13/10/2013
0Нет и не может быть правильного лесного хозяйства без надежного, целенаправленного и оперативного учета лесов и их динамики. Страна должна знать свои лесные ресурсы. Особенно если эти ресурсы принадлежат государству и являются общенародным достоянием, а стране принадлежит пятая часть всех лесов мира, и это превращает и леса и страну в явление глобальной значимости.
Современный мир меняется, и меняется быстро. Меняется также содержание и объем информации, которую органы лесоуправления и общество должны знать о лесах. Конечно, те 3,5 миллиарда кубометров древесины, что вывозятся сейчас ежегодно из лесов мира, остаются важным ресурсом. Однако понимание леса исключительно как источника древесины и недревесных лесных ресурсов уже ушло в прошлое, в развитых странах – и на словах и на деле. Основой сегодняшнего понимания эволюции человека и леса становится парадигма устойчивого управления лесами. По определению, принятому Европейским союзом, устойчивое управление лесами означает использование лесов и лесных земель такими способами и на таком уровне, которые поддерживают их биоразнообразие, продуктивность, возобновительную способность, жизненность, а также их потенциал выполнять, сейчас и в будущем, целесообразные экологические, экономические и социальные функции на местном, национальном и глобальном уровнях, при условии, что это не наносит ущерба другим экосистемам. Нетрудно видеть, что эта парадигма – некоторое философское обобщение краеугольного камня российского классического лесоводства – принципа непрерывного и неистощительного многоцелевого лесопользования.
Эта стратегическая линия последовательно поддерживается и усиливается в развитых странах. Лесной план действий Европейского союза на 2007-2011 гг. послужил хорошей основой для выработки инструментария перехода к устойчивому управлению лесами, утверждая четыре главнейшие предпосылки этого процесса: соревновательность, забота о внешней среде, качество жизни, координация и информация. Три базовых принципа Новой Лесной стратегии Европейского союза, обнародованной 20 сентября этого года, еще и еще раз подчеркивают:
1) основополагающее значение устойчивого управления лесами и многофункциональной роли лесов, обеспечивающих сбалансированное использование всего многообразия ресурсов и полезностей лесов, при гарантии обеспечения их неистощительности;
2) эффективное использование ресурсов, оптимизацию вклада лесов и лесного сектора в развитие сельских территорий, расширенное воспроизводство и создание рабочих мест
3) глобальную ответственность за леса, содействие устойчивому производству и потреблению лесных продуктов.
Одной из наиболее дебатируемых сегодня проблем в мировой лесной науке является экономическая основа многоцелевого лесопользования – кто и как должен платить за полезности лесных экосистем, которые пока не являются оформившимся предметом рыночного регулирования – таких, как поглощение углерода, производство кислорода, охрана вод и почв и многое другое. Очевидно, что эти полезности важны на всех уровнях – от локального до глобального. Частная собственность на леса затрудняет решение этой проблемы. Так, в странах Европейского союза насчитывается около 16 миллионов частных собственников лесных участков, им принадлежит 60% лесов Европы. Разумеется, организовать работающий рынок «невесомых» полезностей леса чрезвычайно трудно даже в столь организованном мире, которым является Европейский союз, хотя усилия в этом направлении предпринимаются конкретные и немалые. В принципе, эта проблема значительно легче решаема в России, по крайней мере, до тех пор, пока подавляющая часть лесов страны находятся в государственной собственности. Но обязательной предпосылкой решения экономических проблем подобного типа является умение количественно оценивать не только ресурсные, но и экологические и социальные функции лесов – и это новая и нелегкая практическая задача учета лесов.
Глобальные изменения климата создают еще одну значительную проблему информационного обеспечения современного лесного хозяйства. Казалось бы, это благо для территории страны, где на большей части продуктивность экосистем ограничена недостатком тепла. Однако последствия грядущего потепления не столь радостны и оптимистичны. Становится все яснее, что ограничить глобальное потепление двумя градусами по Цельсию, на что направлены усилия мирового сообщества, не удастся. Все большая часть ученых склоняется к тому, что следует ожидать в среднем для планеты около +3оС к середине столетия и примерно +4оС к его концу. Для территории России это означает от +5 до +10-12оС в различных районах с максимумом в континентальной части Сибири. Это создает особые – и значительные – риски для лесов. Ожидаемый климат будет значительно суше, с отчетливо возрастающей изменчивостью экстремальных погодных условий, в частности, длительных засух и тепловых волн. Это будет провоцировать, в частности, значительное увеличение повторяемости и интенсивности катастрофических пожаров, таких, какие имели место в 2003 г. на Дальнем Востоке или в 2010 г. в центре Европейской части России, и крупномасштабные вспышки размножения опасных лесных вредителей.
Еще большую проблему создает повышенная уязвимость к потеплению бореальных лесов, составляющих более 90% лесов России. Современная наука считает, что при достижении температурного порога порядка +6-7оС в сравнении с доиндустриальным периодом бореальные леса с высокой вероятностью становятся «элементом переключения»: даже при небольших изменениях температуры выше такого порога, особенно в условиях водного стресса, лесные экосистемы теряют устойчивость, что сопровождается массовой гибелью деревьев с ограниченной адаптационной способностью, в частности, темнохвойных. Здесь появляется дополнительная «обязанность» учета лесов – система учета должна быть способна как можно раньше улавливать климатически обусловленные изменения в продуктивности и жизненности лесов и информировать об этом.
