Квартал без Ермака. Как Зеленский управляет правительством Свириденко

2 марта, Киев. В полумраке президентского кабинета на Банковой проходит одно из десятков совещаний, о которых пресс-служба главы государства отчитывается в ежедневном режиме.

На этот раз за столом сидят сам Владимир Зеленский, премьер-министр Юлия Свириденко и секретарь СНБО Рустем Умеров. Тема встречи – подведение итогов тяжелой зимы и старт подготовки к следующей, которая, вероятно, легче не будет.

Но если посмотреть на эту встречу не как на выполнение определенной повестки дня, а на уровне конфигурации власти, то уже сам набор присутствующих способен многое рассказать об изменениях в президентской команде последнего времени.

С конца ноября прошлого года такие “рассекреченные” встречи на зеленом кожаном гарнитуре президентской гостиной стали едва ли не визитной карточкой нового управленческого стиля Зеленского.

На них визуально можно зафиксировать, как изменилась система власти после крупнейшего коррупционного скандала каденции Зеленского, так называемого “Миндичгейта”.

Еще несколько месяцев назад невозможно было представить совещание президента с премьером и руководителем СНБО без обязательного присутствия главы Офиса президента. В эпоху Андрея Ермака члены политического истеблишмента четко знали, что путь в президентский кабинет на четвертом этаже ОП начинается с приемной главы Офиса на втором.

Однако после разоблачения коррупции в “Энергоатоме” и превентивного изгнания Ермака из ОП ситуация изменилась кардинально. Президент мгновенно перешел в формат тет-а-тетов и уже успел пригласить в свой кабинет едва ли не всех общественных деятелей, которые имеют приличный уровень общественного доверия: от Залужного или Стерненко до абсолютно табуированных во времена Ермака Дмитрия Кулебы или Александра Кубракова.

Разница в поведении президента и других действующих лиц настолько разительна, что иногда даже не верится, что экс-главы в ОП нет всего каких-то три месяца.

Квартал без Ермака, а большинство опрошенных членов команды президента и топов “Слуги народа” в один голос говорят, как та же премьер Юлия Свириденко успела превратиться из протеже Ермака во вполне субъектную фигуру в нынешней конфигурации власти.

Собственно, под конец первого полугодия у власти Свириденко получила оперативное пространство, чтобы попробовать реально показать себя. Как шутит один из членов президентской команды, “все сейчас наблюдают, как Юля наконец пытается стать премьером”.

Как система власти пережила первый квартал без физического присутствия Ермака подле президента на Банковой, удается ли Свириденко перерасти себя и как именно и что больше всего мешает ее правительству стать успешным – разбиралась “Украинская правда”.

Премьер меняет опекуна

Систему власти, в которой Юлия Свириденко возглавила правительство, несколько лет скрупулезно выстраивал Андрей Ермак. Первая его попытка провести замену “вечного” премьера Дениса Анатольевича на Юлию Анатольевну состоялась еще летом 2024-го. Тогда получить нового премьера главе ОП не удалось, но шанс провести такую ротацию в июле 2025 года он не упустил.

Свириденко образца 2024–2025 годов, надо признать, идеально вписывалась в модель, где креативным центром процессов был Офис президента.

Юлия Анатольевна имела выдающееся умение как-то незаметно, вкрадчиво убеждать президента в нужности каких-то проектов, даже тех, на которые Шмыгаль получал простое и категорическое “нет”, по типу грантов для бизнеса.

Вторая “суперсила” тогдашней руководительницы Минэкономики заключалась в незнании слов “не получится”, “нельзя”, “не стоит” в тех ситуациях, когда Зеленскому приходила в голову очередная “блестящая” идея раздавать гранты или кэшбеки.

Собственно, именно неумение отказывать президенту и настроило экономический блок Рады против Свириденко. По крайней мере именно такую версию озвучивали УП несколько видных “слуг” в разговоре о том, почему Рада саботировала назначение Юлии Анатольевны премьером.

Читайте также: Своя на 100%. Кто такая Юлия Свириденко и как она стала кандидатом в премьеры

Наконец, когда в июле 2025-го Свириденко таки возглавила правительство, то ее начальники из Офиса не дали ей ни малейшего шанса заслужить быструю симпатию у партнеров по власти или общества.

Буквально в первую неделю работы нового правительства Ермак и Со начали скандальную атаку на НАБУ / САП, которая стоила организаторам должностей, а стране – больших репутационных убытков.

В крайне напряженной атмосфере лета – осени 2025 года правительству нечего было искать какой-то субъектности. Его работа свелась к роли некоего “исполнительного комитета” при ОП. Именно в Офисе формировали повестку дня, ставили задачи, генерировали инициативы, а правительство все это реализовало, как умело.

