Как война меняет Полесье по обе стороны украинско-беларусской границы

Полесье привыкло жить без границ: животные переходили из одной страны в другую, птицы летели через несколько государств, а экологи совместно следили за состоянием болот и лесов. Война всё это поменяла – от миграционных путей и пожаров до самой возможности сохранять природу по обе стороны границы.

Полесье – один из крупнейших природных регионов Восточной Европы, который простирается от Польши через Беларусь до Украины. Здесь сохранились большие массивы болот, лесов и пойменных лугов, а многие виды животных и птиц перемещаются между территориями разных стран. Полномасштабная война изменила эту систему: в приграничье появились новые минные поля и военная инфраструктура, участились пожары, а природоохранные проекты и сотрудничество специалистов по разные стороны границы во многом остановились.

Граница, которая разделяет природу

Для животных государственная граница никогда не была препятствием. Лоси, рыси, волки и другие звери перемещались по Полесью в зависимости от сезона, доступности пищи и мест размножения. Теперь часть этих маршрутов пересекает военная инфраструктура.

С осени 2022 года приграничная полоса с украинской стороны официально перешла под контроль Государственной пограничной службы. В двухкилометровую зону попало около 120 тысяч гектаров особо охраняемых природных территорий. Более половины расположенных на границе с Беларусью украинских природных земель имеют международный статус Изумрудной сети.

«В Полесье по обе стороны границы находится огромное количество национальных парков и заповедников. Когда там начали возводить фортификации и формировать жёсткую милитаризованную зону, эта полоса прошла прямо через них, рассекая защищенные природные территории пополам», – рассказывает Алексей Овчинников, редактор UWEC Work Group.

Изменения в украинском законодательстве, в частности закон № 7475, передали управление этими территориями военным и вывели Минприроды из процесса принятия решений. В зоне, где могут проводиться фортификационные работы и вырубки, оказались Ровенский, Полесский и Древлянский заповедники, Чернобыльский биосферный заповедник, а также национальные парки «Припять-Стоход» и «Шацкий».

Вдоль границы появились заграждения, рвы и минные поля. Для животных это означает физическое ограничение прежних маршрутов. Крупные звери могут погибать от мин или запутываться в проволоке. Из-за заминированной территории наблюдать за такими случаями непосредственно сложно, однако подобные эпизоды периодически фиксируют егеря и местные жители.

«А что происходит на приграничных землях на территории Беларуси мы и вовсе не знаем, такие данные нигде не афишируются», – отмечает Алексей.

Есть и менее заметная проблема – изоляция популяций. Если животные перестают перемещаться между соседними территориями, со временем это может привести к снижению генетического разнообразия.

«Физические барьеры напрямую бьют по редким видам Полесья. Например, по европейской рыси или полесским зубрам, – объясняет Алексей Овчинников. – Этот и без того редкий хищник теперь оказался заперт в небольших изолированных «карманах». В таких условиях неизбежно близкородственное скрещивание, которое может привести к вырождению и постепенному исчезновению микропопуляций».

Когда горят леса и торфяники

Полесье всегда было одним из самых влажных регионов Европы. Болота здесь удерживают воду и углерод, но после осушения или повреждения торфяного покрова становятся уязвимыми для пожаров. Война добавила новый источник возгораний – обстрелы, взрывы боеприпасов и падение обломков дронов.

«Сегодня принципиально изменились причины возгораний. Если раньше это был брошенный кем-то окурок или сильная жара, то сейчас к этому добавились обломки сбитых беспилотников. Дроны и боевые действия стали постоянным источником пожаров в приграничных лесах», – говорит Алексей.

Но в приграничной зоне проблема не только в том, что пожаров стало больше. Их сложнее тушить. Леса и болота заминированы, а в земле могут оставаться неразорвавшиеся боеприпасы. Если раньше пожарные и лесничие могли быстро выехать на место после сообщения о возгорании, то теперь такая работа в некоторых районах связана с риском для людей.

Особенно уязвимы Житомирское и Киевское Полесье и зона отчуждения Чернобыльской АЭС. За десятилетия после аварии территория зоны отчуждения стала крупным массивом дикой природы, но сейчас доступ к значительной её части ограничен из-за военных действий и минирования. Это осложняет и борьбу с пожарами.
Пожары в украинской части Полесья затрагивают и Беларусь. Дым не останавливается на границе и при подходящем направлении ветра может доходить до беларусских приграничных районов – Пинского, Столинского, Ельского и Лельчицкого. При горении территорий, загрязненных боеприпасами, в воздух могут попадать продукты их горения. Отдельный риск связан с пожарами в районе Чернобыля, где в почве остаются радионуклиды.

