02/05/2015
0Как добровольные помощники и журналисты дадут возможность людям с зарплатой в 30 тыс. грн разгромить коррупцию, знает Артем Сытник, директор Национального антикоррупционного бюро
16 апреля, фактически через год после прихода к власти людей, обещавших сделать борьбу с коррупцией главной государственной задачей, в Украине наконец-то запустили Национальное антикоррупционное бюро (НАБ). В этот день президент Петр Порошенко назначил его директора — Артема Сытника. Теперь дело за малым — чтобы шеф бюро с помощью специальной комиссии укомплектовал его семью сотнями сотрудников: детективами, начальниками отделов и своими замами. Затем вся эта антикоррупционная армия примется чистить ряды отечественных чиновников.
Сытник был одним из претендентов на этот пост, прошел долгий и тщательный отбор специального общественного совета. За его плечами немалый опыт: работал в прокуратуре Кировоградской области, возглавлял следственный отдел Киевской областной прокуратуры, откуда в 2011 году уволился, по его словам, из-за несогласия с политикой режима Виктора Януковича.
Философ и историк Ярослав Грицак, один из членов отборочного совета, объяснил, чем хорош Сытник. Тот, мол, “очень низкого” социального происхождения, за ним нет партийных связей или чьего-либо патроната, зато есть ряд раскрытых им сложных дел. “Еще один момент, который рациональному объяснению не поддается — язык его тела и жестов. Было что-то очень искреннее и подкупающее”,— говорит Грицак.
Оценить самого Сьггника и язык его жестов НВ смогло в Украинском доме, на выставке военного фотографа Сергея Лойко. Здесь, в окружении портретов киборгов из Донецкого аэропорта, глава НАБ поведал о детективах с зарплатой в 30 тыс. грн, которые попытаются остановить миллионные коррупционные потоки.
— Какая цель Антикоррупционного бюро, кто его “клиенты”?
— Согласно закону, граничное число работников бюро — 700 человек, 500 из которых — госслужащие. Наверное, не стоит питать иллюзий — несколько сотен людей не перевернут страну. Но мы рассчитываем на поддержку всей общественности. Одна из идей, которая крутится у меня в голове,— пока будет работать конкурсная комиссия по отбору кадров в НАБ, мы хотим создать консультативную группу, в состав которой включить представителей ФБР, наших экспертов и членов общественных организаций. Они будут нарабатывать аналитический материал для будущих детективов. Чтобы детектив не пришел на голое место и не начал с нуля, а получил наработки, к примеру, по тем же госзакупкам.
— Каков процесс отбора в НАБ?
— Создается конкурсная комиссия, куда делегируются три представителя общественного совета. Проводится отбор в два этапа: квалификационный экзамен и собеседование. Первый для детективов — самый сложный, он состоит из трех частей: общее тестирование, психологическое, затем проверка способностей. Будет проходной балл, и тот, кто его преодолел, попадет на собеседование и пройдет люстрационную проверку. Комиссия определит победителей и передаст директору для утверждения.
— Недавно работающий в Украине на посту заместителя генпрокурора Давид Сакварелидзе заявил, что ему уже предлагали миллионную взятку. А вас когда-нибудь пытались подкупить?
— Я не могу сказать, что не предлагали, да вы бы и не поверили. Конечно, предлагали, и очень часто. Например, по расследуемому мной делу заместителя мэра города Вишневое предлагали $200 тыс. И это даже не за закрытие дела, а за освобождение из-под стражи.
В принципе, 99% работников правоохранительных органов, которые занимаются реальным расследованием, сталкиваются с давлением каждый день. К сожалению, много кто уступает. И я очень рад, что закон про Национальное антикоррупционное бюро выписан так, что общественность будет принимать участие в нашей работе. И что при НАБ, кроме общественного совета, создадут подразделение внутренней безопасности, которое будет мониторить жизнь работников бюро.
— Каким образом?
— При Кабмине создается Агентство по предотвращению коррупции. Эти два органа — агентство и бюро [НАБ] — будут иметь доступ ко всем базам данных, администратором которых является государство. Что имеется в виду? Имущественный реестр. В режиме онлайн можно будет видеть все — кто и что купил, как потратил деньги. Если еще заручиться поддержкой Госфинмониторинга, то каждое лицо — физическое и юридическое — будет просматриваться. Если работник Нацбюро покупает себе квартиру в центре города, приезжает на Bentley или у него где-то светится миллионный счет — все будет контролироваться.
— Но ведь в Украине все записывают на родственников, жен, тещ?
— Есть такая замечательная статья Уголовного кодекса 368 со значком 2 — называется она “за незаконное обогащение". Если ты ничего не имеешь, устанавливается круг лиц, которые связаны с тобой. При мониторинге жизни чиновников и работников бюро будем ориентироваться именно на эту статью.
— А кто будет контролировать ваши внутренние службы контроля?
— Так, как я понимаю закон об Антикоррупционном бюро, участие общественности — хочу я этого или нет — будет максимальным. Общество у нас готово для того, чтобы не допустить коррумпированности органа. И самое главное — зарплаты.
— О каких суммах идет речь?
— Детектив будет получать около 30 тыс. грн. Начальник отдела — 50 тыс. грн [у самого директора — 60 тыс. грн]. То есть на Bentley не хватит, но нам и не нужно ездить на супермашинах. Я считаю, что если платить людям такие деньги, то с них можно и спрашивать за работу.
— Как будете защищать детективов от давления извне?
— У нас будет отделение быстрого реагирования для защиты как участников следствия, так и работников бюро. Если мы увидим, что на какого-то детектива давят или пытаются подкупить, то сможем в оперативном порядке принимать меры. А чтобы несколько уменьшить прессинг на конкретного человека, скорей всего, мы будем проводить расследования группами.
