Дрова для больниц и школ — по остаточному принципу?!

Первые впечатления от лесного совещания в Сумах

Когда-то у меня была привычка сразу после коллегий, конференций и совещаний записывать то, что задело, удивило или рассмешило. Не протокол и не отчёт. Просто мысли, пока они ещё не улеглись и не выстроились в приличную шеренгу. Эти записки назывались «Мысли вслух».

Вчера я слушал совещание по лесным вопросам в Сумской области. Что-то пропустил, что-то понял не сразу, какие-то фамилии и цифры ещё надо уточнять. Поэтому за буквальную точность всех реплик не ручаюсь. Но за собственное впечатление отвечаю.

Итак…

Говорили об обеспечении населения дровами и связанных с этим проблемах: заготовка, торговля, справедливое распределение  дров и всё что этому мешает. Изюминкой мероприятия стало активное участие генерального директора ДП Леса Украина – Игоря Зубовича. Вел заседание губернатор, в прошлом опытный полицейский, Олег Григоров. Он дал слово всем, кто его просил. В работе принял участие наш (Открытый лес) Даниил Маландий. Он из Сум и хорошо знает присутствующих, поэтому оставляю ему подробности. Сам же попытаюсь абстрагироваться от хронологии, должносей и фамилей и рассказать о наблюдениях и мыслях, рождённых совещанием,  которые не выветрились на утро.

Власть, которая просит

Руководители громад говорили не как хозяева территории, а как просители перед руководством государственного предприятия: учтите нашу прифронтовую специфику, помогите с доставкой, дайте льготу, предусмотрите исключение.

Я понимаю: война, централизация, привычка оглядываться на Киев. Но леса на территории области — не чужой склад, случайно поставленный возле громады. Это публичный ресурс, использование которого должно прежде всего учитывать интересы людей, живущих рядом.

Такое впечатление, что губернатор не знает собственных полномочий. Статья 31 Лесного кодекса возлагает на областные государственные администрации реализацию лесной политики и прямо устанавливает, что они «здійснюють контроль за додержанням законодавства у сфері лісових відносин». Они передают государственные лесные земельные участки в собственность и постоянное пользование, принимают решения о долгосрочном временном пользовании лесами и могут ограничивать деятельность предприятий, нарушающих лесное законодательство.

Источник: Лесной кодекс Украины, статья 31

Конечно, глава ОВА не директор ДП «Ліси України» и не может лично распределять каждую машину дров. Но он вправе не только просить. Он обязан знать, требовать, контролировать и отвечать перед областью. В Сумах этого ощущения не было.

Область, которой как бы нет

Кто-то из выступавших сказал, что в каждой области должен быть представитель лесной власти. Записал эту мысль отдельно. Она намного важнее, чем может показаться.

После укрупнения предприятий область исчезла как самостоятельный уровень лесного управления. Остались центральные структуры, межобластные офисы, филиалы, надлесничества — много квадратиков, соединённых стрелочками. А человека или органа, который видел бы все леса области и отвечал за общую картину, нет.

Мы уже проверяли это запросами губернаторам. Почти никто из них не владел базовой информацией о лесах и лесном хозяйстве собственной области. И это закономерно: сами области пропали из экономической и социальной части лесной статистики. Если уровень управления исчезает из статистики, он очень быстро исчезает и из политики.

Поэтому предложение о лесном представителе в каждой области надо развить. Нужен не представитель очередного филиала, защищающий интересы собственного начальства, а областной специалист, который должен знать площадь, состояние, заготовку, платежи, занятость и социальную роль всех лесов области и отвечать перед громадами за целостную картину.

Дрова для больницы — если останутся

Очень полезным оказалось выступление Оксаны, адвоката компании «Бренвель». Котельные предприятия отапливают больницы, школы, детские дома и гериатрические пансионаты. Дрова они покупают на тех же аукционах, где торгуются крупные производители древесных плит.

Просьбу о льготах для социальных объектов участники вроде бы поддержали. Но тут же уточнили: только по остаточному принципу. То есть сначала должен насытиться крупный промышленный покупатель, часто из благополучной Европы. А потом, если что-нибудь останется, можно подумать о больнице, школе, библиотеке…

Другой логики из разговора не вытекало. Биржа всё расставляет по местам: кто способен поднять цену, тот и важнее. Учителя и врачи могут помёрзнуть — зато торговля прозрачная и в соответствии с регламентом. В итоге получается простая и, как по мне, мерзкая очерёдность.

Мне кажется, в нормальном государстве всё должно быть наоборот. Сначала заранее резервируется ресурс для населения и социальных котельных, определяется понятная формула цены, открывается очередь покупателей и обеспечивается доставка в приграничные населённые пункты. Остальное продаётся промышленности. Это не отказ от рынка. Это наличие у государства приоритетов.

А дрова, между прочим, есть

Начальник филиала ДП “Леса Украины” сообщил, что дефицита дров он не видит: на складах их полно. Одновременно руководители громад говорят о нулевых поставках, сорванных договорах, очередях и отказах везти дрова в приграничье.

