11/01/2013
0Наверняка каждый из охотников хоть раз в жизни слышал вопрос: « А зачем тебе все эти рога и копыта, клыки и шкуры?».
Кто знает, как правильно отвечать на подобные вопросы? Как объяснить непосвященным, насколько приятно непогожим осенним вечером сидеть у камина, в котором умиротворяюще тепло потрескивают дрова, и неспешно рассматривать свои охотничьи трофеи, многие из которых весьма заурядны. Заурядны для кого угодно, но только не для тебя.
И ты держишь в такой вечер какие-нибудь косульи рожки, и тебя снова и снова уносит к тем далеким ароматам летнего луга, ты слышишь утренние трели соловья и назойливый звон комаров. И видишь того рыжего красавца, к которому крался полчаса, собирая на уже мокрую одежду щедрый урожай росы. И снова и снова переживаешь тот удачный и непростой выстрел, которому предшествовало несколько безрезультатных поездок, ночи без сна и еще черт знает чего.
А рассматривая висящие на стене кабаньи клыки, до сих пор по спине пробегает легкий холодок от воспоминания об их огромном хозяине, решившем подняться на ноги после твоего удачного, как казалось, выстрела. Метров десять вас тогда разделяло…
А вот висящая на стене шкура Его Величества Медведя, добытого на Сахалине.
Давно это было. Все собирался написать о той охоте, да как-то времени не было, а сейчас, спустя много лет, в памяти остались только короткие слайды-зарисовки…
Вот неспешный подъем по нерестовой речке, кишащей горбушей и сверлящая зубной болью мысль, что калибр 7,62 на 39 у предоставленного организаторами чудо-карабина «Вепрь» уж как-то маловат. Да еще и без оптики. И без штыка…
Щелкает проектор воспоминаний… И я отчетливо слышу полный ярости медвежий рев после меткого попадания, но палец мой все жмет и жмет на спуск. Тринадцать раз выстрелил с перепугу, пока зверь не успокоился! Да ладно, медведь-то мой первый, простительно…
Мы спускаемся по речке в кромешной темноте. Теперь я знаю, что медведи здесь есть, и от каждого всплеска горбуши в воде ноги готовы занести тело на сопку со скоростью известного ямайского спринтера. Но егерь спокоен, и легкоатлетические возможности моего организма остаются неизвестными…
Еще один "щелк" проектора памяти… Последний день охоты. Мы идем вверх уже пятый час. Река еще полноводна после дождей, и мы сворачиваем и крадемся по небольшому петляющему ручью. Ширина его метра три, а берега обильно заросли лопухами, высота которых достигает тех же трех метров.
На песке – свежие следы медведя-монстра. Двух ладоней не достаточно, чтобы закрыть отпечаток задней лапы. А еще повсюду валяется горбуша. Зверь неголоден и откусывает у рыб только лобный хрящ. У некоторых из них еще судорожно подрагивает хвост. Это значит, что мы отстаем от хищника, идущего вверх по течению всего на несколько минут. Медведь может оказаться за любым из поворотов и тогда до него будет метров десять.
Снова вспоминаю о своем оружии, и ноги становятся какими-то непослушными, а рубаха на спине предательски мокрой. Начинает смеркаться, и егерь с сожалением выдыхает: «Не догоним!». Я пытаюсь изобразить на лице сожаление. Получается плохо…
Ночью выходим к океану. В полноприводном военном «КАМАЗе» нас ждет водитель и, судя по характерному амбре в салоне, время даром он не теряет. В устье следующей речки забираем друга и еще одного егеря. Завтра утром нам улетать домой. Водитель хочет, что бы пребывание на Сахалине нам запомнилось. С восторженным лозунгом: «А когда вы еще выпьете в Тихом океане!» он с уверенностью подводной лодки направляет своего железного коня в сторону такой недалекой Японии.
