02/06/2014
0«Коррупция заложена в системе управления отраслью изначально» – полагает Сергей Сагаль (64), президент Ассоциации “Мебельдеревпром” (г.Киев; объединяет около 30 мебельных и плитных предприятий; с 1998 г.)
– Скоро состоится очередной специализированный аукцион по продаже лесоматериалов. Чего ожидают от него деревообработчики?
– Мы в замешательстве. Не знаем, к чему готовиться. В отрасли сменилось руководство, и нам остается гадать, какими будут объемы лотов на аукционах, цены на лесосырье и т.д. При предыдущем руководстве раз в квартал представители Гослесагентства и деревообработчики собирались и информировали друг друга о ситуации в отрасли, искали возможности взаимодействия. С нынешним руководством мы тоже встречались, но не могу сказать, что встречи были результативными. Хотя ситуация в отрасли достаточно сложная: склады готовой продукции и лесосырья переполнены. Ведь некоторые регионы “отпали” от рынка, в частности крымский, донецкий, луганский и прилегающие к ним. Там почти нет покупателей, есть проблемы с транспортировкой готовой продукции. Кроме того, существуют сложности и с реализацией мебели и плитной продукции в Россию и Казахстан. Как результат, значительные объемы продукции мы вынуждены складировать, в том числе на улице, накрывая пленкой, лишь бы не останавливать производственные линии. Что касается лесоматериалов, то наши склады ими также завалены.
– Не пробовали активнее переориентироваться на рынки ЕС?
– Многие деревообработчики уже давно поставляют продукцию на Запад и сейчас пытаются увеличить объемы реализации. Остальные же над этим задумываются, но все не так просто. Необходимы документы, подтверждающие легальность происхожде¬ния древесины, из которой произведена продукция, а также сертификаты соответствия и Евро-1, получение которых требует времени и дополнительных средств, поскольку в Украине только примерно 30% лесов сертифицированы. Кроме того, нужно найти клиентов. При этом важно учесть, что рынок там насыщен, и выйти на него можно, только предложив более низкую цену. Нередко это возможно только в случае реализации предприятием своей продукции по себестоимости. Поскольку у отечественных предприятий прямые затраты выше, чем, например, у польских деревообработчиков. Если у местных плитных предприятий прямые затраты (древесина, химия, электро-энергия, газ) на производство 1 куб.м плит составляют около ЕUR121, то у польских – ЕUR111. Соответственно, повышение цен на аукционах делает украинских деревообработчиков еще менее конкурентоспособными.
– Вы говорили о необходимости снижения цен на лесоматериалы с нынешним руководством отрасли?
– Мы поднимали этот вопрос, но ответа не получили. Важно учесть, что все успехи Гослесагентства за последние три-четыре года были достигнуты исключительно благодаря повышению цен. Например, с 2011 г. техсырье подорожало в 2 раза, фансырье – на 65%. А производительность труда и объемы производства на предприятиях Гослесагентства не увеличились. При этом нам постоянно пытаются доказать, что мы плохо работаем, не внедряем энергосбере¬гающие технологии и т.д. Хотя это неправда. Мы внедряем технологии энергосбережения, но полностью отказаться от газа могут не все деревообработчики. Например, сушильному агрегату при производстве плитной продукции необходима достаточно высокая температура, достичь которой можно, лишь совмещая древесное топливо и газ.
– Все ли вопросы в отрасли решаются исключительно на уровне руководства Гослесагентства?
– Все, в том числе и взаимодействие на низших уровнях. После того как деревообработчики купили лесопродукцию на аукционе, начинаются проблемы с продавцами – лесхозами. Лесхозы предлагают на подпись договоры покупки лесопродукции, в которых заложены такие условия, что их невозможно выполнить. Например, требуют 100%-ную предоплату за поставку лесоматериалов или приема лесосырья непосредственно в лесу и т.д. Эти проблемы обусловлены тем, что процесс должным образом не урегулирован. Мы давно говорим о необходимости разработки типового договора, который по результатам торгов будет выдаваться биржей для подписания. Сейчас же биржа выдает бумажку-сертификат, хотя торги должны завершаться контрактом, подписанным двумя сторонами. Потом лесники начинают жаловаться: мол, деревообработчик не вывез и не выкупил лесосырье, право на которое приобрел на аукционе. Давайте в типовом договоре предусмотрим штрафные санкции! Если деревообработчик не вывез лесосырье, пусть заплатит, например, 20% его стоимости и не вывозит. Если лесхоз не поставил то, что деревообработчик купил, – тоже штраф. Это будет всех дисциплинировать; и не нужно будет запугивать, что на аукционы не будут допускать деревообработчиков, которые не выкупили лесосырье (см. ИЗНЕС №18-19 от 12.05.14 г., стр.45- 49. — Ред.). И не придется держать армию коррупционеров, которая будет это отслеживать! Ведь обязательно найдется тот, кто по объективным причинам 1 куб.м не вывез, и его не допустят к следующим аукционам, пока он не даст взятку. Но если хочется управлять в “ручном” режиме, когда любому лесхозу можно навязать, какие условия и кому в договоре выставить, тогда типовой договор не нужен.
— И много вопросов, требующих волевых решений руководства Гослесагентства?
