20/08/2015
0Изменения – точечные, централизация – абсолютная, детенизация – недостижима. Наталия Яресько, Фото УНИАН
«Косметический ремонт прогнивших стен» – так представители бизнеса характеризуют проект налоговой реформы, который в ближайшее время планирует подать Минфин на рассмотрение Кабмину и Верховной раде. Этот документ разработчики характеризуют как основу для радикальных трансформаций экономики: либеральную на первом этапе, но предусматривающую повышение нагрузки по мере роста отдельных секторов.
В понедельник Минфин опубликовал драфт налоговой реформы, с текстом можно ознакомиться здесь.
Работа над концептом новой налоговой реформы заняла несколько месяцев. «Превью», выложенное на сайте Минфина, занимает 10 слайдов, наполненных размытыми тезисами, условно поделенными на три подгруппы: упрощение – прозрачность – справедливость. Но бизнесмены – не самая удачная целевая аудитория для пафосных лозунгов. «В целом презентация написана достаточно общими понятиями в стиле «все будет хорошо», – констатирует Артур Сомов, финансовый директор «Карпатыгаз».
К разработке проекта, как следует из анонса Минфина, были привлечены представители общественности, бизнес-ассоциаций, эксперты. Правда, последние подтвердить вовлеченность в процесс не могут. «В прошлый раз, когда проводились изменения в Налоговый кодекс, нам удалось озвучить много правильных вещей. А сейчас у нас нет контакта ни с Минфином, ни с ГФС по рабочим группам относительно налоговой реформы», – указывает Андрей Перетяжко, первый вице-президент страховой компании «АХА-Страхование».
Среди наиболее значимых новаций (таковых объективно немного), замеченных в презентации – отмена спецрежима по НДС для сельхозпроизводителей, урезание прав 3-й группы плательщиков единого налога, сокращение газовых рент (но лишь для незначительной части рынка). При этом Налоговая получает широкие полномочия по трактовке статуса некоторых хозяйственных операций, в том числе – в части экспорта.
Отдельный подраздел посвящен акцизной политике – будет пересмотрен механизм расчета и взыскания этого налога, а ставки в течение пяти лет должны приблизиться к европейским. «Конечно, это самый простой путь наполнения бюджета, – солидарен с Минфином Юрий Яковенко, председатель правления Eavex Capital. – Но поскольку при этом увеличивается цена для конечного потребителя, нужно очень аккуратно такие меры принимать. В свое время налоговики убили пивную отрасль повышением акцизов».
Также в презентации не забыли обязательные, рассчитанные на широкие слои общества элементы – налогообложение недвижимости и автомобилей. В контексте запроса общества «пусть богатые платят» предложена повышенная нагрузка на транспортные средства стоимостью от 1 млн гривен (без уточнения расчетного курса) и квартир и домов от 350 и 500 кв. м. «Это просто профанация. Изменение формулировок под видом реформы», – прокомментировал представитель одной из крупнейших бизнес-ассоциаций.
Скорее, документ обращает внимание на то, чего там нет – а там нет рецепта от наиболее тяжелых болезней украинской экономики: завышенной нагрузки на фонд оплаты труда, борьбы с тенью, расчетного механизма таможенных цен и многого другого, что волнует представителей реального сектора.
С детальным перечнем наиболее очевидных узких мест в украинской системе налогообложения можно ознакомиться в колонке для Forbes Владимира Котенко, руководителя налогово-юридического отдела Ernst&Young. «Реальный сектор, генерирующий ВВП, заслуживает того, чтобы к нему прислушивались. В противном случае страну ждет бизнес-эмиграция, когда наиболее активный слой населения предпочтет работать в других государствах», – предупреждает ресторатор Геннадий Медведев.
Forbes, в отличие от Минфина, обращается к бизнесу. Итак – к чему же приведут предложенные налоговые изменения?