Останавливаемся, когда фары автомобиля скрываются под водой. Потом выпиваем по 150, соблюдая только что родившуюся традицию, и настороженно наблюдаем за поднимающимся уровнем воды, которая уже достигла лобового стекла и несмело пробирается в салон. Прилив, однако… Тут и у рулевого нервы сдают. Он заводит машину, с треском втыкает передачу, однако авто, беспомощно вращая всеми шестью колесами в морской капусте, ехать отказывается. Но все же, с помощью зверской «раскачки» и отборного семиэтажного мата, вырвались…
Вроде все. Титры…
Взгляд перепрыгнул и остановился на чучеле гималайского медведя, так называемого «белогрудки». История его добычи, да и всей поездки на Дальний Восток еще пока свежа в памяти. И пусть такие яркие и сочные открытки воспоминаний чуть потускнели, еще осталось в душе приятное «послевкусие», как у дорогого насыщенного вина. Да, о той охоте стоит рассказать. Короче, дело было так…
Та августовская поездка во Владивосток оказалась спонтанной и вымученной одновременно. Вот уж где решение было соткано из целого клубка охотничьих противоречий. Мне очень хотелось добыть еще медведя. Второго. И хотелось, что бы произошло это классически: с лабаза, на овсах. Я так много читал об этих охотах. Но зверь должен был быть непременно огромным, этаким увальнем с Камчатки. И лучше, что бы он не лег на месте, а успел заскочить куда-нибудь в заросли. Короче, нервы пощекотать. Но абсолютно не улыбалась перспектива стрелять зимой выбравшегося из дупла сонного зверя.
Ясно, что с таким набором требований увеличения количества трофеев медведя в обозримом будущем не предвиделось. Если бы не Игорь, друг из далекого Южно-Сахалинска, который пригласил меня приехать во Владивосток и составить ему компанию в охоте на «белогрудку». На овсах, с лабаза. Я согласился сразу, не раздумывая.
Уже потом, бронируя авиабилеты, с ужасом обнаружил, что даты охоты по какому-то роковому стечению обстоятельств приходятся на время давно запланированного семейного отдыха на курорте. Так возникло еще одно противоречие, уже внешнее. Оно ( в лице жены и дочери ) даже и слушать не хотело о моем возможном отсутствии и согласилось только на сокращение моего пребывания в краю жаркого солнца вдвое. И хотя срок потенциальной охоты укорачивался на два дня, это была победа.
Казалось, все препятствия сметены с пути, но не тут-то было… Вылететь на охоту я должен был вечером в день моего загорелого возвращения на родину. Разница между прилетом-отлетом составляла чуть более четырех часов. Я спокойно успевал заехать домой, принять душ, переодеться. Однако, опасаясь накладок, уже на всякий случай стояла заранее запакованная сумка с охотничьим «барахлом».
И вот наступил долгожданный день моей миграции с юга на восток. Как гром среди ясного неба, раздался звонок из турагентства, и ласковый девичий голос участливо сообщил, что "вылет задержится часа на три". Он задержался на пять! Отдельной статьи не хватит, что бы в красках описать все судорожные действия в попытках успеть. И только благодаря связям моего друга Володи, решившего воспользоваться моментом и под шумок свалить со знойного курорта вместе со мной, да брату Андрею, похлопотавшему на родине, я оказался на борту самолета Минск-Москва всего-то на полчаса позже времени его планируемого вылета. Причем с вещами. Не стоит говорить, каким «теплым» гулом встретили меня коллеги по полету.
На этом «темные силы» иссякли, и весь дальнейший путь прошел без сучка и задоринки. В аэропорту меня ждали. Забросив сумку в комфортабельный джип, мы на всех парах рванули из города, и часа через три охотничья база гостеприимно распахнула перед нами свои ворота. Солнце уже снижалось к сопкам, отправляясь наполнить светом и теплом ту часть планеты, с которой я так недавно смылся.
Вся охотничья братия вместе с егерями находилась в угодьях, и у меня было пару часов осмотреться, ощутить масштабную красоту местной природы, насладиться ей мелкими глоточками. Да, наделил создатель здешние края очень щедро! Оказалось, что хоть и слышал, и читал о Дальнем Востоке несметное количество раз, все равно к очарованию здешних мест оказался как то не готов.
Как только ночь укрыла сопки темным одеялом, стали съезжаться охотники. Со многими мне уже доводилось «есть соль» в охотничьих экспедициях, с остальными Игорь быстро перезнакомил. Ребята оказались радушными, компанейскими и очень веселыми.
Как тут не вспомнить классика, который первым заметил, что среди настоящих охотников плохих людей не бывает.
