Расшевелить болото

Десять депутатов, никогда ранее не бывшие парламентариями, делятся первыми впечатлениями от правил и порядков Верховной рады (ВР) и говорят о том, что бы они хотели изменить — как в ВР, так и в Украине

Зал заседании украинского парламента с его знаменитым прозрачным куполом видел многое — принятие Конституций, воодушевление от двух Майданов, голосование за диктаторские законы, драки, блокирование трибун и прочее.
Не видел он лишь такого количества новых лиц — более половины от общего числа депутатов, которые прошли в Верховную раду нынешнего созыва. Эти люди зачастую вообще не имели отношения к большой политике. Но зима 2013-2014 года круто изменила их судьбы, выведя их вначале на Майдан, а затем испытав войной, чтобы в конце концов они оказались под куполом.
Новые лица пришли в ВР на волне желания большинства украинцев коренным образом изменить систему госуправления. И именно у них есть наибольшие шансы на то, чтобы провести подобные преобразования.
Чтобы узнать, с чем эти неофиты столкнулись в парламенте и что хотели бы изменить в Раде и стране. НВ задало десяти из них по три вопроса.

 

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Что меня поразило — это бутафория в деятельности парламента, по крайней мере, в первые дни, когда я там присутствовал. Решения принимаются с нарушениями. Какие-то минутные, очень общие выступления фракций — и все. Меня поразило, что парламент все делает кнопкой “одобрямс". А второе — удивило фактическое отсутствие (временное, надеюсь) оппозиции, которую признает коалиция. Если Оппозиционный блок, конечно же, не стоит признавать оппозицией, то это не означает, что нужно ставить точку и говорить, что вообще оппозиции у нас нет. Она есть в виде тех мажоритарных депутатов, которые не вошли в коалицию. Может, при этом они поддерживают Украину, но не согласны с тем, что происходит.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Нарушение коалиционного соглашения и регламента является неписаным, негласным правилом парламента, которое, наверное, всегда действовало. Оно доминирует над гласными правилами.
В работе Рады я бы ввел электронный документооборот. Нам постоянно раздают бумагу, таким образом уничтожая по полкило древесины в день на каждого депутата. Это анахронизм. С одной стороны, получается дефицит данных — на самом деле не дают той информации, которую должны давать. Например, в день голосования по Кабмину не было всей информации по членам правительства. С другой стороны, это все если и дается, то в последний момент — тетенька прибегает и выдает перед голосованием какие-то документы.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Я инициирую новые законопроекты касательно трех пунктов: Киева (навести порядок в столице), милиции (приструнить правоохранителей), АТО.

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Меня огорчает то, что люди договариваются об одном, а делают совершенно другое. Мы встречаемся в кругу
депутатов, говорим, обсуждаем, сходимся на том, что не голосуем или не допускаем в комитеты людей с бэкграундом голосования за диктаторские законы 16 января. А потом, когда наступает момент принять решение, то в присутствии президента (лидера БПП) депутаты, находясь под его влиянием, от этих намерений отказываются.
Фактор личного влияния Петра Порошенко очень высокий, и многие депутаты теряют свое личное я, когда находятся рядом с президентом.
Хотя в то же время меня порадовало, что в парламенте есть люди с убеждениями, принципами. Они, например, не молчат. Есть люди, для которых принципы важнее, чем должность.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Я бы ввел наказание за неперсональное голосование. Понимаете, зарплата для депутатов не является чем-то важным, но для них важен статус и присутствие в руководящих органах. Или, например, запрет на присутствие в парламенте для депутатов не является чем-то критичным. Поэтому кнопкодавов можно лишать статуса руководителей комитетов или исключать из групп межпарламентских ассамблей, потому что многие за это борются. Если депутат окажется кнопкодавом, то потеря такого статуса может быть для него болезненной.
Также наказанием может быть лишение права быть докладчиком по каким-то законам — многим депутатам нужно это право, ведь это повод для пиара.
Каждое нарушение должен рассматривать регламентный комитет и выносить наказание. Потому что фраза я прошу прощения, мне кажется, осталась в прошлом созыве. А в этом все должно быть иначе.
У нас было всего три заседания с новым спикером. Но что я заметил — это попытки людей из прошлых созывов навязать свои преимущества новичкам. В определенном смысле дедовщина. Пытаются доказать, что они раньше занимались по какой-то теме, а вы тут новенькие, поэтому тема остается автоматически за ними, а вы ищите, чем заниматься вам.
Это как бы такое высокомерие.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

