24/04/2026
0Никогда в истории анималистической фотографии не было такого изобилия снимков диких животных, какое высыпалось на зрителя с появлением и бурным развитием цифровых фотокамер. Массовая эйфория продолжается по сей день, но одновременно с этим стало зарождаться и крепнуть подозрение, что в какой-то момент мы потеряли ориентиры и свернули не в ту сторону
Основы отечественной анималистической фотографии как жанра были заложены много десятилетий назад, во времена пластинок со светочувствительной эмульсией и фотопленки. Та эпоха подарила нам целую плеяду таких великолепных фотографов-натуралистов, как Арсений Кречмар, Юрий Пукинский, Юрий Шибнев и другие.
Это была старая гвардия, на смену которой пришли не менее замечательные фотографы старшего поколения, но уже наши современники. Среди них братья Шпиленки — Николай и Игорь, Валерий Малеев, Александр Левашов, Виктор Яшнов, а также Павел Греков и Вячеслав Забугин, которые начинали как фотографы-анималисты, но позже ушли в операторскую работу и сейчас снимают фильмы о дикой природе.
За сто с лишним лет анималистическая фотография проделала долгий путь. Самый яркий след на нем оставили не просто любители, с разной степенью таланта снимавшие животных, но в большинстве своем профессионалы. А именно люди, пришедшие в фотографию или из охотничьего сообщества, или из зоологии. Многие из них до конца жизни не забрасывали охоту, что не помешало им оставить после себя прекрасные, часто уникальные кадры зверей и птиц, ныне составляющие золотой фонд российской анималистической фотографии. Даже беря в руки камеру, они оставались охотниками в душе. А то, чем они занимались в те времена, очень метко именовалось фотоохотой.
Долгое время охота и фотоохота шли бок о бок и мирно сосуществовали в обществе. Методы, которые использовали фотоохотники, были переняты ими из богатой охотничьей практики: и засидки, и привада, и съемка с подхода троплением, и скрадывание, и установка «фотокапканов», и использование манных животных и птиц, подманивание на голос. Все это было логично и естественно, ибо как первые, так и вторые стремились к одному и тому же — добыть трофей. Только для одних трофеем были интересные, уникальные фотографии, а для других — сами животные.
Противопоставление охоты и фотоохоты у нас в стране началось в конце 1970-х годов. Антагонизм был искусственным и совпал с началом антиохотничьей кампании. Фотоохота стала позиционироваться как альтернатива охоте. Делался упор на ее бескровность и научную ценность добываемого материала, возможность выбираться в угодья с фоторужьем в межсезонье. Убеждали, что сделать хороший кадр намного сложнее, чем сделать хороший выстрел (это не так: и то и другое требует опыта, мастерства и удачи).
Государством преследовалась цель не только переманить ружейных охотников со стажем в ряды фотоохотников, но и привлечь молодежь. Кампания дала результаты, но лишь отчасти. Быть может, потому что при значительном сходстве между охотой и фотоохотой все же есть ощутимая разница и в процессе подготовки, и в используемом инструментарии, а также в психоэмоциональном состоянии человека и восприятии им конечного результата.
Самец ласки в период весенней линьки. Фото: Андрей Шляхтинский
По моему глубокому убеждению, фотоохота ни в коей мере не является альтернативой традиционным видам охоты. Не является она и ее суррогатом. Это две разные активности. Но вот что интересно: среди ныне известных фотографов есть те, кто пришел в фотоанималистику именно из охоты. Более того, из трофейной охоты…
В последующие годы колесо истории провернулось еще на один оборот и дало неожиданный результат. Сегодня фотоохотников нет, или почти нет, а фотоохота в профессиональном сообществе людей с камерами и длинными телеобъективами воспринимается как слово с отрицательной коннотацией или в лучшем случае пронизано иронией. А меж тем информационное пространство утопает в лавине ярких, технически безупречных изображений диких животных. Кто же тогда все те люди, которые из года в год генерируют сотни и тысячи фотографий, вываливающихся на обывателя с дисплеев смартфонов, висящих на стенах выставочных залов, издаваемых в виде красочных фотоальбомов? Забавно, но это кто угодно, но только не фотоохотники. Они фотографы дикой природы, wildlife-фотографы, природные фотографы, дикие фотографы, наконец.
Смешно и грустно одновременно. Потому что, продолжая использовать те же приемы и методы, что и фотоохотники прежних десятилетий (не афишируя при этом некоторые «неэтичные» методы), снимая тех же диких животных просто более современной высокотехнологичной аппаратурой, нынешние фотографы дикой природы изо всех сил стараются дистанцироваться от слов «охотник» и «охота». Бегут от них как черт от ладана. В чем причина этой болезненной стеснительности или, если называть вещи своими именами, лицемерия?
Ответ лежит на поверхности и непосредственно связан с типажом основного потребителя так называемой природной фотографии, а точнее, с общей инфантилизацией общества. Современный потребитель в массе — это городской обыватель, имеющий о природе весьма смутное, часто до безобразия искаженное, «мимимишное» представление. Это во-первых. А во-вторых, сложившаяся конъюнктура требует от природного фотографа играть по правилам: защита животных, экологическое просвещение и прочие модные лозунги обязывают человека с камерой к месту и не к месту транслировать набившие оскомину мантры. Если он, конечно, хочет оставаться «своим», побеждать в национальных и (особенно) международных конкурсах, выставляться, зарабатывать деньги, наконец. А хотят многие. В такой атмосфере называть себя охотником, пусть и с приставкой фото-, как-то не comme il faut.