Новые цели и новые условия усиливают значимость целенаправленного и оперативного учета лесов страны, ориентированного не только на сегодня, но и на будущее. К сожалению, современная ситуация с учетом лесов в стране критическая. К настоящему времени данные о половине лесов России были получены более чем четверть века назад. Есть многие миллионы гектаров лесов, которые были учтены полвека назад, и не только в самых отдаленных местах. Спутниковые данные показывают неожиданно высокую изменчивость лесного покрова – разница в площади покрытых лесом землях страны может достигать нескольких десятков миллионов гектаров на протяжении пятилетнего периода.
Доступная информация о многих районах страны явно устарела – в западных странах считается, что предельный «возраст» лесоучетных данных, которые можно использовать в рациональном лесном хозяйстве, не должен превышать 5 лет. Имеющиеся сведения о лесах страдают очевидной неполнотой, особенно в части экологических показателей. Вызывает большие сомнения состоятельность данных для больших районов страны, сосредоточенных в Государственном лесном реестре: данные эти базируются на доступной информации (преимущественно прежнего лесоустройства), но не имеют механизмов, которые были бы в состоянии обеспечить их надежное обновление, например, вследствие нарушений, особенно пожаров в таежной зоне. А ведь разница официально сообщаемых площадей лесных пожаров «на активно охраняемой территории» и спутниковых данных о всех природных пожарах после 1995 года (когда стала доступной спутниковая информация о пожарах для всей территории России) в иные годы превышает 10-кратную величину. На устаревшей информации основано большинство лесохозяйственных регламентов и лесных планов субъектов РФ.
Конечно, можно метать критические стрелы и выяснять, кто виноват. Но все же более продуктивным представляется поиск рационального решения накопившихся проблем.
К сожалению, Россия не имеет сегодня единой системы лесоучетных работ в строгом понимании этого термина. То, что имеется, представляет собой некоторые разрозненные компоненты с очевидными достижениями в прошлом и серьезными недостатками с точки зрения задач сегодняшнего дня. Лесоучетные работы в стране сегодня включают три базовые составляющие: лесоустройство (точнее, значительно обедненный частичный вариант прежнего лесоустройства, практически сведенный к упрощенной лесоинвентаризации), государственную инвентаризацию лесов (ГИЛ) и лесной мониторинг, но они не объединены в единое целое с четким определением задач, взаимосвязанных технологий, жестко очерченных внутри- и межсистемных связей. Каждая из названных составляющих требует серьезных улучшений, исходя из современных потребностей и задач.
Последние десятилетия развития мирового лесоводства принесли много нового в знание о лесе. Это был период бурного развития новых информационных средств и технологий. Появились принципиально новые, в некоторой части революционные, возможности сбора, обработки и представления пользователю информации о лесах. Это порождает сложности познавательного, психологического, организационного и технологического плана. Поэтому проблема разработки оптимальной системы учета лесов не тривиальна во всей ее многомерной сути – политико-социальной, экономической, кадровой и технико-технологической.
Мы пользуемся термином «система» в ее нынешнем научном понимании. Система характеризуется целью, структурой, наличием внутрисистемных связей, возможностью развития и самообучения. Цели и целесообразность функционирования системы определяются ее пользователями. В нашей стране это две обширные группы. Одна из них – профессиональный лесной сектор страны и система управления лесами, вторая – множество организаций и индивидуумов вне лесного сектора – всех тех, кому не безразличны судьбы леса.
Система учета лесов должна ориентироваться на 3 базовых уровня лесоуправления – федеральный, региональный (на уровне субъекта РФ) и локальный (на уровне лесничества, лесопарка и лесного участка). Анализ существующих официальных документов позволяет представить законодательно определенные цели учета лесов следующим образом (см. табл.). Полноценное достижение этих целей требует совершенствования и объединения в рамках одной мегасистемы лесоустройства, ГИЛ и лесного мониторинга.
Настоятельная необходимость восстановления лесоустройства в его полноценном виде с последующим составлением планов организации лесного хозяйства и лесоэксплуатации для целесообразно выбранного объекта учета (лесничества, бассейна) обсуждалась во многих работах ученых и практиков. Без лесоустройства реализация принципа непрерывного и неистощительного пользования лесом невозможна. Паллиативные решения существующих законодательных и подзаконных актов эту проблему решить не могут. В значительной мере это должно быть существенно новое лесоустройство, сохранившее лучшие достижения классического российского лесоустройства, но обеспечивающее переход к устойчивому управлению лесами в условиях меняющегося мира.
Высказывались достаточно согласованные точки зрения, каким должно быть лесоустройство будущего в России. В принципе речь идет о построении непрерывного лесоустройства участкового типа на ландшафтно-экосистемной основе, в полной мере базирующегося на новых информационных технологиях и ГИС описаниях лесов, способное эффективно регулировать многоцелевое пользование (в том числе пользование древесиной, включая размещение лесосек, экономико-технологические обоснования лесозаготовок и проч.) в пределах всего объекта управления.
