13/12/2013
020.11.2013 г. состоялось заседание Совета безопасности РФ. Рассмотренная тема: обеспечение национальной безопасности в сфере охраны окружающей среды и природопользования. На этом заседании президент В.В. Путин в частности сказал: «…Нужно … в ближайшее время разработать и принять стратегию экологической безопасности России. Она должна содержать оценки внешних и внутренних угроз в этой сфере, а также пороговые показатели безопасности»; «…нужно повысить эффективность государственного экологического контроля…».
Вышесказанное имеет прямое отношение к тому, что произошло и продолжается в лесном хозяйстве России. Особенно и в первую очередь, в тех лесах, которые экономически доступны для заготовителей древесины, имеющих возможность получить там большую прибыль, чем при вложении средств в другие виды бизнеса.
Как ввести и удерживать предпринимательскую деятельность в лесах в таких рамках, чтобы она не шла вразрез с экологической безопасностью страны и стратегическими интересами ведения в России ее правильного (и доходного!) лесного хозяйства?
В разных средствах массовой и специальной информации, а также в официальных документах присутствуют многие предложения о том, что надо cделать, чтобы преодолеть критическое состояние дел в лесном секторе страны, т. е. в ее лесном хозяйстве и в лесной промышленности. Среди них есть заслуживающие внимания Правительства и Федерального собрания. Однако (далее подчеркиваю!), в числе таких предложений нет одного из самых главных, могущих сыграть роль краеугольного камня. А именно: появления условия, при котором многие другие позитивные идеи и предложения могли бы быть проведены в жизнь почти в автоматическом режиме.
Таким генеральным условием является издание закона, обязывающего Правительство возложить персонифицированную ответственность за происходящие изменения важнейших характеристик лесов на конкретных территориях на руководителей структур всех уровней управления лесным хозяйством (от лесничества до федерального центра). И все это, как понятно, должно сопровождаться такими изменениями прав работников лесного хозяйства, при которых эта ответственность может воплотиться в жизнь и принести желаемый эффект.
В числе отслеживаемых изменений характеристик лесов должны быть названы, в первую очередь, те, которые определяют их экологический и социально-экономический потенциал.
Например: происходящие изменения площади пустырей и древостоев, распределения древостоев по группам древесных пород, классам возраста, бонитета, а также по полноте, запасам древесины, санитарному состоянию.
Чтобы вышеназванная информация могла эффективно «работать» (т. е. служить базой для оценки результатов работы конкретных должностных лиц и управленческих структур), ее представление контролирующим и другим заинтересованным организациям должно происходить в оперативном режиме, т. е. при достаточно частом повторении инвентаризации (таксации) древостоев на одних и тех же площадях.
В связи с вышесказанным предвижу реплику о том, что оперативное отслеживание изменений названных характеристик лесов невозможно в связи с экономическими и иными обстоятельствами. На это отвечу следующее.
1. Нет нужды выполнять данную работу на территории всего гигантского лесного фонда России, но только на сравнительно небольшой его части, где велась и продолжается активная предпринимательская деятельность, а также там, где произошло вызванное разными причинами повреждение лесов.
2. В ряде случаев, очевидно, можно будет повторять инвентаризацию не ежегодно, а с интервалами в два-три-пять лет. Почему? Потому что, как правило, при таких промежутках времени можно будет не только выявлять конкретные причины, вызвавшие негативные изменения в характеристиках лесов, но также исправлять то плохое, что уже произошло.
3. Весь (или почти весь) объем инвентаризационных работ может быть выполнен и, непременно, «привязан» по месту к имеющимся планам лесонасаждений (или иным картографическим документам) с использованием GPS и высокопроизводительных дистанционных средств, а именно: информации, получаемой со спутников Земли и беспилотных летательных аппаратов. Те и другие, как известно, позволяют получать информацию в режиме реального времени, а не приносить ее заказчику тогда, когда виновников негативных событий уже не сыскать, а исправить происшедшее трудно или вообще нельзя.
Кто может и должен взять на себя финансирование вышеназванной работы? Полагаю, непременно государство как заинтересованный собственник лесов.
Кто может быть ее исполнителем? Я думаю, уже существующие структуры Рослесинфорга.
В заключение считаю нужным повторить, что сегодня (и уже давно) сама возможность успешного решения накопленных сложнейших проблем в сфере управления лесным хозяйством страны остается нереализованной. И так будет, я думаю, до тех пор, пока структуры управления и должностные лица, которые их возглавляют, не окажутся облеченными не только достаточным объемом полномочий, но и реальной ответственностью за изменения важнейших характеристик лесов на конкретных территориях.
Отсутствие вышеназванной генеральной ответственности и таких же прав не может быть компенсировано практикуемым сегодня спросом за проведение тех или иных задаваемых сверху отдельных мероприятий и шаблонных технологических нормативов. Почему? Потому что только эпизодическими инъекциями нельзя вылечить то, что на сегодня осталось от лесного хозяйства России.
P.S. Замечу: совершенно необходимая ответственность должностных лиц и возглавляемых ими управленческих структур за ущербные изменения характеристик лесов оказалась вообще не упомянутой ни в действующем Лесном кодексе (2006 г.), ни в утвержденных Правительством в 2013 г. «Основах государственной политики в области использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов в РФ». Почему?
