Андрей Бобко: лесоустройство как школа жизни и способ видеть лес (вместо некролога)

Конец 90-х. На совещании в агролесах Сумской области. Фото Попкова М.

Это не некролог. Некрологи неизбежно подводят черту: перечисляют должности и заслуги, говорят добрые слова и прощаются. С Андреем Николаевичем Бобко так поступить невозможно.

Он был моим коллегой и оппонентом. Мы соглашались, спорили, иногда довольно жёстко. В наших отношениях случались разные, в том числе неприятные для меня, эпизоды. Но Андрей Николаевич никогда не был равнодушным наблюдателем. Он публично отстаивал свои взгляды, возвращался к поднятым вопросам и пытался влиять на решения, от которых зависело будущее украинского леса.

После его смерти Юрий Медведев справедливо написал о преданности Андрея Николаевича лесному делу, его профессионализме и государственном мышлении. Но память о Бобко будет неполной, если ограничиться перечнем должностей и добрыми словами.

Тем более что многие поставленные им вопросы не только не утратили актуальности. За прошедшие годы они стали значительно острее. Разделение государственных и хозяйственных функций, экономическая самостоятельность лесного хозяйства, границы самого понятия «лесное хозяйство», земельные отношения, лесоустройство, достоверность государственного учёта лесов — всё это сегодня приобрело ещё большее значение.

Эта статья не подводит итог и не закрывает разговор. Она лишь начинает серию публикаций об Андрее Бобко, его идеях, профессиональной эволюции и наших незавершённых спорах о будущем украинского леса.

Лесоустройство как биография

До последнего времени в нашем распоряжении не было полной биографии Андрея Николаевича. Её приходилось восстанавливать по подписям под статьями, упоминаниям коллег и названиям учреждений, в которых он работал.

Неожиданно важнейший источник обнаружился в неизданной книге об истории лесоустройства Украины. В ней помещены воспоминания самого Бобко — «Моя робота в лісовпорядкуванні — неперевершена школа життя». Это не официальная автобиография, а обстоятельный рассказ человека о времени, профессии, коллегах и собственном становлении.

Андрей Николаевич родился 22 августа 1934 года в селе Богдановка Броварского района Киевской области. Его детство пришлось на войну. Начатое в сентябре 1941 года обучение продолжалось всего несколько недель: школу заняли немецкие военные и превратили в конюшню. Отступая, оккупанты сожгли Богдановку. Учёба возобновилась осенью 1943 года — ещё до освобождения Киева.

В 1949 году Бобко, окончив семь классов с похвальной грамотой, без экзаменов поступил на отделение лесного хозяйства Чугуево-Бабчанского лесного техникума. На выбор профессии, по его собственному признанию, повлиял отец, после ранения вернувшийся с фронта и работавший в Броварском леспромхозе, Литковском лесничестве и охотничьем хозяйстве.

В 1952 году Андрей Бобко окончил техникум. 11 сентября того же года его направили помощником таксатора в 3-ю Киевскую лесоустроительную экспедицию, находившуюся в Ирпене. Первые полевые работы проходили в Киевском лесхозе — в Козинском и Обуховском лесничествах. Весной 1953 года молодой специалист был переведён на инженерную должность таксатора.

В дальнейшем он работал в самых разных природных и хозяйственных условиях — на Урале, в Крыму, Казахстане, на Кавказе, в лесах Украины. Для лесоустроителя это было не просто перемещение между объектами. Оно давало возможность сравнивать леса, способы хозяйствования и результаты принимаемых решений.

В 1961 году Бобко возглавил 3-ю Киевскую лесоустроительную экспедицию, а после последующих организационных преобразований — Украинскую аэрофотолесоустроительную экспедицию. В ней он работал до сентября 1978 года. Численность коллектива за этот период выросла с 57 до более чем 200 человек, а объёмы выполняемых работ, по его данным, увеличились более чем в четыре раза.

В 1969 году Андрей Николаевич защитил диссертацию и получил степень кандидата сельскохозяйственных наук. Однако характерно, что научную работу он не отделял от производства. Лесоустройство было для него одновременно профессией, исследовательской базой и инструментом управления.

С сентября 1978-го до сентября 1981 года Бобко работал советским специалистом на Кубе — в Институте развития и использования леса, выполнявшем функции центрального органа управления отраслью. Вместе с профессором Университета Пинар-дель-Рио Эдилио Альданой он подготовил на испанском языке учебник по лесоустройству, адаптированный к природным и хозяйственным условиям Кубы.

