18/03/2022
0Для того чтобы люди и дикие животные могли жить в районах, подвергающихся все большему давлению, система управления дикой природой должна учитывать разные интересы и взгляды.
Конкуренция за землю обостряется. Люди хотят большего, чем имеют сейчас. Мы строим больше, и у нас растет потребность в природных ресурсах. В то же время мы должны заботиться о видах диких животных. Это означает, что также возрастает потребность в поиске моделей сосуществования охоты и человека. Или модели «разделения земли» — а не «сбережения земли», как это хорошо звучит по-английски.
– Какие модели управления могут подойти для этого? «Это было нашей отправной точкой для рассмотрения различных основ управления дикой природой в их исторической перспективе», — говорит Бьорн Петтер Кальтенборн, старший научный сотрудник Норвежского института естественной истории (NINA).
Вместе со своим коллегой Джоном Линнеллом, старшим научным сотрудником NINA и профессором Университетского колледжа Иннландет (HINN), он недавно опубликовал статью « Потенциал сосуществования различных структур сохранения дикой природы в исторической перспективе » в журнале Frontiers in Conservation Science.
Долгая история – и все больше конфликтов
Историю управления дикой природой, также как и историю зоозащиты можно вести, начиная с 17 века. Тем не менее, большинство современных структур управление дикой природой появились в 1960-х и 1970-х годах.
— Можно было бы подумать, что эта область больше развивалась в направлении согласия о том, что такое хороший менеджмент дичи, но почти все идеи, направления и идеологии, возникшие на протяжении истории, до сих пор живы и имеют своих последователей, — говорит Кальтенборн.
Он говорит, что существует много дискуссий о том, какие модели управления дичью и охотой являются лучшими, и о причинах того, что сегодня связанных с охотой конфликтов больше, чем раньше. Большая часть разногласий связана с различными этическими подходами к управлению.
«Существует большой пробел в понимании того, что следует считать важным. Очень часто взгляды экспертов сфокусированы на защите узких интересов», — говорит Кальтенборн.
Он приводит несколько примеров этого:
– Перспектива возврата к дикой природы оставляет мало места для реализации каких-либо иных интересов, кроме сохранения «нетронутой» природы. Немного упрощая, можно заключить, что у нас есть, с одной стороны, идеологически обоснованные направления, которые касаются отдельных видов и особей, а также положение о том, что животные должны избегать страданий, а с другой стороны, экологическая этика, которая заботится о сохранении экосистем и местообитаний для природы и адаптации среды обитания для разнообразия видов и процессов. Мы можем описать эти противоположности как этику, основанную на правилах, в отличие от этики, ориентированной на воздействие. Между маргинальными крайностями мы находим полный спектр точек зрения на управление дикой природой.
Устойчивое использование объединяет несколько интересов
Кальтенборн подчеркивает, что в сегодняшнем сложном обществе нам нужны подходы, в которых есть место для разных взглядов и интересов, и что подход должен быть прагматичным.
– Некоторые интересы всегда будут несовместимы, но эту проблему можно решить, разделив их во времени и пространстве, создав разные зоны для разных видов деятельности.
Два исследователя пришли к выводу, что в современном многоцелевом мире достаточно нескольких фреймворков.
«Социально-экологические аспекты и подходы к устойчивому развитию — это, вероятно, единственные рамки, обладающие достаточным потенциалом для объединения интересов нескольких пользователей с течением времени», — говорит Кальтенборн. Социально-экологическая перспектива связывает социальные, экономические и экологические процессы и подходит для рассмотрения сложных интересов землепользования в комплексной системе. Перспектива устойчивости – это прагматичный способ операционализации политики и разнообразия ценностей, связанных с управлением дикой природой, или, другими словами; междисциплинарность, сформированная политикой.
О норвежском управлении дикой природой
Насколько хорошо норвежское управление дикой природой подготовлено для согласования интересов пользователей в районах с возрастающим давлением? Оценки Кальтенборна для разных охотничьих видов различны.
Например, управление лосями в Норвегии он оценивает достаточно высоко.
– Управление лосями в Норвегии очень хорошее и признано во всем мире. Оно основано на обширных знаниях с упором на экологическую устойчивость. У нас есть охотничьи квоты, которые помогают поддерживать желаемую структуру популяции. В Норвегии и Швеции самая плотная популяция лосей в мире, — резюмирует Кальтенборн.
Он указывает, что содержание такой большой популяции лосей связано с некоторыми издержками, и упоминает столкновения с дикими животными на дорогах и конфликты с лесным хозяйством из-за повреждения деревьев.
Охота имеет большое социальное, экономическое и культурное значение в Норвегии, и Кальтенборн говорит, что есть также несколько видов, которые с чисто экологической точки зрения, управляются не так хорошо. Например тетерев.
– Так бывает в стране, где поля это в значительной степени обрабатываемые земли. У нас традиционно так и происходит. Для изменение ситуации необходимо переходить к управлению дичью, которое хорошо взаимодействует с сельскохозяйственным сектором. Например, на Аляске все по-другому.
Не вызывает сомнений то, что управление дикой природой и в будущем останется сложной задачей, при решении которой необходимо учитывать многие интересы.
– Для этого, вероятно, потребуется экологически ориентированный прагматизм со значительным упором на аргументы в пользу человеческого блага, который мы часто называем антропоцентрическим подходом. Это также потребует методологического плюрализма, когда решения должны быть адаптированы к местным условиям и культурному контексту. В то же время следует предостеречь от того, что мы можем назвать моральным релятивизмом. Это означает, что разные культурные и иные ценности и представления нельзя уравнивать, считая что все ценности, связанные с дикой природой, одинаково важны. Это может привести к подходу «все одинаково хорошо», который подорвет попытки разработать административные правила, которые будут иметь большую легитимность и признание населением, заключает Кальтенборн.