— Наибольшее давление будет на вас. Не боитесь, что сломаетесь?
— Мы построим такую институцию, в которой оказывать давление на директора или первого заместителя просто не будет смысла,— подключим к расследованию многих сотрудников, имеющих самостоятельный процессуальный статус. То есть я, как директор бюро, не имею права давать указание детективу — он процессуально самостоятелен, подчиняется антикоррупционному прокурору. И если я детективу буду давать незаконное указание, он обязан его не выполнять.
— Главные направления работы НАБ?
— Госзакупки и суд. То есть пока мы не наведем порядок в судебной ветке власти, толку не будет.
— С закупками все понятно — разбирай финансовую часть. А вот с судьями — как понять, что человек в мантии — коррупционер?
— Приходим к судье и задаем вопрос: откуда у тебя 18 квартир? Мы не будем их ловить на конкретных делах. Будет работать агентство при Кабмине, которое, надеюсь, станет также основным источником информации для нас. И если судья не может пояснить — мы возбуждаем дело. И возможный вердикт — до десяти лет лишения свободы.
У нас будет call-центр с постоянно работающими людьми, которые собирают информацию. Например, вы звоните и говорите: вот судья Иванов ездит на Bentley, имеет десять квартир. Если разница между задекларированными доходами и тратами больше 50 тыс. грн, то это уже состав преступления. То есть судью не нужно ловить на взятке, хотя и этим будет заниматься отдельный криминальный отдел. Но расходы легче добыть и проверить. Рассчитываем на журналистов, которые проводят расследования. Скажем, программа Haui rpoшi — есть [уже готовая] аналитика, документы, бери, расследуй, отправляй в суд.
— Вашим первым заместителем стал Гизо Углава, бывший заместитель главного прокурора Грузии. Почему выбор пал на него?
— Он входит в группу по реформированию прокуратуры. Предложил включить в закон доступ ко всем базам данных. Человек в своей стране своими руками делал то, к чему мы стремимся.
У нас в судах следователи ходят с такими кипами бумаг, килограммами носят. Чтобы следователь чихнул — нужно сходить в суд. И не просто сходить, а отксерить кучу всего, простоять там в очереди — в Апелляционном суде ее занимают с 5 утра, чтобы получить разрешение на свои действия. Например, для ареста имущества подозреваемого нужно 10-15 суток, а подозреваемые в это время и могут имущество продать.
— И сейчас что-то изменится?
— Теперь у директора бюро новые полномочия — в критических случаях накладывать арест по своему решению с согласованием у прокурора. То есть можно арестовать на 72 часа с дальнейшим обращением к суду.
Кстати, в Грузии я видел, как работает электронное судопроизводство, когда все необходимое можно в любой момент распечатать или просмотреть. Например, руководитель отделения детективов в командировке, и благодаря электронной документации он в курсе всего, что происходит по делу. И может давать указания своим подчиненным. Или увидеть, что по делу ничего не делается, и принять какие-то меры.
— Вы сами отбираете себе заместителей или кто-то участвует в этом процессе?
— В законе прописано, что заместителей определяю я сам в границах тех ограничений, которые есть.
Основное ограничение, которое критикуется представителями правоохранительных органов — в переходных законах есть пункт: нельзя принимать людей, которые последние пять лет работали в специальных подразделениях по борьбе с коррупцией. Речь об отделе “К" СБУ, УБОПе, также в структуре прокуратуры были специальные подразделения, которые боролись с коррупцией.
Кроме того, претенденты на пост моего заместителя должны пройти специальную проверку, которую прошел я.
— Кстати, о проверках: в декларации вами указана заработная плата за прошлый год в размере всего 23 тыс. грн. Не мало?
— У меня в целом задекларировано 223 тыс. грн моего дохода и 123 тыс. грн дохода жены. Общий доход 346 тыс. грн. Мне кажется, этого вполне достаточно.
— Заработали адвокатской деятельностью?
— Просто журналисты берут одну цифру и комментируют, но не говорят об общей. 2014 год был сложный. Я продал земельный участок, в декларации об этом сказано. Моя жена работала юристом, все источники дохода четко указаны.
— В СМИ были сообщения о вашей связи с Юрием Гайсинским, тестем скандального мэра Харькова Геннадия Кернеса. Может, вы и с Кернесом ведете общие дела?
— Сейчас уже говорят, что у меня 21 год адвокатского стажа, я семь раз ездил в Москву, два раза был разведен. Жена очень удивилась этому. Иногда пишется полная несуразица.
В Москву я не ездил. 21 года у меня стажа нет — мой возраст 35 лет. Что касается Кернеса — с ним не знаком лично. Я работал у Юрия Гайсинского, и, насколько знаю, есть какая-то связь его дочки с Кернесом, официальная или нет [дочь Гайсинского замужем за Кернесом]. Но с мэром Харькова я лично не знаком.
— Что успеете сделать за первые 100 дней на новой должности?
— 100 дней — это начало полноценной работы детектива. Если бы я сказал, что будет обвинительный приговор в отношении какого-то министра, то это был бы обычный популизм. Мы должны понимать, что процедура конкурса [отбора сотрудников] сложная, и если поспешить, сделать ее формальной, то вся идея утрачивает смысл. Если говорить по закону, президент вручает мне указ, и я сам начинаю работать. Скажем, для того, чтобы я назначил первого заместителя, мне нужно было разработать структуру и штатное расписание. Это все делал я лично, потому что других работников пока нет.
ОТБОРНЫЙ КАДР: Прежде чем Президент (слева) сделал Сытника (справа) главой НАБ, последний прошел сито специальной комиссии
Максим Бутченко