Юрий Яковенко, председатель правления Eavex Capital
В презентации [проекта Налоговой реформы] абсолютно ничего не сказано о либерализации, уменьшении налоговой нагрузки. Основные изменения, перечисленные в проекте, касаются администрирования. Также я не увидел предложений по решению наиболее актуальных проблем украинской экономики – существенное снижение нагрузки на фонд оплаты труда, ЕСВ и подоходный налог. Это категорически сильно нужно уменьшать, без всяких условий, просто снижать и все, поскольку это самое действенное средство борьбы с теневой экономикой.
Бросилось в глаза, что нет программы поэтапного снижения налоговой нагрузки. Как минимум настораживает отмена спецрежима налогообложения для сельхозпроизводителей. Достаточно серьезно пострадают небольшие сельхозпроизводители, и меньше всего – трейдеры (при условии возврата экспортного НДС). Понятно, что это делается под давлением МВФ, но давайте не будем забывать, что в Европе достаточно большие дотации идут сельхозпроизводителям, которых в Украине не предвидится.
Также разработчики пишут про тонкую капитализацию. Да, это общемировая практика, и вероятно, ее необходимо внедрять. Но давайте разберемся, так ли это важно на текущем этапе? Сегодня важно разобраться с монополизированными отраслями. Нужно бороться с трансфертным ценообразованием. Если мы будем бороться с теневой экономикой и заставим платить по нынешним ставкам, бизнес просто не потянет. При борьбе с тенизацией экономики параллельно должно идти уменьшение ставок налогообложения по всем видам налогов.
Александр Бакуменко, замглавы комитета ВР по вопросам аграрной политики и земельных отношений
В случае аннулирования специального режима налогообложения НДС для сельскохозяйственных товаропроизводителей в аграрном секторе наступит системный кризис. Вот лишь некоторые его последствия, основанные на наших расчетах.
Сельскохозяйственные предприятия будут лишены более 19 млрд гривен оборотных средств.
Произойдет резкое сокращение объемов производства, особенно в области животноводства – на 25-30%, что приведет к закрытию значительного количества предприятий и сокращению рабочих мест в диапазоне от 60-100 тыс. человек. Фонд заработной платы в отрасли снизится более чем на 1,3 млрд гривен.
Потери экспорта продукции АПК составят $1,5-2 млрд ежегодно. То есть произойдет потеря валютной выручки, усиление давления на курс национальной валюты и углубление дефицита торгового баланса.
Инвестиционная привлекательность практически будет нулевой.
Важно понимать, что аграрная отрасль – это не только сектор экономики (благодаря которому, очевидно, придется возвращать международные кредиты), а прежде всего фундамент продовольственной безопасности страны. В случае рецессии в этом секторе придется импортировать продовольственные продукты по ценам, значительно выше отечественных.
Геннадий Медведев, владелец ресторанов Grill do Brasil, Starburger
В предложениях, озвученных Минфином, есть положительные стороны – намерения по исправлению целого ряда минусов в налоговой системе. Но в самой презентации в целом есть большой минус – не учтены предложения реального сектора. Я был на обсуждении рабочей группы в Минфине, где озвучивал идею по реформе ресторанной индустрии. Но ни одну из наших идей на вооружение не взяли.
Это минус, потому что реальный сектор, генерирующий ВВП, заслуживает того, чтобы к нему прислушивались. В противном случае страну ждет бизнес-эмиграция, когда наиболее активный слой населения предпочтет работать в других государствах.
Если нас, бизнесменов, не слушать сегодня – Украина неминуемо станет сырьевым придатком Европы, так как предпринимательство никого не интересует, а разбогатеть законно никто не сможет.
Артур Сомов, финансовый директор «Карпатыгаз»
В целом презентация написана достаточно общими понятиями в стиле «все будет хорошо».