– Есть еще. Одним из них является гарантийный взнос. То есть перед аукционом деревообработчик должен перевести на счет биржи гарантийный взнос в размере 5% стоимости лота. В случае с крупными деревообработчиками — участниками спе-циализированных аукционов это миллионы гривень. Эти деньги лежат на счете биржи до тех пор, пока между лесхозом и деревообработчиком не будет заключен договор и соответствующее письмо не будет предоставлено бирже. После этого биржа возвращает деньги деревообработчику. Это может длиться несколько месяцев, в условиях, когда оборотных средств деревообработчикам не хватает. Если бы биржа могла перечислять гарантийный взнос лесхозу в счет оплаты лесопродукции, как это предусмотрено законодательством, пусть бы этот механизм работал. Но в 2010 г. была введена нулевая ставка НДС на все операции с древесиной, и это стало невыгодно и лесхозам, и деревообработчикам, поскольку биржа должна уплачивать НДС при перечислении средств лесхозам. Чтобы урегулировать этот вопрос, на протяжении нескольких лет между Гослесагентством, биржей и участниками спецаукционов подписывался протокол, которым размер гарантийного взноса уменьшался с 5% до 1%. Нынешняя власть пока не подписала такой протокол, хотя за время проведения спецаукционов не было случая, чтобы его участник не выкупил и не вывез лесопродукцию. Мы также настаиваем на уменьшении комиссионного сбора на аукционах с 1% до, например, 0,5%. 1% от закупленного лота — это очень много.
– Можно ли сказать, что новое руководство отрасли взяло курс на большую прозрачность и демократичность?
— Пока есть обещания. Например, определенное напряжение в процессе проведения аукционов создает аукционный комитет, в котором нет представителя деревообработчиков. Там только предста¬вители биржи и лесхозов. При этом комитет составляет регламент проведения аукционов. Мы настаиваем на своем представителе. И если новая власть – за прозрачность, то почему она не соглашается ввести представителя деревообработчиков в комитет? Нам это нужно, во-первых, потому, что в регламенте должен быть обозначен коридор цен, приемлемый для продавцов и покупателей. Чтобы не было лжепокупателей, повышающих цены до экономически необоснованных и оставляющих деревообработчиков без лесосырья. Во-вторых, достаточно часто лоты для торгов формируются не вовремя и неправильно по сортам и сор¬тиментам. В течение 10 дней, предшествующих аукционам, лоты снима¬ют, добавляют в “ручном” режиме. За этим должен следить аукционный комитет.
— Валерий Черняков, председатель Гослесагентства (интервью с ним см. БИЗНЕС №18-19 от 12.05.14 г., стр.48,49), рассматривает возможности заключения прямых договоров между лесхозами и деревообработчиками, которые будут гарантией поставок сырья для последних.
– Гослесагентство со¬глашается, что какая-то доля прямых договоров должна быть. Их не может не быть в соответ¬ствии с законодательством. Однако сами по себе прямые договоры нас мало интересуют. Мы настаиваем на долгосрочных договорах на 1-10 лет. При этом в начале года деревообработчик заключает такой договор, являющийся рамочным соглашением, в котором оговаривается, что на протяжении года будет выкуплено, например, 200 тыс.куб.м лесоматериалов. Сколько при этом будет куплено на аукционах, а сколько по прямым договорам – это уже как сложится. Но такой договор необходим, поскольку деревообработчик должен быть уверен, что получит лесоматериалы. При нынешней практике, закупив сырье на квартал, он не знает, будет ли оно в наличии уже в следующем квартале. Как можно в таких условиях инвестировать и планировать финансовый год? Деревообработчики должны иметь право докупить сырье.
– В Гослесагентстве считают, что электронные торги снимут напряжение в отрас¬ли относительно лесосырья. Что вы думаете по этому поводу?
– В своем интервью г-н Черняков уверяет, что панацеей являются электронные торги. Это не так. Да, они должны быть, но наряду с обычными аукционами и прямыми дого-ворами. В их реализации есть свои сложности. Деревообработчики в 2012-2013 гг. участвовали в электронных торгах, которые проводила государственная биржа, торгуя лесоматериалами, заготовленными в лесах аграрного сектора. При этом некоторые не понимали, что и как нужно делать; не было системы страхования повышения-снижения цены; никто не знал, с кем торгуется — с хакером или с настоящим продавцом, и т.д.
– Как вы думаете, новая власть готова бороться с коррупцией?
– Коррупция заложена в системе управления отраслью изначально. Гослесагентство – это монопольное образование, и кто бы из его руководителей ни говорил, что не управляет лесхозами, это – слова. Все подчинено жесткой вертикали и управлению, никто не может сделать ни шагу без указания сверху. Они говорят, что не вмешиваются в деятельность лесхозов, а фактически с помощью приказа Гослесагентства №42 от 19.02.07 г. “Положение об организации и проведении аукционов по продаже необработанной древесины” монополизировали рынок лесоматериалов. Как не вмешиваются, если дают указания, по каким ценам торговать и какие объемы заготавливать? Формально цены формируются в лесхозах, но потом отправляются в ГП “Укрлесконсалтинг”, которое контролирует выставляемые на торги лоты, корректирует цены и т.д. По крайней мере, так было при прошлом руководстве Гослесагентства. Таким образом, монополия осуществляет контроль за лесхозами, и это будет продолжаться. Вся проблема в том, что есть рынок покупателей, а рынка продавцов нет, поскольку лесхозы несамостоятельны. Есть два пути изменения ситуации. Первый – демонополизация системы, т.е. хозрасчетное управление, при этом нужно забрать часть функций у Гослесагентства и оставить только функцию контроля. В Польше это работает. Второй путь – на уровне законодательства признать, что это – монополия. Если это будет сделано, вступят в силу законы, которые применяются при регулировании монополии. Это значит, что если предприятия Гослесагентства захотят изменить цену, им придется предоставить соответствующие расчеты, а Антимонопольный комитет должен будет дать разрешение на повышение цен.
