Беседы об охоте. Профессор Александр Строцкий: «При большой психоэмоциональной и физической нагрузке на работе хочется разгрузиться»

Беседы об охоте. Профессор Александр Строцкий: «При большой психоэмоциональной и физической нагрузке на работе хочется разгрузиться»

26 августа 2015 года | 3
Охоте все профессии покорны. Охотничье братство объединяет руководителей государств, бизнесменов и военных, рабочих и крестьян. Я давно заметил, что среди белорусских охотников много врачей. Такая закономерность волнует меня, поэтому с этой темы мы и начали беседу с профессором, доктором медицинских наук, заведующим кафедрой урологии Белорусского государственного медицинского университета Александром Строцким.

— Александр Владимирович, я не занимался подсчетом количества врачей-охотников, но, знаю, их немало. Почему это увлечение так привлекает их? Может потому, что врачи-то как раз и могут оценить пользу охоты для здоровья человека?

— В принципе в вашем вопросе и заключен ответ: при большой психоэмоциональной и физической нагрузке на работе хочется, как говорят, разгрузиться. А что лучше всего для этого подходит? Конечно же, пребывание на природе. Прогуливаясь по лесу, особенно по осеннему, успокаиваешься, набираешься сил, да и о вечном есть время подумать. А с ружьем такие прогулки приобретают осмысленность: не просто радуешься дикой природе, а перед тобой стоит и конкретная цель — добыть зверя. Что же касается пользы для здоровья, то она очевидна. И стоит говорить не только о целебной силе самой дикой природы, но и о том, что в ней происходит. Ведь встречи на охоте, беседы на привале, обмен впечатлениями − неотъемлемая составляющая позитивного отношения к жизни, ощущения ее полноты. Я к охоте тоже пристрастился благодаря такой обстановке. Вначале возил на охоту тестя, а затем и сам взял ружье. С 1980 года — в обществе охотников.

— И какими были первые трофеи?

— Конечно же, как и у большинства начинающих охотников, утки. Тогда-то, стреляя по ним, и начинаешь понимать значение умелого владения ружьем. А то получается как: стрелял много, а результат никчемный. Стал больше тренироваться в тире, читать литературу, советоваться с опытными охотниками. Сразу осознал — подранков делать нельзя. Потом, после уток, навсегда в жизнь вошла загонная охота на кабанов. Когда начинается гон, ты замираешь, а услышав лай собак, воспринимаешь его как волшебные звуки. Стоишь на номере и в ожидании зверя сливаешься с природой. И неважно, добудешь зверя или нет. Даже если в год я делаю два-три выстрела (имею в виду стрельбу, конечно же, не дробью, а пулей), очарование охоты от этого меньше не становится. Сама атмосфера, обаяние людей, охотившихся с тобой… Это незабываемо.

— Да и сама подготовка к охоте…

— О-о, это же как минимум целая неделя работы: по десятку раз созваниваешься с товарищами, определяешь угодья, когда и на чем ехать. Удивительное время… Многое вспоминается… Но почему-то сразу на ум приходит первая лиса. В 1980-х лисиный мех пользовался популярностью, а добыть ее было удачей. И вот на одну из таких охот наша команда опоздала, что практически никогда не случалось. Я был за рулем, и после высказанных в мой адрес нелицеприятных эпитетов меня отправили в абсолютно неперспективное для охоты место. Более того, прямо сказали, вот мы поохотимся на лис, а ты нас потом заберешь. Отъехал километра три. Вышел, зарядил ружье, затем слышу с обратной стороны гон. Подошел поближе, но собаки, которые, по-видимому, гнали косулю, повернули. Повесил я ружье на шею и прохаживаюсь нога за ногу. И вот в метрах десяти от машины на меня выбегает лиса. Смотрим друг на друга. Потихоньку снизу поднимаю ружье и стреляю. Удачно стреляю. Положил лису в багажник и жду товарищей. Они пришли злые, недовольные, конечно же, бурчали. Мол, причина неудачной охоты в том, что поздно приехали, то есть во мне. «Но ведь кто-то стрелял. Кто?» − «Я», — отвечаю. Меня поднимают на смех, не верят. И только один старый охотник заинтересовался. Чтобы убедиться, мы подошли к машине, я ему показал трофей; как положено в таких случаях, налил рюмку…

Вспоминается одна удивительная охота на зайцев в Новогрудском районе. Выгнали тридцать двух косых. Но стреляли с умом, без излишеств. Поле там огромное — километра три, снег небольшой — идти было легко. Теперь зайцев меньше: на численности сказывается излишняя обработка полей, большое количество хищников, тех же лис развелось немерено. Никто их не стреляет.