В результате проведенного блиц опроса удалось выяснить две вещи: вся компания «разлеталась» по уголкам бывшего Союза уже завтра и за прошедшие три вечера общим трофеем стал только один кабан. Еще в активе был промах по «белогрудке», которого местные называют за характерную форму ушей «чебурашкой». Неактивность медведя все дружно списывали на то, что овес еще чуть не дозрел.
Мои расспросы прервал Валера, руководитель хозяйства, где мы имели честь пребывать. Своей основательной неспешностью и суровой немногословностью он производил неизгладимое впечатление и невольно ассоциировался с матерым медведем.
С его команды мы дружно перебазировались в столовую, где уже был накрыт праздничный стол, посвященный отъезду семерых, которые, игнорируя народную мудрость, все же дождались одного. Дальневосточные крабы, гребешок, морская капуста, сахалинская красная икра, японское пиво «Асахи» и привезенная мной «Беловежская» стали достойным дополнением к дружной компании охотников из разных уголков нашего материка. Стоит ли удивляться, что расходились только к утру.
А к полудню, осыпав меня водопадом напутствий, друзья уехали. На ближайшие три дня все угодья поступили в мое распоряжение. Охотиться предстояло с карабином «Блазер Р93» 300 калибра в штучном исполнении, оснащенным помимо дневной оптики, ПНВ «Дедал 470» . В близлежащем, оборудованном под тир, распадке я выстрелил пару раз, убедившись в безупречном бое оружия. Смутило только то, что «Дедал» жил своей самостийной жизнью. Он, то самопроизвольно выключался, то периодически у работающего прицела вдруг гасла марка. Причиной поселившегося в приборе «домового» были оставленные на зиму батарейки, которые протекли и загадили все контакты. Причем чистка оных ровным счетом ничего не меняла. «Да ладно, сидеть мне все равно на лабазе, так что подходящий момент подловлю » – так легкомысленно я себя успокоил и пошел собираться на охоту.
Присматривать за моими охотничьими потугами должен был егерь Сергей. Этот спокойный и уверенный в себе молодой парень на вездесущем УАЗе в шесть вечера повез меня на лабаз. Дорога оказалась короткой, минут пятнадцать. Даже толком раззнакомиться не успели.
« На высоте шести метров над землей несколько коротких жердей стягивали три ольховых ствола, образовывая импровизированную скамью. В качестве лестницы выступали набитые с метровым интервалом на одно из деревьев еловые палки…» Из подобных многочисленных литературных описаний было твердо сцементировано мое представление о лабазах. Черта с два! На металлических столбах стоял дом размером с малогабаритную квартиру! Окошки на завесах; рыбацкая сеть вместо штор; пол, стены, скамья и стол заботливо оклеены ковровым покрытием для гашения звуков!
Я даже ботинки снял перед тем, как войти! Сергей деловито показывал места возможного появления медведя и на мою очумелую реплику : « Вот это ВИП-лабаз!» коротко парировал: «Да нет, у нас все такие». Под впечатлением я едва не забыл спросить у егеря, как смогу не то, что отличить половую принадлежность медведя, просто его увидеть. Ведь мы в средней полосе привыкли к высоте овса «по колено», ну в урожайный год – «по…..пах». Здесь же этот предок «Геркулеса» местами по-дальневосточному прятал взрослого мужика с головой. А уж по середину лобового стекла УАЗа был везде.
Сергей озадаченно крякнул, по-славянски почесал затылок и изрек: «Ну, Мише тоже иногда надо осмотреться. Он станет на задние лапы, башку вверх вытянет, уж тут не зевай! Ну а разобрать самец или самка вообще просто, будем шкуру лупить – увидим». И пожелав мне «ни пуха…» – уехал.
Следующие несколько часов я сидел на вышке, любовался щедростью здешней природы и с удовольствием погружался в осознание того, что еще одна моя мечта осуществилась.
Еще со школьных времен Дальний Восток казался мне местом волшебным, загадочным и недостижимым. Зачитываясь приключенческой литературой, я в красках представлял, каковы они – загадочные сопки, в дремучей и кишащей тиграми чаще которых способен не пропасть только настоящий охотник. Такой, как Дерсу Узола. А еще со школьной скамьи для меня понятие «антипод» вопреки законам географии стойко ассоциировалось только с жителями Владивостока.
