28/02/2016
0В качестве воскресного чтива размещаю эту подборку о волках. М.П.
Морские волки: аномалия или отголоски прошлого?
Западное побережье Канады давным-давно завоевали необычные волки: любители даров моря, они регулярно прочесывают береговую линию и без труда преодолевают проливы между островами.
Сьюзан Макграт Фото: Пол Никлен 14 октября 2015
На фото:Один из волков, отдавший должное икре сельди, заинтересовался наполовину торчащим из воды предметом — камерой фотографа.
Фото: Иан Макалистер/Pacific Wild
«Как думаешь, нам повезет?» — кричит мне Иан Макалистер. Мы работаем на клочке суши в 13 километрах к западу от Британской Колумбии, на одном из тысячи островов, растянувшихся вдоль изрезанного побережья Канады. Налетевший порыв ветра стремительно уносит мой ответ: «Удачи нам, скорее всего, не видать». Тем временем Макалистер — эколог, фотограф и «повелитель волков» — забирается на одну из выброшенных на берег коряг, прямо на линии прилива. Я следую его примеру. Теперь наши взгляды прикованы к стометровой гряде гравия, соединяющей наш остров с соседним. Поудобнее устроившись на своих бревнах, мы всматриваемся в зеленые с золотистым отливом заросли ситхинской ели, в выброшенные из моря комья водорослей — пузырчатого фукуса и морского взморника. И наконец, вот она — удача!
Из зарослей салала проступает силуэт поджарого волка. Зверь движется к пляжу прямо напротив нас, по пути то и дело тычась мордой в клубки водорослей в поисках пропитания. Вдруг он останавливается и, прижав что-то лапой, начинает грызть. Вскоре рядом появляется волчица. Деловито обнюхав друг друга, оба поворачивают к соединяющей острова косе и направляются к нам.
На фото: От приливов и отливов на островах Британской Колумбии зависит рацион береговых волков. Что принесет очередным штормом? Крабов, моллюсков, усоногих рачков и другие лакомства? А если повезет, то и китовую тушу — она может кормить стаю волков целую неделю.
Обычно, когда речь заходит о волках, воображение рисует их несущимися по тундре в погоне за оленями или поджидающими отбившихся от стаи овечек. Обитающие на материковой части волки и вправду ведут себя именно так. Но населяющие побережье Британской Колумбии хищники отличаются от своих сородичей: многие поколения в жизни не видели ни оленей, ни овец.
…Парочка волков уже преодолела половину соединяющей острова косы. Один из хищников почти совсем седой. «Это альфа-самка», — бросает Макалистер. Шерсть на морде волчицы изрядно потрепана, словно у видавшей виды мягкой детской игрушки. Во взгляде не удается прочесть ни одной эмоции: на тебя уставились не глаза, а две безжизненные пуговицы. Ее спутник — альфа-самец — холеный Адонис волчьего царства: шерсть рыжеватого оттенка, на шее роскошный черный воротник. Вскоре оба они оказываются на нашем пляже. Вдруг самка останавливается.
Очень быстро, что-то прорычав и враждебно фыркнув, она отправляется по своим делам и пропадает из виду. Адонис же, подняв голову, принимает защитную позу, и, словно впиваясь в нас взглядом своих янтарных глаз, направляется в нашу сторону. Медленно, но уверенно, игнорируя Макалистера, он приближается прямиком ко мне.
Волки вроде этого, чуть менее крупные, чем их обитающие вдали от моря сородичи, когда-то были распространены на всем западном побережье. Сегодня их можно встретить только в Британской Колумбии и на юго-востоке Аляски.
На фото: Волки вроде этого, чуть менее крупные, чем их обитающие вдали от моря сородичи, когда-то были распространены на всем западном побережье. Сегодня их можно встретить только в Британской Колумбии и на юго-востоке Аляски.
Познания большинства канадцев об океанском побережье Британской Колумбии весьма скудные. Эту территорию с юга ограничивает остров Ванкувер, с запада — архипелаг Хайда-Гуаи, а на севере рукой подать до юго-восточной оконечности Аляски. Растянувшееся на 400 километров побережье открыто всем штормам и ветрам Тихого океана. Рельеф местности сформировался во времена последнего ледникового периода: глыбы льда изрезали побережье в глубокие фьорды, превратив его в лабиринт из неприступных скал, похожих на пальцы гигантских рук. Его омывают прохладные воды, богатые планктоном.