В 1982–1984 годах Андрей Николаевич вновь руководил Киевской лесоустроительной экспедицией. В феврале 1984 года был назначен директором Киевского филиала Всесоюзного института «Союзгипролесхоз», впоследствии преобразованного в «Укргипролес». На этой должности он работал до апреля 1993 года. При нём в Киеве, на улице Братиславской, была построена новая производственная база института.

В 1989 году ему присвоили звание заслуженного работника сельского хозяйства Украинской ССР. С декабря 1989-го по май 1990 года он снова работал на Кубе, уже обобщая результаты советского сотрудничества в области лесоустройства.

После обретения Украиной независимости профессиональная деятельность Бобко приобрела новое направление. В 1993 году он перешёл в Министерство экономики Украины на должность начальника подотдела лесного хозяйства и лесозаготовок. В 2000 году, после достижения предельного для государственного служащего возраста, продолжил работу в Научно-исследовательском экономическом институте Минэкономики.

В 2001–2005 годах Бобко был помощником-консультантом народного депутата Юрия Кармазина. По словам Андрея Николаевича, при его участии в Земельном кодексе Украины понятие «земли лесного фонда» было заменено понятием «земли лесохозяйственного назначения». Для него это была не терминологическая правка, а шаг к изменению экономических и земельных отношений в лесоводстве.

В последние годы Андрей Николаевич продолжал научную работу в Институте агроэкологии и природопользования НААН. Учёный совет института избрал его почётным доктором. Он публиковался и в очень преклонном возрасте, сохраняя редкую преданность профессии.

Лесоустройство — не инвентаризация леса

Главная мысль, проходящая через воспоминания Бобко, состоит в том, что лесоустройство не должно превращаться в механическую инвентаризацию лесного фонда.

«Я вірив і вірю, що саме при здійсненні лісовпорядкування лісовпорядники мають найбільш сприятливі можливості й експериментальну базу для оцінки сучасного стану лісівництва в конкретному лісовому господарстві і на основі аналізу здійснення лісівництва в минулому розробляти заходи, що спрямовані на безумовне підвищення економічної діяльності суб’єктів господарювання».

В этой цитате — профессиональное кредо Бобко. Лесоустройство для него было не периодическим описанием лесного фонда, а независимой оценкой результатов хозяйствования и основой для принятия последующих решений.

Он рассматривал его как независимый профессиональный инструмент, позволяющий оценивать результаты деятельности лесхозов, сопоставлять прежнее и современное состояние лесов, обосновывать расчётную лесосеку и разрабатывать меры по повышению продуктивности лесных земель.

Такой взгляд сформировался у него задолго до появления разговоров о цифровизации, национальной инвентаризации лесов и электронном лесном кадастре. Но именно сегодня он звучит особенно современно.

Данных становится всё больше, а независимой оценки хозяйственных результатов — не обязательно. Учёт может быть технически совершенным, но оставаться ведомственным. Цифровая карта сама по себе не отвечает на вопрос, насколько эффективно используется земля, как изменился лес после предыдущего лесоустройства и кто несёт ответственность за результат.

Для Бобко лесоустроитель был не регистратором, а профессиональным судьёй хозяйственной деятельности. Вероятно, именно работа в относительно независимой системе лесоустройства сформировала его последующую критичность по отношению к отраслевому управлению.

Где заканчивается лесное хозяйство

Одной из центральных тем Бобко стало определение границ лесного хозяйства.

Он последовательно разделял лесную землю, растущий лес, древесину как природный ресурс и заготовленные лесоматериалы как продукцию. Извлечение древесины Бобко предлагал рассматривать не как часть лесоводства и землепользования, а как самостоятельную промышленную деятельность.

В этом вопросе наши позиции принципиально расходились. Я считал и продолжаю считать, что в сложившихся украинских условиях изъятие лесозаготовки из хозяйственного цикла лишало лесхозы основного источника дохода, оставляя за ними расходы на охрану, восстановление и выращивание лесов. Теоретически стройное разделение функций без создания нового механизма финансирования могло оставить лесное хозяйство без средств.

Но спор шёл не о словах. За ним стоял вопрос, который до сих пор не решён: кто должен оплачивать выращивание леса и за счёт какого дохода?

Бобко видел опасность в соединении в одном лице распорядителя государственного ресурса, контролёра, лесозаготовителя и продавца древесины. Я видел не меньшую опасность в разрыве единого производственного цикла, при котором доход получает один субъект, а многолетние обязанности и расходы остаются другому.

