28/11/2009
0«Кафа» побеседовала с лесничим Феодосийского лесничества Валерием Иванцом о специфике работы, лесах, окружающих Феодосию и их проблемах.
– Почему вы выбрали профессию лесника?
– С детства тянуло в лес, к природе поближе, хотел на охотоведа отучиться, но не было вакансий, поэтому пошел на лесное хозяйство – тоже сфера, в общем, близкая. Закончил вначале техникум в Симферополе, на лесника учился, потом сельскохозяйственный институт, тоже в Симферополе, инженер лесного и садово-паркового хозяйства. Пришел в Феодосийское лесничество, отработал года два мастером, а сейчас – лесничим.
– Сложно было выучиться? Что изучают лесники?
– В первые годы были общеобразовательные предметы, а так, в общем да, не особо легко: селекция, разведение, уход – много чего, всего не расскажешь, специфические предметы (смеется). На практике все, конечно, отличается от теории. Потихоньку стараемся, вникаем.
– Что представляет собой Феодосийское лесничество?
– Это 364 гектара лесов и степей. Это урочище Лысая гора, урочище Тепе-Оба, кусочек в Орджоникидзе и 217 га в Степном. Сейчас в лесничестве я пока один лесничий и в подчинении у меня пять лесников.
– Какие обязанности лесника?
– В основном уход за лесом: высадка, прореживание. Например, после пожара нужно в течение года вырубить этот лес, потому что заводятся жуки, и потом они могут распространиться на живые насаждения.
Также тушим пожары – летом это очень актуально. Люди не умеют себя вести, особенно в пожароопасный период: солнышко пригрело, все – в лес, понапивались, привезли с собой бутылки. Но туда, в лес, полные бутылки им не тяжело было нести, а обратно – уже тяжело. Костер разжег, посидели, отдохнули, потом костер не затушили, ветерок подул – и все. У нас в этом году было 22 пожара, так что погорели мы серьезно. Очень большой пожар к нам как-то перешел со степи, нам немножко воды не хватило, а пожарные в это время тушили пожар на складах мясокомбината, и нам только одна машина на помощь приехала, не успели. Огонь тогда через небольшой отрезочек проскочил, буквально 50 метров и все – в течение получаса у нас выгорело семь гектаров леса, причем леса в возрасте.
Сейчас у нас идет посадка. 33 гектара мы уже посадили, еще на 130 гектарах теперь дополнение будет. Мы посадили 20 тысяч клена, 15 тысяч сосны, 3 тысячи акации белой, 3 тысячи гледичии, 6 тысяч клена ясенелистного. Еще планируем посадить 2 тысячи акации и 20 тысяч сосны.
– Кто вам выделяет саженцы?
– Это все финансируется из бюджета Крыма, саженцы везут из Бахчисарая, из Украины, местные тоже есть. У нас из своего питомника посадочного материала не хватает, так как площади большие.
– Как вы, пять-шесть человек, успеваете высаживать столько деревьев?
– Помогает воинская часть, и активисты помогают, по три-четыре человека приходят, так что пока справляемся. А сейчас числа с пятого начнется уже новогодняя кампания, будем продавать елки согласно плану, который доводится каждому лесничеству. Потом план выполним за неделю и будем заниматься охраной. А то идешь по лесу, и макушек нет. Вся Лысая гора уже без макушек. Это еще до меня было, конечно. Браконьеров очень много, тем более, кризис и цены такие.
– В принципе, многие с детства воспринимают профессию лесника, как нечто романтичное. Как на самом деле?
– На самом деле ничего романтичного в этой профессии нет. Приходится людям портить настроение и праздник, и люди постоянно портят настроение леснику, потому что делаешь замечание, что костер нельзя разжигать, а люди уже в нетрезвом состоянии, с кулаками лезут. Особо романтического в этом ничего нет (смеется). Приходится постоянно пребывать в каком-то настроении. И ругаться не хочется, а с другой стороны приходится. У нас такой менталитет у людей, что они не могут культурно отдохнуть. Мы уже два раза лес чистили, а все как мусорная яма. Вроде бы мусорные баки внизу, можно же вниз отнести, сами же потом приходят те же грибы собирать, приходится эти же пакеты дергать! Есть, в принципе, семейные, со своим мангальчиком, аккуратно мусор складывают…
Романтики в нашей профессии нет.
– Возможно, романтическое восприятие связано с образом избушки лесника, жизнью на природе…
– У нас нет избушек лесника. Все лесники у нас живут дома, это у них обычная работа, единственное, что на свежем воздухе – вот и вся романтика. Люди у нас, в основном, пенсионного возраста, в лес идут, сами себе грибочки-ягодки собирают, людей предупреждают в случае необходимости.
– Уборка леса тоже входит в ваши обязанности?
– И да, и нет. У нас в основном, предотвращение. Но нас пять человек, и за этой площадью мы просто не в силах смотреть. То же самое убирать. Это очень-очень большие объемы, люди просто не справляются с этим.
– Вы общаетесь с коллегами в Старом Крыму? Есть какие-то особенности в их работе?
– Конечно, у нас же там главная контора, а мы – их подразделение. У них больше леса и больше санитарных рубок проходит, это основное отличие. Они тоже живут в своих домах, в населенных пунктах. Там, в принципе, был один кордон, но они отдали его в аренду под Фазаний хутор. Кордон – это когда большая площадь угодий, и ставится в лесу домик лесника, чтобы он мог, после того, как все объехал домой не возвращаться в сумерках, а переночевать в домике. Есть еще один кордон – со стороны Коктебеля.
– Для организации отдыха в Старом Крыму начали открывать стоянки. Под Феодосией есть что-либо подобное?
– У нас в Орджоникидзе есть место для отдыха, там, где грабовые деревья и родничок. Чуть выше родничка есть площадка, столик и лавочки. И то, в прошлом году кто-то сжег столы, в этом году их переделывали, там была беседка из камыша, которую тоже какие-то «культурные» люди подожгли.
Дело в том, что здесь у нас хвойные леса, и самый высокий класс пожарной опасности, поэтому по всем правилам я не имею права в этих местах организовывать места для отдыха. Нужно отступать 50 метров от стены леса. На следующий год мы планируем сделать две стоянки в районе куполов на Тепе-Оба возле ставочка: там полянка вроде достаточно обширная, недалеко от леса, и перед куполами, справа тоже есть полянка.
– Живности особо в наших лесах нет, поэтому браконьеры, наверное, не тревожат?
– В Орджоникидзе достаточно фазанов, но охоту на них не открывают в лесных угодьях, потому что их все же еще не так много. Зайцы есть, в принципе, на них открыта охота. А браконьеров особо нет, потому что мы сотрудничаем с егерями, и, если выстрел слышим, быстро можем подъехать. Единственное, с петельщиками приходится бороться. Не можем одного поймать, откуда-то человек ходит то ли из Пионерского, то ли Виноградного. Как только снежок пойдет, петель наставит – на зайца, на фазана. Мы как-то и по следам его ходили, не можем поймать. Но это дело времени.
– Ходили разговоры о том, что разрешат приватизировать леса. Как вы к этому относитесь?
– У нас такие леса, что даже если кто-то их возьмет в аренду, то не сможет ничего сделать, и никакого дохода с этого иметь не будет. На горе поставишь два домика, но там ни воды, ничего нет. До моря далеко спускаться. Тупо в лес приехать отдыхать? Так лучше комфортабельно отдыхать в Старом Крыму, там хороший лес, красивый.