Я вижу, что началась гонка законопроектов,— депутаты начинают их штамповать. Мне кажется, это не тот случай, когда нужно соревноваться на скорость. Можно за весь созыв внести пять законов, но они существенно повлияют на развитие страны, не будут просто эффектными или узкопрофильными.
Я, например, в этой гонке решил не участвовать, потому что она в определенном смысле лишена содержания. У нас были определенные встречи с организациями, которые занимаются антикоррупционной деятельностью, обсуждалось, что мы можем вносить поправки в связи с принятием антикоррупционного пакета. Это то, что назревает. Или, например, имплементация реестра прав на имущество.
А из законодательных речь шла о реестре земельных участков — чтобы он был открытым, и все лица или организации, владеющие земельными участками, были известны. Не только журналисты, которые пишут о коррупции, но и любой гражданин, который приобретает земельный участок, будет знать, кто был его владельцем, как он переходил из рук в руки. Но это более концептуальные вещи, они еще не прописаны в законах.
 

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Дикость в том, что там идет война, а тут делят должности. Обман в том, что коалиция о чем-то договаривается, но до конца не держит слово.
На войне проще: там сказал — сделал, мужик, офицер держит слово, а здесь нет — все замешано на лжи и подлости. Например, как было при распределении парламентских комитетов: как только по Кабмину проголосовали, начали уже комитеты (кандидатов на их руководство) переигрывать.
Возмущает, что люди, которые профукали Крым и восток страны, сейчас прошли снова в Раду, возглавляют правительство, занимают ключевые должности. Когда меня, боевого офицера, ставят в комитет (по вопросам нацбезопасности и обороны), то те люди, которые профукали, становятся главой комитета (Сергей Пашинский, глава Комитета по нацбезопасности, бывший руководитель Администрации президента и представитель партии Арсения Яценюка Народный фронт). Люди, бежавшие с поля боя с пулей в заднице, кричат, что они будут смотреть за армией. Это те милиционеры, которые не воевали, отличились на зачистках, не имеют ни одного боевого приказа, будут потом рассказывать боевым частям, где их место? Для меня это тоже дико.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Негласные порядки, которые понравились,— с трибуны можно говорить все, что хочешь, но при этом откровенного поливания друг друга грязью я не заметил.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Первый закон мы уже зарегистрировали — о защите военнослужащих и добровольцев. Вкратце: нужно учесть всех добровольцев, которые принимают участие в боевых действиях. Тот же Правый сектор.
И второе: нужно учесть, чтобы некоторые участники АТО, те, кто стоял на блокпостах, отличались от тех. кто реально воевал и штурмовал населенные пункты и позиции.