В таких условиях Кабмин Свириденко даже не пробовал нарастить “мышцу”, которая отвечала бы за самостоятельную ответственность и единоличное принятие решений. Вплоть до момента “Миндичгейта”, который стоил должностей нескольким членам правительства и всесильному главе ОП.

Неожиданно в жизни Кабмина образовался огромный вакуум власти, который кто-то должен был заполнить.

“Когда Ермака уволили, то премьер выглядела довольно дезориентированной. Хотя она от него отреклась еще в процессе “революции”, но после его отставки долгое время люди в правительстве не понимали, что теперь можно делать, а что нет”, – рассказывает один из собеседников УП в монобольшинстве.

“Там было интересно, потому что Свириденко сразу заявила, что она из команды не Ермака, а президента, и будет работать с главой государства напрямую. Первые недели правительство согласовывало у Зе даже такие проекты, которые ранее министерства делали себе сами. И количество совещаний в ОП не уменьшилось, а наоборот – возросло”, – добавляет другой видный “слуга”.

Однако постепенно руководительница начала набирать вес в системе.

“Это как ребенок. Он делает первые шаги, падает, не верит, что может идти. Но постепенно учится и начинает ходить. На последних совещаниях вот сейчас Юля уже вообще не такая, как была в прошлом году. Она постепенно начинает жучить своих министров и это так серьезно. Потому что понимает, что результата будут требовать от нее”, – рассказывает один из членов команды Зеленского.

Не в последнюю очередь это стало возможным по мере того, как тень Ермака начала развеиваться над правительством. Когда он перестал быть операционно вовлеченным в систему управления, Свириденко довольно быстро дошла до этапа, когда начала вытеснять отдельных людей Ермака из правительства.

Например, все без исключения источники УП в правительстве и Раде рассказывают о перманентном недовольстве премьера вице-премьером по восстановлению Алексеем Кулебой. Его принято считать креатурой и протеже именно бывшего главы ОП.

Собственно, именно Кулебу, как и главу ОВА в Одесской области Олега Кипера или руководителя Госфинмониторинга Филиппа Пронина называли после отставки Ермака маркерными фигурами. Их отставка означала бы реальную потерю влияния Ермаком, и наоборот. По состоянию на сейчас все трое сохраняют свои должности, что дает почву для разговоров о сохранении теневого влияния Андрея Борисовича.

Расследование УП показало, что он продолжает контактировать с представителями ОП, дипломатического корпуса, министрами и, по данным источников редакции, держит контакт с президентом.

Но собеседники на Банковой объясняют, как изменилась природа влияния Ермака.

“Раньше он находился рядом с Зеленским фактически 24/7 и мог влиять на его эмоциональное состояние. Просто Андрей постоянно то какой-то твит показывает, то пересылает какие-то скрины критические, то что-то в Telegram на своих же каналах подсунет, то закатывает глаза, потому что кто-то из чиновников что-то осмелился написать или просто лайкнуть. И все – уже Начальник (президент – УП) накручен, на нервах.

И под такой эмоциональный шумок Андрей часто какие-то глупые решения свои и продвигал. Это работало. Но для этого надо физически быть с президентом. Прислать что-то на телефон или раз в день с кем-то передать – это вообще не то”, – объясняет один из чиновников команды Зеленского, который когда-то и сам немного пострадал от интриг Ермака.

Поэтому вакуум во власти после физического отстранения Ермака очень быстро заполнили другие чиновники и члены команды, пытаясь получить себе немного влияния.

“Что-то закрывает новый глава ОП Буданов, что-то заместители получили отмашку самим делать, часть вопросов силовикам раздали, что-то перебросили на Раду. Просто президент звонит кому-то и говорит: “Займись вот таким”. И люди побежали. Что-то, в том числе вопросы кадров в правительстве, пытается перетянуть на себя Свириденко”, – объясняет постъермаковский расклад сил один из членов президентской команды.

Премьер не может не понимать: чтобы быть успешной в этой модели власти, ей нужны сильные игроки в команде. Именно поэтому она болезненно реагирует на активности Алексея Кулебы.

“Сейчас вот была жесткая зима. Асфальт сошел вместе со снегом по всей стране. Его надо быстро перекладывать, запускать ремонты. А Кулеба объясняет премьеру, что депутаты урезали бюджет, забрали деньги с ремонта дорог. Но это же его работа была жить в том комитете в Раде, убеждать депутатов, просить денег. Потому что сейчас весь этот негатив ляжет на правительство и на президента”, – пересказывает возмущение премьера один из депутатов “Слуги народа”.

Собственно, именно отсюда возникла идея заменить Кулебу. У премьера рассматривают разных кандидатов, в том числе главу Запорожской ОВА Ивана Федорова. У него теплые отношения со Свириденко, с руководством фракции СН, да и президент относится к нему с симпатией. Однако, достаточно ли того, что “он способен бежать”, то есть давать результат?