Что касается самого больного для нашей компании вопроса – снижения рентных ставок, то в презентации действительно предусматривается революционное снижение с 55% и 28% (для скважин до 5000 м и свыше 5000 м) до уровня 29% и 14%. А с 1 января 2018 года предусматривается снижение вообще до 20% и 10%. Но… эти снижения касаются только почему-то «предприятий», которые платят в данный момент ренту 55%, то есть частных газодобывающих компаний. Однако они никак не распространяются на договоры о совместной деятельности, и, главное, «Укргаздобычу», которые совокупно добывают около 80% всего природного газа в Украине.
Таким образом, такое снижение ставок действительно может и должно привлечь иностранных инвесторов в газодобывающую отрасль в Украине (если не брать во внимание другие риски – ситуацию на востоке страны и т.д). Однако оно по-прежнему содержит дискриминационные нормы в отношении договоров СД, и, в общем-то, на наш взгляд, окажет слабое влияние на рост добычи природного газа в Украине.
По-хорошему, необходимо уменьшать ставки для всех игроков рынка. Иначе все это похоже на какой-то косметический ремонт старых прогнивших стен.
Андрей Перетяжко, первый вице-президент страховой компании «АХА-Страхование»
У нас ситуация с налоговой реформой странная, потому что страховой рынок в процесс обсуждения не вовлечен. В прошлый раз, когда проводились изменения в Налоговый кодекс, нам удалось озвучить много правильных вещей, и некоторые из них пролоббировать. В прошлом году Украинская федерация страхования была в рабочей группе Минфина, мы готовили материалы, были на более десяти заседаниях.
А сейчас у нас нет контакта ни с Минфином, ни с ГФС по рабочим группам относительно налоговой реформы. Хотя со своей стороны мы готовы показывать лучшие европейские практики по налогообложению и рекомендовать, как рациональнее всего имплементировать их в Украине.
Леонид Рубаненко, глава Союза налоговых консультантов
Презентация – презентацией, концепция – концепцией, но хотелось бы увидеть законопроекты. Есть в презентации много всего хорошего и прогрессивного, но там есть и несколько минусов, которые могут все хорошее перечеркнуть.
Есть вопросы, например, к тому, что Минфин предложил снизить ставки ренты, но при условии выполнения инвестиционных договоров. Однако какие это договоры – новые, старые или утвержденные каким-то органом – непонятно. Получается, все дается на откуп чиновнику.
Также, согласно предложениям Минфина, если ты хочешь оспорить действия налоговиков, ты должен оформить банковскую гарантию или депозит. Это совершенно несправедливо по отношению к бизнесу, и это коррупционный механизм.
Александр Горбуненко, финансовый директор Burisma Holdings
Что мы имели до выхода сегодняшней презентации? Проект закона 2352а, к которому был ряд серьезных замечаний со стороны независимых добывающих компаний с операционной деятельностью в Украине.
Во-первых, предложенная законопроектом логика разделения на «старую» и «новую» добычу за счет введения определения «инвестиционный проект», суть и правила применения которого отсутствуют в законодательстве, на практике практически невозможна.
Поэтому предлагается использовать один налоговый режим для компаний, которые занимаются добычей газа. При этом – с 01.10.2015 снизить ставки до уровня: рента 14/29% вместо 28/55% одновременно с обычным действующим налогом на прибыль 18%, а с 01.01.2016 по 31.12.2017 (в переходной период) дать возможность всем добровольно, но не позднее окончания периода, перейти на новый режим – и тут возникает три варианта:
10/20 + 18% налог на прибыль + дополнительный налог на прибыль 30% (так сейчас в проекте)
10/20 + 18% налог на прибыль + дополнительный налог на прибыль 10%, или
8% (единая ставка для ренты) + 18% налог на прибыль + дополнительный налог на прибыль 20%
Третий вариант будет наиболее приемлем для отрасли и наиболее близок к рекомендациям IHS, которые совместно с представителями отрасли и рабочей группы Минфина разработали и положили в отчет для премьера и Яресько в июне этого года перед конференцией.