На фото:Волки обычно поглощают лососевых целиком, но иногда выедают лишь богатый питательными веществами мозг. По словам биолога Криса Дэримонта, в рыбе больше белков и жиров, чем в оленине. К тому же рыба не лягается.
Благодаря планктону здесь процветает морская фауна: киты, лососевые, морские львы и другие ластоногие, а также множество видов морских птиц. Сушу же облюбовали медведи гризли и барибалы, в том числе представители очень редкого подвида — кермодские медведи с кремовой шерстью. Все побережье — от пляжей до горных вершин Берегового хребта — окутано туманами, здесь произрастают густые хвойные леса. По площади они занимают территорию около 65 тысяч квадратных километров; это один из крупнейших подобных массивов, сохранившихся на планете, — «Дождевой лес Великого Медведя».
Эти волки ищут добычу на пляже: они едят усоногих рачков, слизывают икру сельди, которую рыбы откладывают на водоросли, и пируют, если на берег выбрасывается кит.
В начале 2000-х Иан Макалистер вместе с канадским биологом Полом Пэкетом, к своему удивлению, обнаружили волков, питающихся рыбой прямо на побережье. При поддержке Ассоциации индейцев Канады они привлекли к исследованиям аспиранта Криса Дэримонта, который сосредоточился на изучении центральной части побережья — земли индейского племени хейльтсук. Треть этой территории покрыта водоемами, а остальная часть представляет местность со сложным рельефом, кое-где обрывистым, поросшую ситхинской елью и кедром. Дэримонт и Пэкет решили отойти от традиционного научного подхода, предполагающего забор образцов не только шерсти, но и крови у животных.
На фото: Береговые волки живут в практически не тронутой человеком среде — по крайне мере, такой она была до самого недавнего времени. Около 60% территории «Дождевого леса Великого Медведя» отведено под разведочное бурение скважин, а крупнейшие нефтяные компании планируют транспортировку нефти и сжиженного газа танкерами. Пути пройдут и у этого побережья.
«Мы занялись сбором… испражнений, — рассказывает Дэримонт. — Волчьи экскременты и шерсть — настоящий кладезь информации о половой принадлежности, рационе, месте обитания, генетических данных и многом другом». Анальные железы этих животных добавляют специфические жиры в испражнения, что позволяет оставлять «сообщения» другим волкам. Волки испражняются в определенных местах на своих привычных маршрутах; на хорошо проходимых участках, например на пересечении двух волчьих троп, у таких «посланий» вдвое больше шансов «быть прочитанными».
10 лет работы, 4800 километров пути, 7000 образцов, масса шуток об экскрементах — и вот, отмытые, пропаренные под давлением, разложенные по баночкам и аккуратно помеченные, образцы наконец-то начали приносить долгожданную информацию.
Волки помогают друг другу воспитывать потомство — няньки приглядывают за молодняком в отведенных местах. Родители обеспечивают волчатам пропитание, пока те не вырастут, чтобы охотиться вместе со стаей. Рацион береговых волков на 90 процентов обеспечен дарами моря. Фото: Пол Никлен
Во-первых, результаты анализа подтвердили, что попавшие под наблюдение волки едят лососевых, особенно в путину. Во время нереста рыба составляет до 25% рациона хищников. Дальнейшее изучение образцов дало еще больше удивительных сведений. Дэримонт и Пэкет предполагали, что волки, обитающие в прибрежной зоне, ничем не отличаются от своих собратьев, просто мигрируют между островами и материковой частью в поисках добычи. Однако данные говорили об обратном: береговые волки могут на протяжении всей жизни оставаться на дальних островах, в стороне от нерестовых маршрутов лососевых. Эта популяция довольно замкнутая — спаривания чаще происходят внутри сообщества, а не с чужаками. Основной способ добычи пропитания у этих волков — прочесывание пляжа: они едят усоногих рачков, слизывают икру сельди, которую рыба откладывает на водоросли, заплывают в океан, ловко взбираясь на выпирающие из воды скалы, чтобы внезапно наброситься на греющихся там тюленей, и устраивают настоящее пиршество, если вдруг на берег выбрасывается кит.
Наибольшее восхищение вызывает бесстрашие, с которым хищники пускаются вплавь. Зачастую они преодолевают расстояния в несколько километров. В 1996 году волки появились на островах Дандас, на 13 километров удаленных от ближайшей земли.
