13/10/2014
0Отличная статья Алексея Ярошенко вызвала интересную дискуссию на лесном форуме. Надеюсь в лесном хозяйстве Украины ещё остались те, кого она тоже заинтересует. М.П.
"Лесоводство – дитя нужды". С этих слов начинается одна из главных книг в истории российского лесоводства – "Учение о лесе" Г.Ф.Морозова, первое издание которого увидело свет в 1920 году. "Пока леса было много, отсутствовала забота о неистощимости пользования им; когда леса стало мало или явилось опасение за возможность истощения лесных запасов, тогда впервые возникает мысль о такой организации пользования лесами, которая не вела бы к их истощению, возникает счастливая и великая идея о постоянстве пользования лесом, которая проникает все лесоводство и составляет его душу и самую характерную черту".
Прошедшее с тех пор почти столетие показало, что профессор был не совсем точен (и не он один: фраза про то, что "лесоводство – дитя нужды в лесе" пришла к нам из Германии задолго до выхода Учения о лесе). Сама по себе нужда в лесе совсем не обязательно приводит к развитию лесоводства, лесного хозяйства – необходимым условием этого является осознание нужды в лесе теми, от кого зависит принятие необходимых решений.
Разница между собственно нуждой в лесе и осознанием этой нужды особенно видна в крупном государстве, владеющем колоссальными площадями лесов – таком, как наша страна. Нужда в лесе, истощение доступных ресурсов хозяйственно ценной древесины, хорошо осознается жителями лесных деревень и поселков, особенно теми, чье благополучие как раз от этого леса и зависит. Но не они решают, какое хозяйство и по каким правилам в этом лесу вести. Леса у нас находятся в федеральной собственности, основные относящиеся к ним законы и правила принимаются на самом высоком уровне, а лесные деньги, прежде чем быть вложенными в какое бы то ни было хозяйство, проходят все уровни бюджетной системы – сначала снизу вверх, потом сверху вниз. На местном уровне может уже быть понимание того, что лес кончается – но пока это понимание дойдет до самого верха, до тех, кто принимает наиболее важные лесные решения, могут пройти годы, а то и десятилетия.
Перспективы принятия в нашей стране серьезных мер, направленных на развитие лесного хозяйства, в очень большой степени зависят от того, насколько быстро осознание нужды в лесе, понимание того, что хозяйственно ценные леса в стране истощены до предела, дойдет до самого верха. Важнейшим препятствием на пути этого понимания является так называемая "расчетная лесосека" – административная величина, рассчитываемая по чуть видоизмененным старинным германским формулам, показывающая, сколько леса можно разрешить вырубить в пределах лесничества, региона или страны. Применительно к лесничеству эта величина еще имеет некоторую (довольно условную) связь с реальностью, в масштабах субъекта Российской Федерации она почти полностью теряет смысл, а в масштабах страны превращается в совершеннейшую абстракцию, лишь вводящую важных чиновников в заблуждение.
Сейчас суммарная расчетная лесосека по всей Российской Федерации составляет около семисот миллионов кубометров – это значит, что столько леса разрешается за год вырубать в сумме по всем лесничествам нашей страны. Учтенный объем заготовки древесины по стране составил в 2013 году 193 миллиона кубометров. Оптимистический до безумия прогноз развития российского лесного сектора – The Russian forest sector outlook study to 2030 – прогнозирует при самом быстром варианте развития российского лесного сектора объемы заготовки древесины к 2030 году в 301 миллион кубометров в год. Легко посчитать, что при таких темпах роста (еще раз: это оптимистичный до безумия прогноз) фактически объемы разрешенных рубок могут сравняться с расчеткой только в третьей четверти XXI века. А это один из самых нескромных прогнозов развития российского лесного сектора…
Конечно, вряд ли чиновники, сочиняющие лесные и смежные законы и распределяющие деньги на поддержку тех или иных отраслей народного хозяйства, занимаются такими подсчетами, и вряд ли многие российские чиновники читают подобные прогнозы. Но посмотрим, что говорят по этому поводу наши отраслевые нормативно-правовые акты.