Во-вторых, проект закона и логика новой системы рождают проблему, связанную с попутными продуктами. Закон, снижая ренту на газ, оставляет без изменений текущую ставку для нефти и конденсата (45%), и при этом добавляет дополнительный налог на прибыль – это ухудшает экономику конкретно по этим продуктам. А в случае если конденсатный фактор или объем попутной нефти достаточно высокий (20-30% и более), может негативно влиять на экономику целого месторождения и добытчика в целом.
Идеального решения пока нет – нужно отдельно прорабатывать с юристами и бухгалтерами. Но в качестве идеи, в случае если рента на нефть и конденсат не будет снижена, разрешить компаниям применять корректировку на сумму ренты, уплаченной по ним, и на сумму выручки от реализации этих продуктов. Есть опасение, что вопрос снижения ренты на нефть затрагивает интересы крупных госкомпаний, находящихся в руках известных предпринимателей, и может вообще привести к тому, что закон не пройдет в сентябре.
Почему может затронуть? Потому что в настоящий момент в нашем законодательстве есть коллизия – нет четкого разграничения между попутными нефтью и конденсатом и такими, которые добываются как основной продукт (в спецразрешениях пишут и так, и так).
В-третьих, формулировка относительно средневзвешенной импортной цены более-менее адекватная. По крайней мере, это не хуже, чем текущая граничная цена НКРЭКУ, поскольку, по сути, последняя рассчитывается на основе импортной цены. Ранее это была почти на 100% цена «Газпрома», теперь она будет зависеть от многих переменных в своей формуле. Теперь цену можно будет оспорить, но и цену НКРЭКУ тоже можно, в теории, оспорить, ведь у комиссии официально на руках даже нет копии контрактов с нашими внешними поставщиками, так как их официально держат в секрете.
Чтобы процесс [реформы] не оказался похожим на выкрики из толпы, нормативная база и суть изменений должны быть проработаны вдоль и поперек с участием профессионалов из отрасли и экспертов с международным опытом
В-четвертых, принцип отнесения расходов на капитальные затраты, которые будут учитываться при расчете базы налогообложения для дополнительного налога на прибыль – в настоящий момент в проекте закона речь идет только о 70% от некоторых материальных затрат на некоторых этапах разработки месторождения, и не идет о нематериальных (например, сейсмика или интерпретация).
Скорее всего, это банальная безграмотность авторов, и мы должны просто внести поправку, в которой укажем все разумные капитальные затраты, которые относятся к процессу добычи углеводородов.
В-пятых, момент оплаты ренты – предложение изменить норму и постановить, что рента оплачивается по факту реализации газа. При этом начисление происходит на основе цены реализации, если она находится в диапазоне +/- 10, или 15% от средневзвешенной импортной цены. Если цена реализации отличается на большую сумму, тогда от средневзвешенной – подобная практика есть в мире, и она создает лучшие условия для добывающих компаний.
И, наконец, со стороны некоторых коллег по отрасли, у которых есть СД между участниками без доли государства, озвучивалось предложение о том, чтобы новая система налогообложения применялась к таким СД, а не вынуждала их на выбор платить 70% либо останавливать деятельность.
Что мы имеем сейчас – после публикации презентации? В части основных параметров – размера рентных платежей – мы имеем подтвержденное на цифрах намерение вернуть ставки до уровня 29/14, практически идентичного ставкам прошлого года (были 28/15), тем самым исправив роковую ошибку, в результате которой отрасль уже просела на четверть, а в части своего потенциала – потеряла минимум два года в развитии.
Также мы имеем неоцифрованную формулу нового современного подхода, который вступит в силу с 2018 года, с одной стороны, ставки ренты известны – 10% и 20%. С другой – непонятно, о какой ставке надбавки к налогу на прибыль идет речь. Скорее всего, Минфин услышал мнение, замечания и предложения отрасли, но еще не завершил свою домашнюю работу (по указанным выше шести пунктам), поэтому воспринимать презентацию как отражение финальной позиции ведомства – рано.