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Есть места, где люди набираются добра, и каждый по-своему выбирает эти места. Кто-то ходит в церковь, кто-то находится среди людей с правильной энергией. В Раде этого нет, там — тотальный цинизм. Что мне не нравится, так это то, что после Майдана не все понимают — нужно меняться и показывать стране новую политику. Многие депутаты не осознают, что идет война. Очень тяжело смотреть, что на востоке Украины погибают люди, а тут в кулуарах — хи-хи, ха-ха, обсуждают фильмы. Эго не к месту совсем.
Больно смотреть, что люди, идущие на выборы, создали себе образ таких порядочных и болеющих за Украину. А как только зашли в Раду, показали свое истинное лицо.
Но есть и позитив — пришло много волевых людей, идейных. Честно говоря, думаю, что за ними — будущее нашей страны.
А если говорить о себе, то я не могу подать руку незнакомому человеку в Раде. Иногда депутаты подходят и здороваются. А я спрашиваю: откуда вы, из какой партии? Мой принцип такой — я не могу подать руку людям, которые довели страну до того, что там, на востоке, умирают мои побратимы.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Поменял бы в первую очередь работу парламента: чтобы все находились на заседании, а за прогулы — два, три пропуска — отзыв мандата.
Дальше — ответственность за личное голосование. Кстати, уже зарегистрирован такой законопроект — наказание от пяти до восьми лет (за кнопкодавство).
Я бы открыл Верховную раду для людей, чтобы был свободный проход. Чтобы обычные люди приходили, смотрели, как на самом деле работают нардепы. Ведь на (телешоу) Шустер Live один политик другого грязью обливает, а в кулуарах они обсуждают общие бизнес-интересы.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Сейчас я нарабатываю идеи по законам. Одна из них — это путь к реформированию МВД. Основные три тезиса, которые нужны милиции: люстрация, правильная схема управления и социальное обеспечение работников.
Для меня есть и принципиальные вопросы — убрать депутатскую неприкосновенность, ввести уголовную ответственность за предательство государственных интересов, возможность отзыва народного депутата, импичмента президента. То есть убрать все механизмы, позволяющие узурпировать власть.
А в целом в стране нужно с нуля все строить. Во всем — в милиции, в медицине, в социальной защите.
 

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Самое поразительное и непонятное, что работа как таковая в самом сессионном зале не ведется — она ведется в кулуарах. Второе, что поражает,— это вынесение всех вопросов пакетами: создание нового министерства сочетается с введением иностранцев в правительство. Это удивляет и возмущает.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Все ключевые вопросы решаются в негласном порядке. Не в зале или открытой дискуссии, а исподтишка.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— На данный момент хочу решить вопросы по социальной защите для участников АТО. Начиная с отсрочки по кредитным выплатам. Парадокс — для тех, кто находится в тюрьме, такая отсрочка существует, а для тех. кто на фронте,— нет.
Думаю над тем, как социализировать людей, которые прошли АТО,— людям нужно давать обязательно преференции в работе и возможности для открытия собственного бизнеса. Такова практика в западных странах.
 

 

 

 

 

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Больше всего меня удивило, что в местных традициях — договариваться так, чтобы в конце кинуть. В результате никто никому не верит. Никто не готов к сотрудничеству. Из-за этого большая часть важных решений пропадает. Вы не представляете, как это развито. Бывает день, два, три, по ночам идут переговоры, а в последний момент кто-то говорит: все фигня, я прошу Кивалова назначить первым заместителем. Хотя мы долго проговаривали, почему нельзя давать руководящие должности людям, которые ответственны за кровь и беспредел.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Их легко можно победить. Если не приспосабливаться к их миру, а говорить: это не мы ненормальные, это вы ненормальные. Мы изначально сказали, что люди, которые называют себя оппозицией, на самом деле являются оппозицией разве что к этому государству. Поэтому мы можем им дать разве что один комитет — регламентный, исключительно из уважения к демократии. Нам нужно гнуть свою линию, и в 70-80% мы будем побеждать. Под местоимением "нам" я имею в виду нормальных людей, которые пришли в парламент и собираются в нем не красть, а использовать полномочия, чтобы строить нормальное государство.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Первый — это снятие депутатской неприкосновенности. Мы уже собрали коалицию из представителей всех групп, которые вошли в большинство. Теперь добираем соавторов из Блока Петра Порошенко, так как без их голосов ничего не выйдет.
Второй законопроект — открытая информация обо всех расходах бюджета в режиме онлайн.
Третье. Важно, чтобы заработало огромное количество уже принятых законов — правильных, хороших, но пока только на словах. Например, закон об очищении власти, про Национальное антикоррупционное бюро. Будет тяжело. Нас будут пытаться задурить. Я сегодня уже услышал на согласительном совете в Раде от Владимира Гройсмана (спикер ВР): "Давайте отмену неприкосновенности проводить одновременно с децентрализацией". На самом деле это старый парламентский метод: чтобы ничего не сделать, одновременно делать все. Будет много таких трюков. Но если стоять на своем, все у нас получится.