Инфраструктура в условиях прицельных российских атак может пострадать не меньше энергетики. И может ли страна себе позволить, чтобы за инфраструктуру отвечал человек вообще из другого контекста? В самой фракции власти ответа пока нет, как и голосов под любую кандидатуру.

А тем временем на совещаниях у президента и Свириденко, и Кулеба показывают идиллическую картинку взаимного уважения и сотрудничества.

“Они сидят, улыбаются, создают для Начальника иллюзию нормальной работы. А потом за глаза рассказывают правду-матку друг о друге”, – с улыбкой рассказывает один из участников таких совещаний у президента.

“Главная проблема даже не то, есть или нет Ермака. И не какая-то там любовь к кому-то. Проблема, что они все в правительстве постоянно вкалывают, они постоянно на каких-то многочасовых совещаниях, с утра до вечера. Но это совещания без решений.

Люди зашуганы, боятся брать хоть какую-то ответственность и сами что-то делать. Лучше ничего не сделать и пусть тебе влетит где-то потом, чем начать что-то делать, попасть на радары ОП и, не дай Бог, напортачить”, – делится дополнительными наблюдениями собеседник УП.

Кабмин модераторов модераторов

Наглядным свидетельством кризиса лидерства в новом правительстве являются едва ли не ежедневные энергетические селекторы. Президент Зеленский вынужден сам постоянно собирать всех – от министров и депутатов до глав ОВА и мелких региональных чиновников, потому что иначе даже в такой важной сфере добиться нормальной работы не удается.

Недавние закрытые соцопросы, с которыми имела возможность ознакомиться УП, показывают, что проблемы с энергетикой влияют на моральное состояние общества не меньше, а порой больше, чем продолжающаяся война.

“Проблема в том, что премьер привыкла работать как модератор между президентом, ОП, правительством, Радой и так далее. И ключевые министры тоже модераторы. Но чтобы в такой истории что-то работало, надо иметь не только модераторов, но и первоклассных исполнителей.

Кабмин Свириденко может спокойно просуществовать дальше, но успешным он будет только тогда, когда условных Михаилов Федоровых, людей, которые не боятся что-то делать, в нем будет хоть трое – четверо на ключевых направлениях”, – рассуждает один из бывших чиновников, которому приходилось работать со Свириденко.

В ходе зимней ротации силовиков в правительстве произошло несколько интересных изменений, которые претендуют на роль определяющих.

Во-первых, возвращение Дениса Шмыгаля к работе в энергетическом блоке. Во-вторых, переход Михаила Федорова от проектной работы на войско в формате “Армии дронов” или подобных историй, к роли министра обороны.

Экс-премьеру Шмыгалю в нынешней власти выпала функция некоего “стабилизатора тока”. Такую задачу он имел в Минобороны, такую же получил и в Минэнерго, которое возглавил после скандального увольнения предыдущих руководителей.

Денис Анатольевич обладает некой едва ли не магической способностью успокаивать ситуацию. Он опытный бюрократ и умеет быстро продуцировать и проталкивать через систему нужные решения. У него уже есть хорошие результаты, которые в том же Киеве наглядно видны в форме сокращения отключений или возвращения электротранспорта на дороги.

Шмыгаль постепенно перезапускает руководство и перебирает контроль над направлениями, которые ранее фактически находились под влиянием одиозного клана Миндича – Галущенко и других дельцов.

Но его стиль – реакция на вызовы, а не генерация, если говорить словами военных, асимметричных операций.

У него будет время максимум до лета, чтобы продемонстрировать, способен ли он к запуску масштабных изменений в энергетике, направленных на капитальные ремонты старых энергообъектов, построение дополнительной генерации, ее распределение, защиту и тому подобное.

Это грандиозные по масштабу новые проекты, которые потребуют максимальной вовлеченности и проактивности. Хватит ли после тяжелых лет в правительстве этого управленческого запала у Шмыгаля – вопрос даже не личного самочувствия, а без преувеличения государственной важности.

Михаил Федоров пока демонстрирует, что его запала хватит для изменения стратегии ведения Украиной войны. Он не боится ломать устоявшиеся подходы, запускать ревизии потерь, работать с Big Data, вводить KPI, браться за токсичные темы мобилизации или реформирования ТЦК.

За месяц после его назначения показатели перехвата российских дронов системами малого дронового ПВО выросли в разы. Месяц назад дроны-перехватчики сбивали до 30% “Шахедов”, а в феврале только в Киеве, по данным главкома Сырского, этот процент довели до более 70.

И такие локальные прорывы у новой команды Минобороны постепенно накапливаются. Если динамика сохранится, то они, вполне возможно, в скором будущем перерастут в большой перелом в войне с Россией.