Пэкет утверждает, что береговые волки — вовсе не аномалия, а отголоски прошлого. «Похоже, что они когда-то обитали и вдоль побережья, находящегося южнее штата Вашингтон, но люди их полностью истребили», — говорит Пол. В Британской Колумбии нет никаких ограничений на отстрел волков, однако обширные лесные массивы, практически без дорог, низкая заселенность территории и ее принадлежность Ассоциации индейцев Канады, казалось бы, должны сделать жизнь береговых хищников сладкой и безмятежной. Но, к сожалению, будущее местных волков отнюдь не безоблачно.
Идет проектирование трубопровода от нефтяных месторождений провинции Альберта. И это при том, что все помнят о катастрофе танкера Exxon Valdez, когда разлившаяся нефть вызвала экологическую катастрофу.
В стадии проектирования находится новый трубопровод Northern Gateway: две трубы, протянувшись через Береговой хребет, должны соединить нефтяные месторождения провинции Альберта с портовым терминалом на ее северном побережье.
Когда система выйдет на полную мощность, танкеры начнут сновать между островами. Одновременно идет проектирование многочисленных портов для отгрузки сжиженного природного газа с канадских газовых месторождений, а это означает, что в здешних водах танкеров будет еще больше. И это далеко не безопасно. Первый тревожный звоночек прозвенел в далеком 1989 году: судно Exxon Valdez потерпело крушение в проливе принца Вильгельма, разлившаяся нефть вызвала экологическую катастрофу.
Проявив невиданную для них сплоченность, племена индейцев Канады в прошлом году единым фронтом выступили против строительства нефтепровода. Но хватит ли им сил противостоять натиску нефтяных гигантов?
…Волк-самец подкрадывается все ближе. Я бросаю взгляд на Макалистера: взял ли он с собой перцовый баллончик? Похоже, нет. Я пытаюсь припомнить все, что знаю о волках. Можно ли смотреть им в глаза? Адонис, как я называю его про себя, уже совсем рядом — нас разделяют какие-то шесть метров.
И тут вдруг из валяющихся коряг прямо передо мной вырастает еще один волк — копия моего визави, только помоложе. Он резко тыкается в Адониса носом, радостно повизгивая, чтобы продемонстрировать особую симпатию. Еще на миг старший волк задерживает свой взгляд на мне, а затем поворачивается к молодому отпрыску, чтобы его поприветствовать. Формальности позади, и вот волчонок уже вальяжно бредет к воде и плюхается на песок. Пока я отвлеклась на мальца, его папаша оказался слева от меня, с подветренной стороны.
Я затаила дыхание, а он, понюхав воздух, вдруг полностью потерял ко мне интерес, спустился на пляж, лег рядом со своим отпрыском и стал задумчиво смотреть в даль — в серые воды Тихого океана, дающего пропитание ему и его стае.
Пол Никлен
Фото: Кристина Миттермайер
Пол Никлен часто публикует свои фотографии на страницах National Geographic. Его привлекают истории о взаимоотношениях внутри нетронутых экосистем и о жизни морских обитателей — особенно в Заполярье.
Волков сложно фотографировать?
— Вопреки нашим представлениям, волки невероятно застенчивы. Я мог целый день провести у реки, так никого и не засняв, а на ночевке в том же месте слышать, как волки ловят рыбу. За три месяца работы я фотографировал всего три дня.
National Geographic (№145, октябрь 2015).
http://www.nat-geo.ru/nature/813964-morskie-volki-anomaliya-ili-otgoloski-proshlogo/
Приют зверя
В лесной глуши в Тверской области уже не первый год идет уникальный эксперимент: здесь воспитывают осиротевших медвежат и волчат, а затем выпускают на волю — подготовленными к жизни в дикой природе.
Текст: Светлана Славная 1 июня 2011
Полчища лягушек самозабвенно пузырят темную воду запруды, отчего та похожа на кипящий бульон. Звуки, издаваемые ими, сливаются в один мощный гул. На многие километры вокруг — ни автомобильных трасс, ни населенных пунктов. Только первозданные леса, настоящее царство дикой природы.
Берег запруды изрыт подземными ходами. «Не угодите в бобровую нору — их тут много», — предупреждает Владимир Бологов, научный сотрудник биостанции «Чистый лес». Созданная в 1985 году биостанция — подразделение Центрально-Лесного государственного биосферного заповедника, расположенного на юго-западе Валдайской возвышенности. Основал ее близ заброшенной деревни Бубоницы биолог-охотовед Валентин Пажетнов, чтобы изучать бурого медведя, проводить реабилитацию медвежат-сирот, а затем выпускать уже подготовленного зверя в дикую природу.