До войны у специалистов по обе стороны границы было больше возможностей для совместной работы. Беларусские и украинские лесхозы и спасательные службы могли напрямую связываться друг с другом, если пожар подходил к границе. Сейчас такие контакты практически прекращены. Каждая сторона может работать только на своей территории, а доступ к самой приграничной полосе во многих местах ограничен из-за мин и военной инфраструктуры.

Даже когда пожар возникает далеко от границы, последствия могут распространяться дальше, потому что возможности совместно на них реагировать практически нет.

 Над Полесьем стало тише

Полесье – это не только леса и болота, но и огромный международный «аэропорт» для перелётных птиц. Каждый год через пойму Припяти, Ольманские болота и другие полесские угодья пролетают многочисленные виды пернатых. Они летят из Африки и Южной Европы на север, останавливаются здесь отдохнуть и набраться сил, а некоторые остаются на лето и выводят потомство.

Но птичий радар не предупреждает о том, что внизу идет война.

Для птиц проблемой становятся не только прямые последствия боевых действий. Важен и так называемый фактор беспокойства – постоянный шум и присутствие людей и техники. Взрывы, движение военной техники, вертолеты и дроны могут менять привычное поведение птиц. Особенно это важно в период гнездования: если рядом постоянно шумно, птицы могут покидать места, которые раньше использовали для размножения.

Особенно уязвимы виды, для которых полесские болота – один из главных районов обитания. Например, вертлявая камышевка. Значительная часть мировой популяции этого вида гнездится именно здесь. Она живет на низинных осоковых болотах, которые могут повреждаться пожарами и военной инфраструктурой.

Ещё два характерных для Полесья вида – большой подорлик и серый журавль. Они выбирают для гнездования удаленные, малодоступные участки болот. Но теперь и такие места могут оказаться рядом с военными дорогами, фортификациями и заминированными территориями.

Раньше специалисты из разных стран могли вместе наблюдать за состоянием популяций и проводить природоохранные проекты. Теперь трансграничное сотрудничество сильно ограничено.

По словам Алексея Овчинникова, из-за войны фактически заморожен крупный проект Франкфуртского зоологического общества «Полесье – дикая природа без границ», в котором участвовали специалисты из Беларуси, Украины и Польши. Отсутствие такой совместной работы особенно опасно для приграничных видов.

«Сейчас снижается популяция вертлявой камышевки, не получается её сохранять… И, конечно, невозможность совместной работы для таких приграничных регионов – это большая проблема. Это можно считать прямым последствием полномасштабной войны», – подчёркивает Овчинников.

Болота вместо военных дорог

На фоне военного строительства в приграничье у экологов возникает и другая идея: в некоторых местах не осушать и не перекапывать болота ради оборонительной инфраструктуры, а, наоборот, восстанавливать их.

Традиционная система обороны требует дорог, просек и другой инфраструктуры, чтобы военная техника могла перемещаться вдоль линии границы. Но эта же инфраструктура в случае наступления может упростить продвижение техники противника.

Полесские болота сами по себе могут быть серьёзным препятствием для тяжелой техники. Поэтому природные территории в приграничье можно рассматривать не только как объект охраны, но и как часть обороны.

Эта идея связана с концепцией nature-based solutions – решений, которые используют природные процессы для решения практических задач. В случае Полесья речь идет прежде всего о сохранении или восстановлении заболоченных территорий.

«Аргумент, который часто приводят природоохранники: когда мы делаем такую милитаризованную зону, это наоборот улучшает продвижение военной техники, потому что вся эта территория и фортификации должны быть инфраструктурно связаны – нужно строить дороги. И по этим дорогам потом просто могут идти войска. Поэтому их аргумент – просто убрать это и оставить болота довольно практичен: ни один танк, никакая армия через это сегодня не пройдет», – говорит Алексей Овчинников.

Похожие подходы используют и другие страны региона. Польша, Литва и Латвия в отдельных приграничных районах также рассматривают природный ландшафт как элемент обороны.

Война уже сделала границу между странами более жесткой и труднопроходимой. Но для Полесья здесь возникает парадокс: если границу всё равно приходится укреплять, то в некоторых местах сохранить болота может оказаться лучше, чем перекопать их дорогами, рвами и фортификациями. То, что мешает человеку пройти через Полесье, одновременно может помочь сохранить его природную уникальность.