Симптоматично, что еще полгода назад команда Ермака работала над дискредитацией Федорова и попытками выжить его из правительства, как до того были вытеснены многие перспективные управленцы.

С выпадением Ермака из властной конструкции сама премьер получила шанс увеличить свой аппаратный вес. Для этого у нее есть два инструмента. Первый – прямая постоянная работа лично с президентом. Второй – контроль над группой министров, которых она сперва заводила в Кабмин как “временных” или “нейтральных”, а после увольнения бывшего главы ОП может вполне воспринимать как своих.

Речь о министре экономики, окружающей среды и сельского хозяйства Алексее Соболеве, под которого создали огромное министерство из трех, о вице-премьерах по евроинтеграции Тарасе Качке и гуманитарной политике Татьяне Бережной, а также о министре соцполитики Денисе Улютине.

Отдельно следует упомянуть госсекретаря Кабмина Свириденко Константина Марьевича, который выполняет для премьерки важную функцию перевода разного рода инициатив и проговоренных у президента идей на язык бюрократической системы.

Правда, хоть группа премьера в правительстве достаточно большая, но она пока не сподобилась на отдельную субъектность или перехват инициативы у ОП по навязыванию своей повестки дня. Да и не все министры могут справиться с теми структурами, которые им достались.

Например, у большинства собеседников УП в команде Зеленского есть убеждение, что экономического монстра под Соболевым придется разделить на отдельные министерства. Как минимум, вернуть аграриям их профильное ведомство. Потому что в нынешнем формате эта конструкция просто не “летит”: слишком много полномочий, слишком разные задачи и, как следствие, слишком размыта ответственность.

Ситуация в Министерстве соцполитики тоже не такая однозначная. С одной стороны, выходец из Минфина Денис Улютин шел на эту должность, чтобы переформатировать работу ведомства с постоянным акцентом на оптимизации расходов. Но пока каких-то больших успехов на этом направлении от новой команды Минсоца не слышно.

А вот о различных инициативах с популистским флером говорят много. Как и о странных маневрах со сменой подрядчиков в проектном офисе Минсоца, куда заходят деньги партнеров.

Важным остается и вопрос готовности Минфина провести еще один сезон в режиме агрессивного сбора денег по всему миру для нужд Украины. Если Виктор Орбан проиграет выборы в апреле, и вопрос европейской помощи перестанет каждый раз зависать на месяцы из-за венгерских вето, то Сергею Марченко и его людям станет ощутимо легче работать.

Но что, если венгерского разворота не будет? Способна ли немного обновленная в ходе последних ротаций команда Минфина справляться с такими вызовами? Пока что у главы Минфина и премьера отношения ровные и рабочие – о каких-то ротациях в политических кругах не говорят.

***

В целом проблема правительства и власти гораздо глубже, чем отдельные фамилии. В правительстве остро не хватает мощных личностей.

Многие из нынешних министров – сильные менеджеры, которые были великолепны на уровне руководителей департаментов или заместителей министра. Но масштаб вызовов, перед которыми стоит государство, и масштаб личностей многих членов правительства просто поразительно несоизмеримы.

Впрочем, пере- или дозагрузка правительства выглядит проблемной не только по причине отсутствия достаточного количества сильных менеджеров. Другая преграда на этом пути – как провести назначения через парламент, ресурс которого почти исчерпан.

О сложных реформах в Раде сегодня может говорить только неисправимый оптимист или блаженный. По данным УП, руководство Рады и монобольшинства пытается собрать голоса хотя бы на то, чтобы добиться выполнения международных обязательств в рамках программ МВФ, Ukraine Facility или движения в Европейский Союз. Но и это дается непросто.

Показательная ситуация по правительству – назначение министра юстиции. Должность месяцами остается вакантной, хотя у “Слуги” вроде и кандидат есть, и согласование с ОП есть, однако депутаты даже не могут дойти до вынесения этого вопроса в сессионный зал.

“Но сейчас, похоже, будет все, как было: все откладывают решение до последнего, пока президент не стукнет рукой по столу и не прозвучит команда сверху. И тогда – какое-то голосование пакетом, без “лишних” дискуссий”, – иронично резюмирует один и влиятельных “слуг” в разговоре с УП.

Поэтому фактически в стране сохраняется модель, в которой президент де-факто руководит правительством, а премьер работает в режиме модератора между КМУ, ОП и Радой.

Если создатели этой модели планируют ехать на ней дальше, то должны понимать, что без привлечения трех – четырех мощных фигур-исполнителей на критические направления – инфраструктуру, восстановление, возможно энергетику – никакого буста развития ждать не стоит. Как показывает опыт последней зимы, здесь хоть бы коллапса не дождаться.