Результаты разработанной Пажетновым методики воспитания молодняка оказались настолько впечатляющими, что очень скоро о «Чистом лесе» заговорили специалисты не только в нашей стране, но и за ее пределами. Суть ее в том, что медвежата, получая все необходимое для развития, не привыкают к людям и могут в дальнейшем жить самостоятельно.
Волчий вой может выражать разные эмоции: грусть, возбуждение от охоты, одиночество и даже радость.
Вожак стаи. После бурых медведей пришла очередь волков. Ими на биостанции занимается другой биолог-охотовед — Владимир Бологов, более двадцати лет посвятивший изучению серого хищника. Сапоги, расстегнутая толстовка, из-под которой проглядывает футболка с изображением матерого зверя; Владимир и сам чем-то напоминает волка: крепкий, собранный, ни одного лишнего движения.
Именно так, наверное, должен выглядеть человек, способный повести за собой волчью стаю по глухим лесным тропам. Этим Владимир и занимается. Все началось в 1993 году, когда к Бологову, уже работавшему на биостанции, попала еще щенком первая волчица, которой он заменил родителей и дал кличку Ева. Потом стали появляться и другие волчата.
Владимир использует в своей работе опыт Пажетнова, но не копирует его: волк — не медведь, здесь своя специфика. Уникальность методики Бологова в том, что ему удается выращивать зверей разной степени прирученности в зависимости от целей проводимых исследований. Часть волчат растет без контакта с человеком — в вольере, где за ними ведется видеонаблюдение. Но несравнимо больше возможностей для изучения дает ситуация, когда человек становится лидером группы животных: выводит их за пределы вольера и наблюдает, как подрастающие щенки осваиваются в различных природных условиях, справляются с возникающими перед ними задачами.
В природе волчата проводят с родителями весь первый год жизни. В условиях же, когда их кормит человек, они безоговорочно воспринимают как вожака его. Но добывать пищу во время лесных прогулок им надо самостоятельно: корм волчатам Владимир дает только в вольере и к деревне их не подпускает — вольеры запираются. Ведь звери, которым предстоит жить на воле, ни в коем случае не должны привыкать ни к людям, ни к запаху человеческого жилья. Владимир воспитал таким образом уже 45 зверей. Пятеро его питомцев пока остаются в вольерах, 39 уже ушли в лес. А Еву, первую воспитанницу Бологова, на волю выпустить не получилось: она успела слишком сильно привыкнуть к людям. Ее передали в зоопарк, где она прожила одиннадцать лет.
Волчьи университеты. Общая площадь системы вольеров составляет три гектара. Здесь есть изолятор для поранивших себя зверей и отсек для карантина вновь поступающих волчат. Между вольерами сделаны коридоры, чтобы в случае необходимости отделить животных друг от друга.
Но бывает, что и при «открытых дверях» волки не могут пользоваться всей территорией. Так, после рождения детеныша волчица Тася решительно вытеснила двух самцов (отца и «дядю») из большого отсека в маленький. Хотя физически она слабее мужских особей, но сумела справиться с самцами. Сработал природный инстинкт: если самка в период размножения не займет доминирующего положения, ее щенки могут погибнуть.
Вольер, к слову, защищающий волчат и от внешних врагов — лисиц, хорьков, норок и выдр, — оснащен видеокамерами. Результаты наблюдений обрабатывают студенты, приезжающие на биостанцию из разных стран мира, чтобы собрать информацию для своих дипломных работ и научных публикаций. Бологов их курирует. Среди его дипломников помимо россиян есть ребята из Германии, Испании, Италии, Франции и Норвегии. Обычно их направляют на биостанцию преподаватели университетов, в которых Бологов выступает с лекциями. Еще больше молодых людей приезжает сюда в качестве волонтеров. У Владимира работали энтузиасты из Японии, Америки, Австралии, Новой Зеландии.
Волонтеры на биостанции участвуют в полевых исследованиях, собирая инфрмацию о волках, живущих на свободе, строят и ремонтируют вольеры, зимой по следам проводят учет численности диких животных. Но к непосредственной работе с волками ни волонтеры, ни студенты не допускаются.