Виктор Пимоненко одной репликой испортил картину благополучия, нарисованную директором филиала. Николай сообщил, что значительная часть дров, оформляемых как социальные, загружается в фуры и зерновозы и вывозится за пределы области. При этом в только одном Сумском районе сохраняется очередь населения примерно на тысячу кубометров дров.

Я вообще с трудом представляю дрова в зерновозе. Сумщина со времён Щербины славилась не дровами, а манипуляциями с дубом. Думаю тут надо привлекать бывших сослуживцев губернатора и начинать проверять накладные, покупателей и маршруты…

Впрочем главный вывод можно сделать уже сейчас. Если склад полон, расчётные лесосеки не освоены, посредник получает древесину быстро, а человек в приграничной громаде ждёт дрова полгода — это не дефицит леса. Это результат управления.

Самозаготовка? Даже не обсуждали

В условиях топливного кризиса можно было хотя бы поставить вопрос об организованной самозаготовке дров громадами для населения. Не в форме «берите пилу и идите куда хотите», а с выделением участков, лесным контролем, учётом, требованиями безопасности и запретом перепродажи.

Можно было обсуждать прямые договоры для социальных котельных по формуле «себестоимость плюс минимальная рентабельность». Можно было заранее резервировать объёмы. Можно было создать публичную очередь и ежедневно показывать, кому и сколько отгружено.

Ничего подобного не обсуждалось. Все исходили из того, что существующая конструкция дана нам свыше, а задача местной власти — выпросить в ней небольшое исключение. Старое правило СИСТЕМЫ: «Не спрашивай, какой там редут, а иди куда ведут».

Биржа, которая всегда права

Оксана рассказала уже другую историю. По её словам, «Бренвель» заблокировали доступ к торгам после отказа согласиться на передачу персональных данных третьим лицам. Гарантийные средства оставались заблокированными больше полугода, а затем почти четыре миллиона гривен удержали в качестве штрафа. Она говорила и о применении правил, появившихся после завершения договоров, и предложила привлечь к проверке НКЦБФР.

Представители бирж отвечали спокойно и уверенно. Биржа работает в правовом поле. Почти все участники согласились. Существуют две стороны договора. Обязательства заранее известны.

Не имеет значения, что предприятие работает под обстрелами. Не имеет значения, исполнил ли продавец собственную часть договора. Главное — регламент, который биржа сама для себя написала и который покупатель был вынужден принять, если хотел купить государственную древесину.

На самом деле вопрос шире конкретного спора. В системе есть биржи, государственный продавец и ЛИАЦ, который собирает и продаёт информацию о договорах и ресурсах биржам. Суммы многомиллионные. Насколько равноудалена такая торговая инфраструктура от продавца и покупателей? Кто устанавливает правила? Кто и за что получает деньги? Почему сведения о торговле древесиной государственных лесов не открыты полностью и бесплатно, как это сделано, например, в Эстонии?

Маландий опять испортил отчётность

Даниил, – главный специалист по биржевой торговле в нашей организации, обратил внимание на названные начальником филиала 64% исполнения договоров и спросил: это хороший результат или плохой? Вопрос показался мне совершенно нормальным. Если треть договоров не исполнена, то за красивым процентом прячутся конкретные предприятия без сырья, простаивающие люди и недополученные налоги.

Он напомнил и о выводах государственного и независимого аудитов: фиктивных посадках, лесосечных работах, исчезнувшем имуществе и «чёрной дыре» примерно на полтора миллиарда гривен. В ответ Игорь Зубович признал наличие уголовного производства по материалам Госаудитслужбы и служебных расследований в отношении руководителей филиалов.

Кстати, от себя добавлю, по результатам аудита за первые полгода работы ДП «Леса Украины» Счетная палата указала, что это предприятие надо проверять ежегодно. За прошедшие три года ни одной проверки не было. Почему?

Маландий пикировался с начальником филиала, задавая вопросы, которые отчётный доклад старательно обходил. Хорошо, что такие вопросы прозвучали. Плохо, что их по-прежнему воспринимают как помеху нормальному течению мероприятия.

Древесина, которую берегли до порчи

Последний участник разговора о торговле, явно опытный лесоторговец и деревопереработчик, поставил простой вопрос. Во втором квартале часть древесины не продалась. Пока руководство решало, насколько можно снизить цену, переработчики ждали, а древесина чернела, повреждалась шашелем и теряла стоимость. В третьем квартале её снова выставили — уже практически по цене дров.

Он предложил после несостоявшегося основного аукциона сразу запускать голландский аукцион с понижением цены. Не ждать неделями разрешения топ-менеджера, а продавать ресурс, пока он чего-то стоит.

Замечательная особенность нашей СИСТЕМЫ: продать дешевле вовремя нельзя — государство потеряет деньги. Дождаться, пока древесина сгниёт и станет дровами, можно — за это как будто никто не отвечает. Почему-то вспомнился старый лозунг: «Экономика должна быть экономной».

Налоги: добавить денег, не добавляя прав

В ответ на недовольство громад напомнили о планируемом увеличении платы за лесные земли с 0,1 до 0,25% нормативной денежной оценки. Прозвучало и раздражение: некоторые громады, мол, возражают даже против такого повышения.