В "Порядке исчисления расчетной лесосеки", утвержденном приказом Рослесхоза от 27 мая 2011 г. № 191, написано буквально следующее:
"Расчетная лесосека определяет допустимый ежегодный объем изъятия древесины в эксплуатационных и защитных лесах, обеспечивающий многоцелевое, рациональное, непрерывное, неистощительное использование лесов, исходя из установленных возрастов рубок, сохранение биологического разнообразия, водоохранных, защитных и иных полезных свойств лесов".
Если понимать эту фразу буквально, она означает, что расчетная лесосека – это объем древесины, который можно рубить ежегодно без истощения лесов, не нанося ущерба их биологическому разнообразию и прочим полезным функциям, причем, очевидно, без каких-либо специальных условий – поскольку ни о каких специальных условиях в упомянутом приказе не говорится.
Вот очень наглядный пример того, как понимают расчетную лесосеку наши чиновники – далекие от леса по своему образованию, но поставленные "рулить" лесным сектором или какими-то его частями. Это недавнее (сентябрь 2014 года) высказывание заместителя министра промышленности Якутии М.Ю.Бульшего: "Мы используем всего лишь 6 процентов от экономически обоснованной вырубки, которая по объему равна 30 миллионам кубических метров. Эта расчетная величина без ущерба экологии, которую можно ежегодно вырубать. Поэтому у республики большой потенциал. Необходимо увеличить сбыт на внешние рынки, стимулировать экспорт". Напомним: Якутия – большой северный регион, где леса, конечно, много, но это очень низкопродуктивный лес, прирост которого к тому же с лихвой перекрывается потерями при пожарах. Расчетная лесосека показывает, что в Якутии есть большие резервы для развития лесной промышленности без истощения лесов; здравый смысл подсказывает, что такие резервы там от природы минимальны, но и они полностью выбираются огнем.
Так воспринимают ситуацию с российскими лесами не только наши чиновники. Вот, например, цитата из свежего (тоже сентябрь 2014 года) доклада Всемирного банка об экономике России: "природные ресурсы в виде полезных ископаемых, пахотных земель и лесов имеются в изобилии".
Подведем краткий промежуточный итог
Расчетная лесосека воспринимается нашими чиновниками как обоснованная норма неистощительного и безопасного для природы пользования лесом. Суммарная расчетная лесосека по всей России составляет сейчас около семисот миллионов кубометров в год – это в три с половиной раза больше современных объемов рубок, и больше любой прогнозируемой потребности в древесине на ближайшие несколько десятилетий. Для большинства людей, принимающих решения, это означает, что "леса на наш век хватит с большим избытком, даже если утроить объемы рубок".
Самым ярким результатом такого понимания ситуации с лесами в России является Лесной кодекс РФ 2006 года. Кодекс основывается на идеологии "освоения" лесов как природного месторождения древесины. Использование лесов и развитие лесной промышленности является целью освоения, а проведение мероприятий по охране, защите и воспроизводству лесов лишь "осуществляется при освоении" (статья 12). Кодекс вообще не предусматривает сколько-нибудь явной системы лесного хозяйства – отдельные его элементы разбросаны по разным статьям и в основном представляют собой довески к "освоению" лесов для разных видов их использования.
Что же в действительности означает расчетная лесосека?
Согласно вышеупомянутому приказу Рослесхоза, в России сейчас применяются четыре вида расчетной лесосеки для сплошных рубок: равномерного пользования, первая и вторая возрастная, и интегральная. Первые три применяются в масштабах страны с небольшими изменениями уже более ста лет, последняя – это новодел второй половины ХХ века, дающий результаты, близкие ко второй возрастной (поэтому отдельно рассматривать интегральную лесосеку мы сейчас не будем).