Владимир сначала работал в одиночку. Одной из первых, в 2005 году, в его проект включилась француженка Литисия Беккер, тогда еще студентка Страсбургского университета. Вернувшись домой после практики и защиты диплома, она решила снова приехать в тверские леса, чтобы собирать материал для диссертации. Родители Литисии были в шоке, узнав о ее решении уехать в Россию и жить с волками в глуши без телевизора и прочих благ цивилизации. Изящная девушка с копной светлых вьющихся волос практически не вылезает из резиновых сапог, бродя со своими подопечными по чащобам и болотам.
Летом серые хищники не пренебрегают вегетарианской пищей: охотно едят все лесные ягоды и плоды. В октябре волки вдруг начинают с аппетитом есть мох сфагнум: в это время он особенно богат йодом.
У Литисии на биостанции привилегированный статус — «профессионального персонала». Дело в том, что работать в контакте с животными здесь может лишь тот, кто прошел не менее года практики с руководителем проекта и получил разрешение на самостоятельные исследования. В статусе «профессионального персонала» Владимиру помогают помимо Литисии еще шесть человек — кинолог Алексей Верещагин из МЧС, специалист по поведению бродячих собак Андрей Поярков и еще четыре девушки — студентки и аспирантки из Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева, Ветеринарной академии имени Скрябина и с биологического факультета МГУ.
Хищник-вегетарианец. Живет чета Бологовых в той самой заброшенной деревне Бубоницы. Дети уже выросли и уехали учиться. Так что теперь хозяева охотно принимают у себя многочисленных друзей. Владимир проводит нас в свой рабочий кабинет, чтобы продемонстрировать на компьютере видеоматериалы наблюдений. Вот, например, он взвешивает волчонка перед прогулкой: продевает ремень под передние лапы щенка и поднимает его в воздух — а тот спокойно и с любопытством глядит сверху по сторонам. Полное доверие к человеку. «После прогулки вес волчонка стал на полкило больше. Он времени зря не терял!» — смеется Бологов.
Река, густые заросли, болото… Волчата очень любопытны и исследуют все, что попадается на их пути: обнюхивают, пробуют на вкус. А наблюдатель фиксирует, какая пища им становится доступной по мере взросления. Щенки охотятся за кузнечиками, раскапывают муравейники, ловят лягушек и жуков. «Однажды один проглотил шершня. Думали, все, погибнет, а ему хоть бы что», — вспоминает с улыбкой Владимир. Затем подрастающие волчата начинают охотиться на птиц и мышей; ну а потом — на зайцев, бобров и кабанов.
Удивительно, но летом серые хищники не пренебрегают и вегетарианской пищей: охотно едят все ягоды и плоды, которые созревают в лесу. Выходят на поляну — и давай вынюхивать, например, землянику, аккуратно отрывая нежные ягодки своими мощными зубами. Владимир и его помощники составили список из 30 видов растений, входящих в рацион волков, причем «меню» хищника меняется в зависимости от сезона. Так, в октябре волки вдруг начинают с аппетитом есть сфагнум, хотя до этого его не замечали. Дело в том, что в октябре этот мох особенно богат йодом. Зимой волки объедают побеги сосны, богатые микроэлементами. А в момент перехода на мясную пищу (приблизительно в возрасте шести недель) волчата вдруг принимаются есть песок. Почему — пока непонятно.
На языке зверя. Непосредственная близость к объекту наблюдения дала команде Бологова возможность создать богатую «фонотеку волчьего языка»: классифицировать три тысячи звуков, которые волки издают, и описать ситуации, в которых они это делают. Удалось проследить, как меняется «речь» хищника от рождения до его превращения во взрослого зверя. Волки могут скулить, визжать, лаять, а волчата — даже шипеть как гуси, приняв характерную позу: опустив голову и поджав хвост. Интересно также, что воспринимаемый волками звуковой диапазон в полтора-два раза шире человеческого, от низких частот до ультразвука. Эта особенность позволила Владимиру разработать теорию создания зон психологического дискомфорта для своих подопечных. Модулятор звуков, которые человек не в состоянии воспринимать, способен заставить волков избегать опасных для них территорий.
Волчий вой может выражать разные эмоции: грусть, возбуждение от охоты, одиночество и даже радость — например, когда в вольере появляется Бологов. Многие из тех, кто изучает волков, тоже умеют выть — «вабить». Обычно это делается для того, чтобы провоцировать зверя на ответ: человек — «чужой волк», на появление которого зверь не может не среагировать. На вой человеку нужно настроиться, привести себя в определенное эмоциональное состояние. «Если хотите услышать волка, нужно представить, что вы чем-то взволнованы. Волк наверняка откликнется, если ваше подражание эмоционально. Впрочем, это пока предположение — у меня нет подтверждающей статистики».