Тем не менее, наша компания, как, я уверен, и другие представители газодобывающей отрасли, позитивно относится к реформаторским заделам и намерениям, которые взяты со стороны Минфина. От их качественной реализации зависит будущее экономического развития нашей страны, что, в свою очередь, влияет на ключевые процессы в остальных сферах жизни. Но мы подчеркиваем, что для того чтобы процесс не оказался похожим на выкрики из толпы, нормативная база и суть изменений должны быть проработаны вдоль и поперек, с участием профессионалов из отрасли и экспертов с международным опытом.
Ольга Богданова, управляющий партнер OMP accounting and audit service LTD
Не успели плательщики отчитаться по только что переписанному третьему разделу НКУ, как Минфин в качестве шага по установлению справедливости восстанавливает требование относительно наличия связи с хозяйственной деятельностью для расходов, учитываемых в целях налогообложения налогом на прибыль.
В 2015 году были повышены пороги выручки и объемов контролируемых операций в целях определения круга плательщиков, подпадающих под сферу требований законодательства о трансфертном ценообразовании. А Минфин предлагает устранение порога для операций, подлежащих контролю по трансфертному ценообразованию.
Убытки бизнеса от «эксперимента СЭА НДС» (система электронного администрирования НДС), скорее всего, будут увеличены в результате требований Минфина оформлять банковскую гарантию/депозит как предпосылку для обжалования налоговых начислений к Государственной фискальной службе в суде, в условиях одноуровневой процедуры административного обжалования (то есть только на уровне ГФС Украины).
Также тревожит внедрение системы контроля над уплатой акцизного налога при производстве и обращении топлива путем применения акцизной накладной. Такая акцизная накладная будет составляться при осуществлении всех операций по реализации топлива на внутреннем рынке с обязательной ее регистрацией в отдельном реестре (за небольшими исключениями).
В целом не следует ожидать облегчения ведения бизнеса и снижения налогового давления. Концепция построена по «принципу компенсаторов» и не делает ставку на детенизацию, а это значит, что уменьшения ставки/базы по одному налогу/сбору будут просто переведены на другие. Так, например, потери от снижения ставок ЕСВ и НДФЛ будут компенсированы за счет отмены спецрежима по НДС для аграриев и постепенного повышения акцизов согласно 5-летнему графику.
«Переписывание» отдельных норм Налогового кодекса не решит проблему фискального давления, потому что концепция Минфина не предусматривает сокращения государственных расходов в соответствии с возможностями экономики и отмену индикативных показателей поступлений.
Владимир Котенко, руководитель налогово-юридического отдела E&Y
Этот документ не нужно воспринимать как окончательный план действий – в нем не затрагиваются те проблемы, которые сам Минфин признавал приоритетными (в первую очередь, радикальные изменения в части ЕСВ и НДФЛ). Соответственно, от Минфина могут и должны появиться и другие, более серьезные документы.
Презентованный документ – это скорее часть обязательной рутинной программы по вычитке и исправлению явных пробелов, которые есть в существующем нормативном массиве, то есть своего рода housekeeping, упражнение в принципе полезное, но которое на реформу «не тянет».
Вообще, знакомство с документом оставляет ощущение холодной («консультантской») отстраненности авторов от обсуждаемых проблем и увлечения формальной стороной вопросов: уточнить формулировки, переставить пункты и так далее.
Так случается, когда проблема, которую пытаются решить, известна с чужих слов, а не прочувствована более персонально. Впрочем, в этом суховатом и теоретическом документе проскальзывают простодушно-искренние пассажи – например, предложение вернуть концепцию «связи расходов с хозяйственной деятельностью» в налог на прибыль, что явно является продуктом бюрократической мысли.