В лесоустроительной инструкции 1911 года (которая в то время и определяла порядок исчисления расчетной лесосеки) нынешняя РЛ равномерного пользования называется "нормальной". Предусмотренная той инструкцией "лесосека, соответствующая возрастам насаждений" существовала в двух вариантах, один из которых в точности соответствовал нынешней первой возрастной, а второй, с некоторыми отличиями, второй возрастной. Применение "лесосеки, соответствующей возрастам насаждений" в любом случае требовало проведения специальных исследований; применение "нормальной" лесосеки требовало таких исследований при истощенности насаждений старших классов возраста. Вот что буквально было написано по этому поводу в Лесоустроительной инструкции 1911 года:
"При избытке насаждений старших классов возраста, вызывающих усиленную рубку их, или при необходимости оставления их в течение продолжительного времени на корню – в том и в другом случае особыми исследованиями на пробах и моделях должно быть установлено изменение количественного и качественного прироста этих насаждений, обосновывающее принятое для них решение. Подобного же рода исследования необходимы для выяснения того предела, до которого можно идти при увеличении рубки до нормальной лесосеки, при недостатке насаждений старших классов".
Таким образом, первоначально расчетная лесосека, определяемая по используемым поныне формулам, вовсе не означала непременно неисощительного лесопользования – для подтверждения неистощительности требовались специальные исследования. Обратите внимание: даже расчетная лесосека равномерного пользования (нормальная) не воспринималась Лесоустроительной инструкцией 1911 года как гарантированно обеспечивающая неистощительность и постоянство пользования!
С тех пор формулы для определения расчетной лесосеки принципиально не изменились (вторая возрастная изменилась лишь в том, что в прошлом она допускала существование возраста рубки, не кратного классам возраста) – но изменилось словесное обрамление этих формул. Раньше их применение, в зависимости от формулы, всегда или в части случаев требовало дополнительных исследований и обоснований – теперь же "по умолчанию" признается, на уровне приказа Рослесхоза, что оно обеспечивает не только непрерывное и неистощительное использование лесов, но еще и сохранение биоразнообразия, о котором разработчики формул вряд ли вообще задумывались.
Но и это еще не все. Идеология расчетной лесосеки разрабатывалась первоначально в Германии, в лесах умеренного пояса, в условиях очень высокой плотности населения и очень большого спроса на древесину практически любого качества. Для таких лесов вопросы экономической доступности лесов не очень актуальны – там практически все, что прирастает в лесах, может быть заготовлено и использовано в народном хозяйстве. В наших северных лесах ситуация совсем другая (и была другой изначально): здесь огромные площади приходятся на низкопродуктивные насаждения, от природы мало пригодные для ведения в них какого бы то ни было хозяйства, и на насаждения, расстроенные прошлыми неправильными рубками и до сих пор не восстановившие своего ресурсного потенциала все из-за той же низкой продуктивности. Кроме того, многие сравнительно продуктивные и хозяйственно ценные насаждения труднодоступны или даже недоступны вовсе. Если такие леса (недоступные, низкопродуктивные, разоренные прошлыми неправильными рубками до степени утраты хозяйственной ценности) включаются в базу для исчисления расчетной лесосеки – лесосека, разумеется, еще сильнее увеличивается по сравнению с уровнем неистощительного лесопользования. Таких лесов, лишь номинально включаемых в базу для определения расчетной лесосеки, становится все больше и больше по мере продвижения на север или в горы. Поскольку леса нашей страны осваивались по принципу "от лучшего к худшему", а вовлеченные в использование коренные хвойные леса таежной зоны в подавляющем большинстве случаев надолго сменялись лиственными или смешанными – доля "липы" (не дерева) в базе для исчисления расчетной лесосеки по хвойным с течением времени только росла.
В девяностые годы прошлого века, и особенно – в нулевые годы нынешнего, ко всему этому добавилась еще одна проблема: быстрое устаревание материалов лесоустройства, на основании которых исчислялась расчетная лесосека. По данным Росстата, в 2013 году доля площади лесов, в которых лесоустройство было проведено за последние десять лет, составляла всего 20%. Средняя давность проведения лесоустройства по стране сейчас составляет около двадцати лет. Некоторые произошедшие за это время изменения нашли свое отражение в лесной статистике, но многие – не нашли. Фактически такая ситуация с лесоустройством означает, что база для исчисления расчетной лесосеки в среднем по стране отражает ту ситуацию, которая была пару десятилетий назад – а за это время многое было вырублено, украдено, скормлено вредителям или попросту сгорело.