Плоды воспитания. Волчата появляются у Бологова каждый год. Из зоопарков обычно поступают щенки старше полутора месяцев, когда уже завершился этап молочного вскармливания. К ним можно применять бесконтактный метод выращивания в вольере. Такие животные сохранят страх перед людьми и будут избегать их на воле. Второй вариант: двух-трехнедельные щенки, которых приносят охотники. Начав выкармливать волчат, человек приучает их к себе. Критический момент — возраст около шести недель, когда щенки переходят на мясную пищу. Если продолжать общение с ними, то они останутся ориентированными на людей в течение всего первого года жизни. Недавно Владимир стал применять третью методику выращивания: подсаживать щенков к «приемным родителям» — ручным волкам, которые в этом случае становятся связующим звеном между волчатами и исследователем. Для последующей адаптации животных к естественной среде — это самый оптимальный вариант.
Волчата начинают избегать человека почти сразу после знакомства с «родней», а с четырехмесячного возраста могут самостоятельно выходить в лес и жить рядом с вольером, где находятся их «родители». Есть только один способ увидеть этих щенков: выпустить ручного волка, который мигом соберет молодняк. За человеком последует взрослый зверь, а его приемыши — за ним.
Владимир показывает видеозапись: щенок тычется мордой в бок лежащей волчицы. Та встает и как-то виновато, крадучись, уходит. Это — Бочка, подчиненная самка в группе из четырех взрослых волков. Щенок ковыляет за ней, забавно путаясь неуклюжими лапами в высокой траве. Но рядом появляется другая волчица — Джефри — и начинает по-хозяйски вылизывать малыша. «Доминантная самка ревностно относится к подчиненной, и та старается не провоцировать ее на нападение. Зато в ее отсутствие может проявить материнский инстинкт в полной мере», — говорит Владимир.
Сколько волка ни корми. У волков в стае каждый знает свое место. Наименее эмоционален по отношению к щенкам вожак. Прикусит легонько поперек туловища малыша при знакомстве, чтобы утвердить свой статус, а дальше не обращает на него внимания. Подчиненный же самец берет на себя роль «доброго дядюшки»: возится со щенками, играет. Волки охотно принимают чужих детенышей. Джефри, например, выкопала для них нору, а Бочка пыталась покормить их молоком, которого у нее нет.
Однако взрослые волки ничему щенков не учат, считает Бологов. Волчата, выросшие без взрослых, те, которых он водит в лес, легко справляются со зверем, которого прежде в глаза не видели: бобром, кабаном, енотовидной собакой. Владимир надеется со временем ответить на вопрос, насколько велика разница в поведении щенков, выращенных тем или иным методом — кто из них успешнее адаптируется на воле, выживая без поддержки человека. Этому поможет закупка радиоошейников — их планируют надеть на каждого выпускника. Спутниковый навигатор будет определять координаты зверя, которые будут регистрироваться в память ошейника и каждые четыре часа передаваться исследователю.
Мы покидаем гостеприимный дом Владимира и едем в соседнюю деревню Чистое. Здесь, в помещении бывшей церковноприходской школы Бологов планирует открыть «Информационный центр волка». Рядом вольер, где обитает пока единственный зверь, которого «не жалко» показывать гостям, — Дуремар. Он не сможет адаптироваться к жизни в дикой природе, поскольку первые четыре месяца жизни провел на автостоянке в компании бродячих собак. Щенком его привезли на продажу, но не смогли сбыть с рук, так как из-за неправильного кормления у него развился авитаминоз и начала выпадать шерсть. По данным Бологова, люди ежегодно отлавливают 500−1500 волчат. Многие пытаются их приручить, превратить в домашних питомцев. Но в крови этого хищника генетически заложена потребность убивать. Уже к году зверь становится неуправляем, а если ограничить его свободу цепью, то и вовсе теряет ориентиры в окружающем мире.
Шефство над Дуремаром взял Алексей Верещагин, чтобы сравнить его развитие с развитием сходной по возрасту овчарки. Что благодаря этому новому эксперименту удастся узнать о волке — покажет будущее.
Статья опубликована в журнале National Geographic (№78, март 2010).
http://www.nat-geo.ru/travel/34835-priyut-zverya/#full
