитных лесах, в том числе в зеленых зонах и водоохранных лесах.
Наиболее вероятно, что при этом с принятием данного законопроекта применяться самые примитивные и дешевые виды рубок, поскольку никаких конкретных ограничений по видам и технологиям рубок новый кодекс не содержит.
Недавно прошли парламентские слушания. Я был их участником, выступал. И очень удивился, что все представители регионов говорили как раз о том, что Лесной кодекс требует существенных изменений. И даже те показательные регионы, как, например, Татарстан. Выступал министр лесного хозяйства Татарстана, в своей второй части он внес огромное количество серьезных, важных изменений. Где эти изменения? Представитель лесного хозяйства Вологды выступал с еще большой критикой. Представители Счетной палаты вообще просто разнесли в пух и прах Лесной кодекс.
И я не вижу ни одного серьезного замечания, ни одной серьезной поправки, ни одного серьезного изменения в Лесной кодекс. Поэтому голосовать за данный законопроект, мы считаем, излишне, поскольку мы настаивает на том, чтобы коренным образом пересмотреть лесное законодательство.
Мы вспоминаем и поручение Президента, который говорил о том, что лесное законодательство, в первую очередь, требует совершенства, модернизации, но не такой же, чтобы за бесплатно в регионах неизвестно кто проводил лесоустройство. И снова экологически ценные леса под сплошные массовые вырубки. Лесной кодекс должен охранять леса. В лесах должен быть хозяин не арендатор, а лесник.
Поэтому давайте вернемся к тому, к чему нас призывали и парламентские слушания, и здесь, когда мы обсуждали аномальные явления. Мы говорили о том, что Лесной кодекс требует не лакировочных изменений, не штукатурки, а конкретики и действенных мер.
Поэтому мы – фракция «СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ» считаем, что голосование по данному законопроекту преждевременно. И надо не ждать, когда ко второму чтению, я уверен, что комитет внесет совершенно другие поправки и не уверен, что они будут касаться тех замечаний и предложений, которые высказывались депутатами ранее.
Поэтому предлагаю отклонить данный законопроект и вернуться к разработке нового законопроекта.
Спасибо.