Прошедшие годы не сняли это противоречие. Напротив, после укрупнения государственных предприятий и создания фактической монополии оно стало ещё заметнее.

От лесного фонда — к земельным и экономическим отношениям

В начале XXI века Бобко много писал о лесном рынке, лесном законодательстве, распределении полномочий, доходах от использования древесины и отношениях между государством, лесхозами и частным бизнесом.

Его тексты этого периода нередко были резкими. Автор сознательно вступал в публичные споры и не слишком заботился о дипломатичности формулировок. Иногда это мешало восприятию его аргументов. Но за полемическим стилем находилась устойчивая система взглядов.

Бобко считал, что лесное законодательство слишком долго сохраняло советское представление о лесе как о едином государственном фонде, находящемся в административном ведении отраслевого органа. Рыночная экономика, по его мнению, требовала точнее определить объекты права, хозяйствующих субъектов, источники дохода и ответственность за использование земель.

Позднее земельная составляющая стала в его работах центральной. Особенно ясно это проявилось в публикациях, подготовленных совместно с академиком Орестом Фурдичко.

Вместо общего разговора о «лесных ресурсах» Бобко всё чаще обращался к земельному учёту, экономической оценке лесных земель, плате за их использование, разграничению землепользования и промышленной деятельности. Лесоводство он рассматривал как отрасль производства, использующую землю для выращивания леса и получения экологических и экономических результатов.

Это было не отказом от прежних идей, а их развитием. Производственный опыт лесоустроителя постепенно соединился с экономикой природопользования, земельным правом и агроэкологией.

Что изменилось и что осталось неизменным

Говоря о динамике взглядов Андрея Бобко, было бы неправильно приписывать ему резкие идейные повороты. Скорее изменялись масштаб и язык постановки вопросов.

В начале профессионального пути его интересовали организация лесоустроительных работ, качество таксации, расчёт пользования и повышение продуктивности лесов. Затем в центре внимания оказались отраслевое управление, лесной рынок, экономическая самостоятельность и законодательство. В поздних работах всё заметнее становились земельные отношения, кадастровый учёт, экономическая оценка природных ресурсов и экологическое содержание лесоводства.

Неизменным оставалось главное: Бобко не воспринимал лес как отвлечённое природное благо, существующее независимо от земли, труда, экономики и ответственности.

Он требовал точных определений. Кто является собственником? Кто осуществляет полномочия собственника лесных ресурсов и распоряжается лесным фондом? Кто продаёт древесину на пне, заготавливает лесоматериалы и получает доход от их реализации? Кто оплачивает охрану и воспроизводство леса? Кто отвечает за достоверность информации? Где заканчивается лесоводство и начинается промышленное производство?

Ответы Андрея Николаевича не всегда были бесспорными. Некоторые его предложения могли породить новые проблемы. Но сами вопросы были поставлены профессионально и своевременно. Украинское лесоуправление в значительной степени уклонялось от честного ответа на них.

Человек, который продолжал спорить

В конце своих воспоминаний Андрей Николаевич обращался к молодым лесоустроителям. Он советовал не бояться трудностей, отстаивать убеждения и помнить, что в споре рождается истина.

Это очень точная характеристика его самого.

Он мог ошибаться, быть категоричным и несправедливым к оппоненту. Наверное, то же самое можно сказать и обо мне. Но в наших спорах не было равнодушия к предмету. Мы по-разному видели механизмы управления и экономику лесного хозяйства, но оба исходили из того, что существующая система нуждается в серьёзном изменении.

Сегодня публичные профессиональные дебаты в Украине почти исчезли. Решения, радикально меняющие лесоуправление, принимаются без открытого обсуждения, а слова о прозрачности всё чаще заменяют саму прозрачность.

На этом фоне наследие Андрея Бобко приобретает особое значение. Его мысли не утратили актуальности — напротив, многие из них сегодня звучат острее, чем двадцать или тридцать лет назад.

Поэтому сегодняшние мои публикации это  не последнии статьия об Андрее Николаевиче и его идеях. Нам ещё предстоит внимательно прочитать его работы, проследить развитие взглядов и вернуться к нашим дискуссиям. Не для того, чтобы задним числом определить победителя, а чтобы сохранить опыт профессионального спора и наконец обсудить вопросы, от ответа на которые украинское лесоуправление слишком долго уклонялось.