22/09/2008
0
АНАТОЛИЙ Иванович понравившиеся деревья пристально рассматривает, как будто вглядывается в лица. И это не только в лесу, так он ведет себя даже в обычном парке. К флоре он относится с уважением, словно к людям. Говорит, что лучший отдых для него — под кронами старых деревьев. По его версии, лесное сообщество переживает вместе с людьми все кризисы и подъемы, отражая то, что происходит в городах.
— Еще несколько веков назад площадь лесов в Украине занимала около 36–40% от всей территории, — рассказывает Анатолий Сабадыр. — Сейчас эта цифра значительно меньше — всего 15%. По оптимальным расчетам зона лесов должна быть на уровне 22%.
— Почему за последние столетия так резко уменьшилось количество лесов? Наступают города?
— Только из-за одних сахарозаводчиков в течение двух столетий Кировоградская, Черкасская, Киевская и Винницкая области потеряли в среднем 20% своих лесов. Кстати, и овраги в исторических местах Каневщины — тоже следствие сахарного производства. Но лес — самовосстанавливающаяся среда. Он может быть совершенным, как воспитанник физико-математической школы, только необходима помощь человека. Ради справедливости необходимо отметить, что лишь за последние 50 лет лесная площадь Украины увеличилась на 2 млн. га. Это защитные леса на непригодных для сельхоздеятельности землях, более 150 тыс. га рекреационных и защитных лесов Крыма и др.
— Значит, не все еще потеряно?
— Сейчас существует две точки зрения. Первая — давать лесу восстанавливаться естественным путем, вторая — высаживать саженцы из питомника. В Европе упор делают на естественное восстановление заповедных территорий, а искусственно лес выращивают только для коммерческих целей. Но мы не должны идти таким путем. К лесам европейцы относятся как к стратегическим запасам — проводят эксперименты с учетом далекой перспективы. Они более прагматичны и в вопросе использования прироста биомассы, изымают ее на 75—90%, а в Украине — не более 35—40%.
— Например?
— Правительство Финляндии 15 лет назад в рамках эксперимента арендовало на территории Винницкой области землю, где они заложили плантацию хвойных деревьев — основных лесообразующих в Скандинавии пород. Выращиваемые семена хвойных они ежегодно увозят на родину. Зачем? Оказывается, по прогнозам ученых, в 2050 году климат в Финляндии может стать таким же, как и в Украине. Это позиция трезвомыслящего общества. У нас же до сих пор приходится людям объяснять, что создание защитных лесонасаждений — это прежде всего повышение урожайности сельскохозяйственных культур. Поля, защищенные лесом, дают урожая на 15—20% больше. Лесная полоса защищает от ветра и солнца. На таких полях поддерживается нормальная влажность, почвы не выветриваются, не пересушиваются, формируется свой микроклимат. Отдельным видом деятельности должно стать плантационное выращивание энергетической биомассы. В Финляндии до 20% тепловой энергии получают из биомассы леса. Нефть, газ, уголь — все исчерпывает свой ресурс. Чтобы восстановить их запасы, нужны миллиарды или тысячелетия. А лес — самая быстро восстанавливающаяся среда. Так работают многие государства. В небольшой по площади Дании существует самый крупный питомник на планете, куда из 160 государств привозят семена для выращивания посадочного материала.
— У нас действительно самая большая в Европе площадь генетических резерватов. Это земля, покрытая лесом, где запрещена любая хозяйственная деятельность. Но, увы, нам далеко до лидерства по лесистости страны. В этой категории первое место в мире занимает Швеция. Второе — Япония. Интересно, что 130 миллионов японцев кормятся с 5 млн. га сельхозземель, а территория леса у них составляет 24 млн. га. В Украине же 45 млн. человек кормятся с 43 млн. га, а территория леса составляет всего 10 млн. га. Почему так происходит? Видимо, мы еще не осознали ценности леса. У нас, например, есть насаждения, старые дубравы, равных которым нет нигде на планете, и они могут оказаться под топором, а скорее всего, под коттеджами. А ведь некоторым деревьям там по 600—1000 лет.
— Где же растет такое чудо?
— На территории заповедника на Ольгином острове. Над ним уже несколько лет вист угроза физического уничтожения. Богатым людям, способным влиять на власть, никак не объяснить, что это ценное место. Сравнить его можно с участками, какими пользовалась царская семья.
— Что мы потеряем, ведь это просто деревья?
— Дубы там вековые, передающие генетическую информацию и опыт последующим поколениям. Их уничтожение равносильно человеческому геноциду. Это не просто деревья, а лидеры, способные превратить лесное сообщество в единое целое. На Ольгином острове можно собрать семена лесных «патриархов», в питомнике вырастить и передать высочайшие генетические свойства для того, чтобы потом высаживать их в поймах Днепра, использовать для озеленения столицы и культовых мест.
— Что вы имеете в виду?
— Я думаю, что лес, деревья тоже обладают своим сознанием, отличным от человеческого. Но и они тоже развиваются, строят отношения между собой. Например, первые годы жизни дуб лучше растет, когда рядом большое количество растений — лиственных и кустарников. А когда он окрепнет, у него проявляется чувство лидерства, и он начинает тянуться вверх. Хотя вообще дуб считается солнце- и любвеобильным деревом. Пословица гласит: «Любит расти в шубе, но без шапки».
— А есть в лесу деревья, которые «не дружат» между собой?
— Конечно. Отдельные виды лиственных конкурируют с хвойными. А ели и сосны еще те антагонисты. У сосны короткие и жесткие ветки, она растет медленнее, а ель растет интенсивнее, ветки гибче у нее и длиннее. Иногда при помощи силы ветра ель начинает хлестать своими ветками соседнюю сосну, и дерево из-за этого может погибнуть.
— Неужели, специально?
— Я предполагаю, что это происходит сознательно. Ученые за столетия разработали теорию биологической совместимости растений, создали сотни вариантов и схем смешения. Как сватовство в обществе. Роль лесовода — подобрать те растения, которые могут жить рядом. А иногда выступить в роли третейского судьи. Хотя в лесном социуме все сродни человеческому. В одном из урочищ Ивано-Франковской области я нашел место, где ель и сосна, которым уже больше ста лет, живут, как говорится, душа в душу — их ветки и корни переплелись. Я уверен, что деревья тоже передают свой опыт, мысли и знания для созидания. Они, как и люди, без генетической памяти ничто. Это живой организм, который на сегодняшний день требует понимания.