Самец длиннохвостой неясыти с рыжей полевкой. Фото: Андрей Шляхтинский
Любовь к природе, охрана окружающей среды, экологическое просвещение — все это, безусловно, важно, нужно и имеет место быть. Вот только природная фотография в том виде, в каком она пребывает сегодня, не самый подходящий для этого инструмент. Будем реалистами: люди скроллят ленту на смартфонах и ходят на фотовыставки и фестивали вовсе не просвещаться, а необременительно провести досуг. Ходят семьями, что в свою очередь диктует организаторам необходимость тщательно фильтровать контент, отсеивая потенциально шокирующие неокрепшие (или так и не повзрослевшие) умы кадры. И никому нет дела, что на этих кадрах тоже природа в своем истинном многообразии и неоднозначности. В результате за немногими приятными исключениями мы лицезрим лубок. Яркие картинки, нейтральные по содержанию, повторяющиеся в сюжетном отношении, но, как правило, выполненные на высочайшем техническом уровне. Такие, которые стопроцентно порадуют глаз зрителя и не осквернят его утонченную натуру. Стерильные картинки. Мертвые.
А любовь к природе, уважение, просвещение и охрана — это совсем про другое. Любовь и уважение рождаются через познание и принятие, без фантазий и иллюзий. Тяжелая работа, а желаемый результат не гарантирован. Мало кто готов посвятить себя этому целиком. Не только из числа зрителей — потребителей визуального контента, но и из числа фотографов дикой природы.
Анималистическая фотография оказалась в патовой ситуации. С одной стороны — потребители контента «общества победившего фэнтези и ролевых игр», как метко выразился один хорошо известный в охотничьих кругах умный человек. С другой — производители и распространители контента (фотографы, организаторы конкурсов, фестивалей и выставок, издатели), которые вынуждены развлекать потребителя, приносящего кому-то деньги, а кому-то признание. Как результат, фотография почти утратила свою важнейшую ценностную составляющую — документальность, биологичность. Визуальная компонента отодвинула на задний план содержательную часть. Фотоанималистика, начинавшаяся и долгое время развивавшаяся как инструмент познания, превратилась в дешевый аттракцион, а животные как объекты ее интереса — в арт-объекты.
Кормящая самка бобра ухаживает за шерстью. Фото: Андрей Шляхтинский
Сегодня массовая анималистическая фотография — это не про документалистику и тем более не про науку. Это «про красивое» одним кадром. Таким, который проскочит минное заграждение отборщиков и очарует членов конкурсного жюри. У которого есть шанс выйти в финал и победить в своей номинации.
Я полагаю, теперь понятно, отчего в современной отечественной фотоанималистике исчезающе мало фотографов, которые месяцами, а то и годами глубоко разрабатывают тему, снимают большие истории, и как лебеды за телятником тех, кто пытается вытащить заветную призовую морковку. Первые снимают жизнь животных. Вторые штампуют картинки животных на утеху не слишком взыскательного потребителя. Два подхода, между которыми экзистенциальная пропасть.
Не исключено, что со временем маятник качнется в обратную сторону, и где-то в прекрасном далеко, когда сказка станет былью, ценность классической документальной фотоанималистики вернется, а общество снова повзрослеет. Тем же, кто решает попробовать себя в фотоохоте, можно посоветовать не медлить. Сейчас идеальное время: технические возможности позволяют снимать то, там и в таких немыслимо сложных условиях, о чем в прежние годы и мечтать не приходилось. Во многих странах (и Россия не исключение) выстроена отлаженная инфраструктура обслуживания «в угодьях» для тех, у кого нет возможностей организовывать все самостоятельно и «фотоохотиться» дикарем. Это касается как съемки в заповедниках и национальных парках, так и в частных охотхозяйствах, готовых принимать фотоохотников вне сезона охоты. Можно снимать тетеревов и глухарей на току, оленей на реву, бурых медведей на нерестовых речках, пернатых и четвероногих хищников у привады. Это заезженные темы, но при должной настойчивости можно снять так, как еще никто не снимал.
Фото: Андрей Шляхтинский
Добавьте к этому практически неограниченные возможности съемки в Восточной, Западной и Южной Африке, Южной и Юго-Восточной Азии, Южной и Центральной Америке, Австралии и Антарктике — количество видов и сюжетов возрастает кратно, даже если мы говорим лишь о наземной съемке млекопитающих и птиц. А ведь есть еще подводная съемка в пресной и соленой воде, воздушная — с дронов. Есть совершенно уникальный и захватывающий макромир, съемка обитателей которого справедливо считается одной из самых технически сложных. Но что бы вы ни выбрали, с чего бы ни начали путь фотоохотника, всегда стоит помнить о балансе между содержательной и визуальной частями фотографии.
Правильная анималистическая фотография, или фотоохота, — это не столько охота за изображением животного, сколько охота за сюжетом. И поверьте, подчас снять сцены из жизни крошечных юрких землероек или стрекоз намного сложнее, чем медведей, львов или слонов. А мода… Мода проходит, тренды меняются, но классика всегда остается в цене. И слава Богу, у всех нас перед глазами работы мастеров прошлых лет и наших современников, на которые стоит равняться.
.
Фото: Андрей Шляхтинский