— Какие охоты предпочитаете сейчас?

— Думаю, кабанья самая интересная. Теперь, знаете, как таковой ее уже практически нет… Но ничего, со временем ситуация изменится в лучшую сторону. С годами пристрастился к охоте с засидки. Приобрел карабин. Даже одного оленя-красавца добыл с вышки.

— А как вы относитесь к мнению некоторых охотников, категорически выступающих против охоты с прицелами ночного видения? Мол, нужно оставлять охотнику и животному одинаковые шансы.

— Так говорит тот, кто с ПНВ не охотился. Посидевший с ночником в засидке понимает, что это совсем иной вид охоты. И очень интересный. Днем ведь не увидишь такие забавы, игры животных, как ночью. Да и не торопишься стрелять, наблюдаешь за жизнью природы.

— Вероятность подранка тоже уменьшается.

— Этот аргумент очень существен. У меня во время ночной охоты подранков не было. Подранок — охотничий брак, это аксиома, как и то, что нельзя стрелять по движущемуся зверю. Если не беречь природу, то и на охоту нельзя будет ходить. Какой нормальный охотник выстрелит, к примеру, в косулю с детенышем? Человеку мало знать правила охоты, иметь приличное оружие, хорошую и удобную одежду, необходимо еще и соблюдать охотничий этикет. И настоящие коллективы воспитывают этику. Я видел, как люди делали замечания за неграмотный преждевременный выстрел, за неправильное поведение весьма высокопоставленным чиновникам. Ну что же это такое — стоим на номерах, а кто-то стреляет в пробегающего зайца?!

Однажды зимой по довольно глубокому снегу наша группа прошла за егерем на стрелковую линию, след в след. Стали на номера. Слышу, сосед бурчит. С чего бы это? И вдруг за спиной что-то зашуршало. Поворачиваюсь — огромный заяц! Он шел не по снегу, а по нашим следам. Шепчу: пошел вон, скотина, а то выстрелю. Ноль реакции! Как шел спокойно, так и пошел… Как-то осенью, во время загонной охоты на кабана, на меня за три метра вышла косуля. И тоже — глянула, спокойно ушла, встала на насыпи и смотрит мне в спину. Чувствуют животные свою безопасность…

— Думаю, в плане воспитания охотничьей этики многое зависит и от пропаганды, от нас, журналистов и литераторов.

— И от организаторов охот. Если перед охотой вас строят, проводят инструктаж (пусть ты его в сотый раз слышишь), показывают собак, говорят, где пройдет загон, кого можно стрелять, это впитывается охотником. Меня сводила судьба с егерями (особенно в Узденском районе), о которых можно смело говорить — это Пришвины в лесу. Они знают, где выйдет зверь, какой и когда. К сожалению, такого уровня знатоков леса становится меньше. Хотя нельзя сказать, что профессиональных егерей, охотоведов мало.

— Беседовать с доктором и не затронуть тему здоровья будет неестественно. Говорят, день, проведенный на природе, не засчитывается в прожитые годы. И, наверное, правильно говорят. То же касается и целебных свойств мяса диких животных. Или той же бобровой струи, о которой приходилось легенды слышать. Что скажете, Александр Владимирович, по этому поводу?

— На бобра я не охотился, но пробовал и его хвост, и мясо. По поводу бобровой струи могу сказать определенно: это хороший биологический стимулятор, поддерживающий защитные силы организма, иммунную систему, в том числе в ряде случаев и потенцию. Средство достаточно эффективное для заживления ран, для лечения хронических воспалительных процессов… Дичь надо уметь готовить, в противном случае — это испорченное мясо. Дичина же, бесспорно, полезна и вкусна.

— А какие регионы предпочитаете для охоты?

— Я стою на учете в Ошмянском районе, туда часто и езжу. Много хороших мест и в Минской области, профессиональные егеря в Осиповичском лесхозе. Везде охота хорошая, если правильно организована. Везде.

— И куда на открытие утиной охоты отправитесь?

— Планируем на Селяву.

— Что ж, ни пуха ни пера.