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Меня удивили старые подходы, которые активно применялись во время формирования правительства и комитетов Рады. Как, к примеру, попытки поставить на ключевые посты заместителей комитета бывших регионалов — Виталия Хомутынника, Сергея Кивалова. Их продвигали представители продемократических сил, которые почему-то решили, что те достойны. Эго была яростная борьба, которая стоила мне многих сил, чтобы не допустить экс-регионалов к рулю.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Хочется, чтобы новая Рада ускорила появление множества вещей, ведущих к прозрачности ее деятельности. Например, прошло заседание Комитета иностранных дел, там присутствовали журналисты, которых мы приглашали. Они просидели 2.5 часа. И мы пришли к выводу: если обсуждения не касаются национальной безопасности, то нужно делать онлайн-трансляции заседаний комитета.
Сейчас начнется принятие бюджета — это шанс стать прозрачнее и для правительства, и для парламента.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Мы готовим командой законопроект о реформе в судебной системе, а также о сокращении численности местных советов и поименном голосовании. Параллельно уже разбились (фракцией) по группам по контролю за подготовкой бюджета. Также мне антитабачные активисты прислали закон о повышении акцизов, и сейчас мы проговариваем его,— дополнительные деньги от акцизов пойдут на строительство нового [корпуса Национальной детской специализированной больницы] Охматдета.
 

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— У нас все партии лидерского типа. Если убрать лидеров из партии, я сомневаюсь, что некоторые партии сохранятся в той же форме, как есть сейчас. В той же Британии или Германии, когда приходит новый лидер, партии все равно остаются. У нас меняется все. Кроме того, я все-таки думала, что после Майдана, после всего этого драматизма, который и сейчас переживает страна,— война, золотовалютные резервы тают,— все будет по-другому. А мне кажется, мы продолжаем вести себя так, как будто у нас ситуация, как два года назад. Понимание есть — нет соответствующего поведения.
Я думаю, все мои удивления еще впереди. Мы только начинаем работать.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— 56% избранных депутатов никогда до этого не были в парламенте. Они были бизнесменами, журналистами, общественными активистами. У нас сложнейшая фракция. Она самая большая — 140 человек. Очень тяжело работать. Представьте себе эти обсуждения, где нужно найти общий язык. Люди из очень разных сфер, с разным опытом. Я бы это назвала [формирование] внутренней демократии. Для того чтобы превратить партии лидерского типа в институциональные партии.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Изменения избирательной системы. Нужна система с открытыми списками. Этот проект — приоритетный.
Еще — по свободе слова.
Как бывший журналист, занимаюсь медиареформой. Разгосударствление СМИ. Чтобы пресса перестала быть перчаткой политиков. Чтобы они не использовали ее для отбеливания себя. Пресса должна быть четвертой властью. Четвертая власть должна быть в четкой антагонистической позиции к власти. Она должна критиковать. Если пресса принадлежит власти, она не будет критиковать, ведь она получает деньги из этих рук. Это неправильно.
Третье: отмена нашего внеблокового статуса и курс на Евроатлантическую интеграцию. Развитие отношений со странами— членами НАТО для того, чтобы рано или поздно получить сначала программу плана действий относительно членства в НАТО, а потом, после его реализации, говорить про наше полноценное членство в альянсе.

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Удивило, что решения должны приниматься за доли секунды. У тебя иногда даже проекта закона нет. Если есть, его надо за минуту изучить и принять решение. Я, как ученый и аналитик, привык, что у меня есть время посмотреть разные точки зрения и сделать обоснованный вывод. Работаю не с колес. Здесь надо перестраиваться.
Напрягает, что в туалетах курят. Если вы туда сейчас войдете, увидите курящих там депутатов и журналистов. Я почувствовал себя как на Донбасс Арене, когда масса людей идут покурить в туалет, хотя это запрещено. Надо сделать, например, как во всех аэропортах — курительная комната. Вытяжка ставится — и все.
Я зашел к себе в комнату в Комитете по энергетике. И что я вижу? Горят во всю лампочки, и они не энергосберегающие. Эти лампочки потребляют много электроэнергии. Вот посмотрите на эти окна [показывает фотографию окна в ВР, щели заклеены бумагой].
И вот еще [показывает фотографию — охранник в парламенте греется возле электрообогревателя]. То есть если у тебя охранник мерзнет, как ты можешь всю страну обогреть?