Сейчас, спустя четверть века жизни и двух дней пребывания на этой земле мои детские умозаключения только окрепли. Здесь, на восточном берегу нашего материка, я ощущал себя на своеобразной «Земле Санникова». Казалось, что здешняя природа ежедневно забирала у каждого нового дня всю его животворящую энергию, оставляя европейской части лишь жалкие крохи. Поэтому и огромные кроны деревьев, и нескончаемые зеленые волны сопок, да и двухметровый овес воспринимались вполне естественно. Появись в лучах заходящего солнца в небе силуэт какого-нибудь птеродактиля, я уже не удивился бы…
Погруженный в лирику, даже не заметил, как наступила ночь, а медведь так и не появился. Вскоре вдалеке блеснул свет приближающейся машины. Это ехал Сергей.
Выслушав мой короткий рапорт об отсутствии посторонних за время караула, он решил, что завтра отправимся в другое место. А сейчас поедем на базу.
Уже преодолев половину пути, Сергей предложил заехать и проверить одно близлежащее поле. Сказано – сделано. И вот, оставив железного коня, мы осторожно выбрались из лесной чащи. Длинное кормовое поле имело форму перевернутой буквы «Г» и мы находились в нижней ее части. Ветер благоприятствовал, по периметру поля была наезженная машиной колея, позволяющая идти легко и тихо.
Вот только что увидишь в таком овсе! Очередной раз убедились в своей беспомощности, когда метров через двести услышали жирующего секача. Мы вплотную подошли к нему, испугали, но так и не увидели его в зарослях. Зверь побежал по полю и, судя по звуку, скрылся за поворотом.
До конца нашего маршрута оставалось всего ничего, когда в ночной тишине послышался едва различимый шаркающий звук обдираемых овсяных метелок. Сергей молча приложил к своей голове ладони и характерно ею покачал, давая мне понять, что это жирует медведь.
Сердце мгновенно повысило обороты, уровень адреналина стремительно пополз вверх и следующие несколько минут стали неумолимо растягиваться в часы. Неспешно, вымеряя каждый шаг, я двинулся навстречу звукам. Их направление совпадало с уходящей в темноту автомобильной колеей и вселяло надежду на чудо: вдруг «косолапый» кормиться прямо на ней и у меня появится возможность для выстрела. Через каждый десяток шагов я сканировал окрестности в окуляр «Дедала». Занимало это немало времени, так как работал он по прежнему в режиме азбуки Морзе: изображение то появлялось, то пропадало вновь.
Пройдя метров семьдесят, я сел на землю и снял ботинки. Стремясь создавать как можно меньше шума, дальше пошел только в носках. С каждым метром звук трапезничающего зверя нарастал, а шаги идущего сзади Сергея отдалялись. Оглянувшись, увидел, что егерь стал заметно отставать. Может и к лучшему. Оружия у него все равно нет, а вероятность подшуметь зверя меньше.
Вот уже в ночник вижу, что, немного не дойдя до леса, колея уходит круто вправо, и в месте поворота сквозь овес просматривается темное пятно. Начинаю делать остановки через каждые пять шагов. Темное пятно выглядит все контрастней и контрастней. По очертаниям оно напоминает равнобедренный треугольник. Уже потом я пойму, что так выглядит сидящий на пятой точке и подминающий под себя овес медведь. В тот момент я, осторожно приближаясь, с нетерпением ловил моменты работы моего прицела и судорожно пытался определить на треугольнике место, в которое следует стрелять.
Вскоре пятно перестало помещаться в окуляр. Я уже не опускал карабин с плеча, делая по шажочку, когда прибор работал, и пытался держать в поле зрения верхнюю часть туши. И тут, в какой-то момент силуэт зашевелился, и над ним появилось два огромных лопуха, таких, как показывал Серега несколько минут назад. Я с ужасом осознал, насколько близко пришел.
В прицел помещалась только голова медведя, который в свою очередь уже пытался рассмотреть неожиданного гостя. Предохранитель был взведен давно, и, наведя перекрестие на середину предполагаемого лба, я нажал на спуск…
Читать далее http://www.safariclub.by/index.php?option=com_content&view=article&id=333:2012-04-03-19-00-23&catid=18:2011-02-19-12-51-03&Itemid=43