Наконец, вспомним о значимых с точки зрения расчетной лесосеки нестыковках между лесным и смежным законодательством. Есть довольно много лесов, в которых режим пользования официально ограничен, но которые, тем не менее, не исключаются из базы для определения расчетной лесосеки (например, региональные заказники). Еще есть немало лесов, в которых режим пользования должен быть ограничен по законодательству, но которые в силу технических трудностей пока официально не выделены (например, водоохранные зоны вдоль небольших рек, ручьев и озер). Есть, наконец, леса со спорным статусом, особенно в густонаселенных регионах страны. Из-за хаоса с кадастровым учетом их границ (по состоянию на 2013 год на ГКУ было поставлено всего 24,7% лесов России) федеральная лесная собственность интенсивно растаскивается, присваивается поселениями и частными лицами – при этом захваченные леса продолжают входить в базу для исчисления расчетной лесосеки.
В итоге нынешняя расчетная лесосека по наиболее ценным лесам (твердолиственным и хвойным) в разы отличается от уровня неистощительного лесопользования. В таежных лесах эта разница может быть местами такой большой, что арендаторы с трудом набирают лесосечный фонд на срок действия проектов освоения лесов (десять лет). Как только экономическая ситуация в лесном секторе ухудшается и у арендаторов не остается средств на добычу древесины из самых удаленных лесов – они сразу оказываются на мели, даже если установленные объемы пользования лесными участками существенно превышают потребности этих арендаторов.
Отметим еще одну важную деталь. Согласно вышеупомянутому приказу Рослесхоза, расчетная лесосека исчисляется по лесничествам и лесопаркам. Действующий порядок в принципе не предусматривает исчисление расчетной лесосеки по лесным участкам, передаваемым в аренду или постоянное (бессрочное) пользование. В дележе расчетных лесосек между лесными участками и лесопользователями часто царит изрядный произвол, приводящий в конце концов к еще большим различиям между установленными объемами использования лесов и уровнем неистощительного лесопользования.
Таким образом, расчетная лесосека в наше время – это сугубо административная величина, хоть и рассчитываемая по некоторым условным правилам, но в реальности имеющая очень косвенное отношение к действительности. Она совсем никак не отражает возможные на длительную перспективу объемы заготовки древесины по наиболее ценным лесам – хвойным и твердолиственным, особенно в таежной зоне.
В диких северных лесах, где сохранились компактные массивы хозяйственно ценных лесов, расчетная лесосека несколько ограничивает аппетиты лесопользователей, заставляя растягивать сохранившиеся ресурсы на более или менее длительный срок (в зависимости от ситуации, от нескольких лет до нескольких десятилетий). В лесах староосвоенных районов расчетная лесосека обычно не выполняет и этой функции: там объемы рубок ограничиваются скорее наличием ценных насаждений, чем какими-либо расчетами.
Фактически главная функция расчетной лесосеки сейчас – фискальная: определение начального (минимального) размера арендной платы при выставлении лесного участка на аукцион. Эта функция тоже исполняется плохо: во многих случаях размер платы (вместе с объемами пользования) приходилось корректировать дополнительными соглашениями к договорам, вплоть до недавнего запрета.
Выводы
1. Расчетная лесосека сейчас (в существующем виде) превратилась в практически бессмысленную с лесохозяйственной точки зрения величину, слабо зависящую от реального состояния лесов, и не имеющую никакого отношения к неистощительности и постоянству пользования лесом.
2. Многократно завышенная по хозяйственно ценным лесам (за счет упрощенного подхода к исчислению, и использования некорректной базы для исчисления) расчетная лесосека создает иллюзию изобилия и "недоиспользования" лесных ресурсов России.
Эта иллюзия, в свою очередь, предопределяет фактическую политику государства в лесном секторе: явное предпочтение отдается "освоению" лесов как месторождения древесины, а не лесному хозяйству, как системе их выращивания и воспроизводства. Фактически расчетная лесосека скрывает все более острую нужду в хозяйственно ценных лесах и, соответственно, нужду в развитии лесного хозяйства.