Местным бюджетам деньги нужны. Но увеличение ставки не отвечает на вопрос, почему область и громады почти не влияют на использование лесного ресурса на своей территории. Им предлагают чуть большую долю дохода, не возвращая субъектность.

К тому же налог можно включить в цену древесины. Тогда громада получит больше налога, а её школа, больница и жители заплатят больше за топливо. Обсуждать это без расчётов по областям и громадам бессмысленно. А необходимых цифр у местной власти, как обычно, нет.

Проданные цеха

Ещё одна мысль не прозвучала вообще. Утверждают, что все деревообрабатывающие цеха Гослесагентства были закрыты и распроданы как непрофильные активы. В мирной бухгалтерии реформы это выглядело красиво. В воюющей стране эти цеха могли бы выпускать снарядные ящики, щиты, настилы, полуфабрикаты для блиндажей и фортификаций, пиломатериалы для восстановления домов.

Не утверждаю, что каждый старый цех надо было сохранять любой ценой. Но кто-нибудь оценивал их оборонную и социальную ценность перед продажей? Кто вообще обосновывал данное решение. Кто проследил, кому и по какой цене достались здания, оборудование и нижние склады? Или реформа — это когда имущество исчезло из государственного баланса, а всё остальное нас уже не касается?

Кстати, не все цеха проданы. Знаменитый паркетный цех Нежинского лесхоза, давший путевку в жизнь видному лесному руководителю одного из самых ярких филиалов ДП “Леса Украины”, только пару дней выставлен на продажу. Интересно какая судьба ему уготовлена. Пойдет вслед за ДОКом или заживет новой жизнью и без грызунов?

Зарплаты: впредь нельзя. А раньше можно было?

Не до конца понял позицию Игоря Зубовича по зарплатам. Впредь руководители не будут получать прежние премии и надбавки, а шесть окладов при увольнении отменяются. Рядовым лесоводам обещано повышение на 15%. Всё правильно.

Но что делать с десятками миллионов, уже выплаченными руководителям во время войны? Новые ограничения не должны стать индульгенцией за прошлое. Конфисковать зарплату распоряжением директора нельзя. Зато можно проверить законность и обоснованность каждой выплаты: кто назначил, кто согласовал, соответствовали ли деньги результату, был ли причинён ущерб. Если был — взыскивать и передавать материалы правоохранителям.

Иначе новая политика будет означать только одно: всё выплаченное раньше признали нормальным, а лавочку закрыли после того, как цифры увидело общество.

Зубович. Похвалить и пожелать сначала разобраться

Несколько дней назад я разбирал первые публичные тезисы нового руководителя ДП «Ліси України». Правильные слова, за которыми почти не было конкретики: прозрачность, эффективность, корпоративное управление, завершение реформы. Ни сроков, ни ответственных, ни показателей, по которым намерение можно отличить от результата.

В Сумах я услышал другого Зубовича. Осторожного, местами противоречивого, но уже называющего некоторые проблемы своими именами. Он признал уголовное производство по материалам аудита, служебные расследования, отмену сомнительной закупки услуг по посадке леса примерно на 180 млн гривен. Поручил проверить потерю качества древесины, допустил отдельную систему торгов для прифронтовых предприятий и обещал вернуться к протоколу совещания через месяц.

За это Игоря Олеговича можно похвалить. Именно похвалить, а не записать поручения в достижения.

Через месяц надо посмотреть: кто проверен, какой ущерб установлен, кого привлекли к ответственности, какие материалы переданы правоохранителям, что изменилось в торгах и получили ли люди дрова. До этого похвала остаётся авансом.

И ещё одно пожелание. Не надо спешить «завершать реформу», пока новый руководитель не разобрался с результатами предыдущей: с аудитами, имуществом, зарплатами, непроданной древесиной, разрушенной производственной базой, потерянными рабочими местами и исчезнувшей ответственностью на уровне области.

Вместо итога

На совещании много говорили о прифронтовой специфике. Но почти никто не пытался выйти за границы существующей конструкции. Все принимали её как должное. Громады просили. Филиал докладывал. Биржи объясняли правила. Переработчики жаловались. Новый директор раздавал поручения.

Когда государственные решения принимают частные биржи, когда руководителями назначают кумовей, когда свояки получают многомиллионные контракты на лесозаготовки, а жены приватизируют ДОКи и цеха, где когда-то начинали их мужья, когда покупаются и дарятся, как борзые щенки дипломы об образовании и научные степени и когда рядом существуют неосвоенные расчётные лесосеки, десятки тысяч кубометров на складах, очереди населения и социальные учреждения без доступного топлива, проблема не в лесе и даже не в войне. Проблема — в тупом и жадном менеджменте.

Сумское совещание не дало готовых решений. Зато дало много вопросов. Пожалуй, для первого разговора с новым руководителем это даже полезнее.

С цифрами, документами и фамилиями ещё будем разбираться. Сегодня хотелось записать только то, что пока не выветрилось…