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Я хотел бы усовершенствовать технологию по персональному голосованию и посещению депутатом [заседаний]. Например, в Страсбурге, в Европейском парламенте, у тебя есть карточка: для голосования, она же используется для входа в помещение. Ты не можешь без нее выйти и зайти. Надо регистрироваться. Персональная ответственность за голосование. Проголосовал за другого человека — на пять заседаний ты лишаешься права находиться в зале. Повторное нарушение регламента — до свидания. Нужен механизм отзыва депутатов.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Первый мы уже инициировали с Александрой Кужель — это изменения в закон о государственно-частном партнерстве, которые снимут барьеры для взаимовыгодного сотрудничества. Принятие закона простимулирует инвестиции в инфраструктурные проекты, где государство не может справиться без поддержки частного инвестора.
Второй. Вместе с коллегами по коалиции и Аленой Шкрум, моей коллегой по Батькивщине, инициируем изменения в закон о помощи переселенцам с целью убрать налог на гуманитарную помощь, которую нам собирается оказывать Красный крест и другие международные организации.
Третий. Вместе с общественными организациями и экспертами мы начали подготовку законопроектов, которые стимулируют энергоэффективность и энергосбережение, потому что во всем цивилизованном мире сэкономленная энергия — это еще один вид энергии.
 

— Что вас удивило и возмутило в работе Верховной рады, в парламентских порядках?

— Там реально негативный фон. Я никогда не верил в мистику, но там можно в это поверить. Такое ощущение, что из тебя высасывают энергию. Я первый раз в стенах парламента, никогда в жизни там не был.
Когда говорят, что политика двулична, это не совсем правильно: украинская политика — лицемерна. Украинские политики публично декларируют уважение к общечеловеческим ценностям, стремление работать на общество. В большинстве же случаев имеют желание заработать денег и встроиться в систему. Не на четыре года — навсегда. Изначально я понимал: политики — не ангелы. Но все равно поражаешься, когда слышишь откровенный цинизм в личных разговорах и патетический патриотизм в эфире.

— Что бы вы изменили в работе или правилах (гласных и негласных) Рады?

— Мне одна женщина из Батькивщины, которая здесь не один год, сказала: Борислав, я тоже сюда пришла с желанием что-то поменять, я надеюсь, что вы до-статочно умный человек, чтобы со временем понять: вы не в состоянии что-либо изменить вообще.
Но я по-прежнему думаю, что смогу. Я хочу добавить в публичность искренность. Я понимаю, что это будет непросто. Я верю, что есть люди, которые, как и я, хотят что-то менять. Они находятся в разных объединениях. Но пока они не видят, вокруг кого объединяться. Идея очень простая: политики должны служить людям. Действительно войти в историю. Тут же пытаются грабануть бюджет и уйти в сторону.

— Какие три законопроекта вы обязательно хотите инициировать (с их дальнейшим принятием)?

— Первое, что я буду лоббировать,— закон о праве хранения и ношения оружия. Это очень важный закон. Еще римляне говорили: раба от гражданина отличает право на ношение оружия. Римляне знали толк в праве. Более того, имея сейчас огромное количество оружия на руках, бандиты все равно найдут себе оружие, а простой, честный гражданин должен иметь возможность себя защитить. Особенно в смутные времена, когда милиция не может помочь.
Второй закон, который я обязательно буду лоббировать,— о лишении гражданства за подрывную, террористическую деятельность, рассчитанную на раскол государства или нанесение вреда Украине. Хотя я понимаю, что в нем есть определенный конфликт с Конституцией, поэтому нужно с юристами поговорить.
Третье — я хочу, чтобы общество получило рычаг управления властью. А это значит — предоставить возможность объявить импичмент президенту, отозвать народного депутата, мэра, главу сельсовета. У нас есть возможность избрать любого, но у нас нет возможности снять этих людей.

Максим Бутченко, Александр Пасховер