Создание новой модели лесоустройства потребует решения достаточно серьезных методологических и технологических вопросов, профессионального знания новейших информационных технологий, особенно средств дистанционного, главным образом спутникового зондирования. Это определяет высокий уровень требований к специалистам по учету лесов. Поэтому лесоучетные работы должны проводиться исключительно работниками специализированных государственных предприятий.
Нет сомнения в том, что решение о проведении государственной инвентаризации лесов (ГИЛ) было своевременным и важным. Очевидно, что ГИЛ предназначена для существенно иных целей, чем лесоустройство, и никоим образом его заменить не может. Идеология информационного обеспечения ГИЛ (сбор и представление данных о лесах) соответствует национальным инвентаризациям лесов, осуществляемым во множестве стран. За прошедшие 6 лет первоначальной реализации ГИЛ предприятия Рослесинфорга выполнили громадный объем полевых работ и прошли значительный путь профессиональной специализации. И все же, по мнению автора этих строк, при разработке методологии ГИЛ был допущен ряд достаточно серьезных ошибок, которые требуют срочного исправления.
Назовем основные. Любая национальная инвентаризация лесов имеет две равнозначные цели. Первая – получение требуемых данных о площади лесов, их запасах, распределении по породам и многое другое. По определению результаты ГИЛ не должны содержать систематических ошибок. Вторая – необходима оценка вероятностных ошибок этих показателей, их неопределенностей. Можно показать, что реализованная выборочная схема не обеспечивает ни первую, ни, особенно, вторую цель. Это явилось следствием нарушения основополагающего правила любой НИЛ: при планировании выборочных схем любая точка изучаемой территории должна иметь известную (как правило, равную) вероятность попасть в выборку. Ряд использованных технических решений нарушили это правило.
На качестве ряда важных методических решений ГИЛ сказалось отсутствие предварительного системного обоснования оптимальности ее структуры. Приведем один простой пример. Закладываемые пробные площади имеют малый размер (0,05 га). Предварительная стратификация (как это осуществляется в ГИЛ) производится, в частности, по преобладающим породам. Теперь представим себе, что в страту спелых сосновых насаждений на место закладываемой пробы попала небольшая куртина березового молодняка. По правилам никакой сдвиг пробы в пространстве недопустим. Конечно, если бы это были условия, например, Австрии, где на 4 млн. га лесов закладывается свыше 22 тысяч пробных площадей, то никаких проблем не возникало бы, статистика в конечном счете исправила бы положение. Но в условиях России, где густота пробных площадей значительно ниже, это неизбежно ставит вопрос – а оптимальным ли является выбранный выборочный дизайн?
В Канаде, наиболее близкой к России по величине и условиям лесного покрова, на этот вопрос ответили следующим образом: вокруг каждой пробы наземных измерений закладывают фотопробу размером 400 га (2х2 км). Конечно, на фотопробе можно измерить намного меньше показателей, но это значительно увеличивает точность оценок по таким показателям, как структура лесных земель, преобладающие породы, возраст и т.д.
Эти и некоторые другие непродуманные решения привели, в некоторой части, к неприемлемым результатам, что вызвало достаточно резкую критику, вплоть до утверждения о нецелесообразности продолжения работ по ГИЛ. И здесь нужно со всей определенностью заявить, что такое решение было бы крупнейшей не только профессиональной, но и политической ошибкой: без ГИЛ современную систему учета лесов в стране не построить.
Естественно возникает вопрос – как исправить эти ошибки с минимальными потерями? Решения могут быть различными, это специальный вопрос для обсуждения специалистами и лицами, принимающими решения. Важно, чтобы был обеспечен всесторонний системный анализ проблемы. Видимо, лучший путь – кардинальное устранение неоптимальных решений. Тогда общую структуру выборочной схемы ГИЛ надо менять.
Решение видится в переходе на регулярную сеть закладки проб, районированную целесообразным образом. Самого серьезного внимания заслуживает анализ выборочного дизайна ГИЛ. Думается, что рациональное решение надо искать в сочетании наземных измерений с возможностями, предоставляемыми современными спутниковыми технологиями. Вряд ли здесь нужно просто копировать канадский опыт – особенности лесов России, их гигантская площадь и региональная специфика должны быть учтены в полной мере. Такой подход помог бы и в уточнении некоторых параметров для районов, уже пройденных ГИЛ, без проведения дополнительных полевых работ.
Многие важные вопросы создания эффективной системы лесоучетных работ в России остаются за пределами этого короткого материала. Есть проблема кадров. Важен вопрос целесообразной стоимости. Заметим только, что в области рационального использования возобновимых природных ресурсов потери от недостатка информации всегда многократно превышают затраты на ее получение.
Западные страны, которые умеют считать деньги, поняли это давно – их затраты на учет и познание лесов превышают отечественные на пару порядков. Впрочем, в части леса экономика не всегда главный советчик. Далеко не все еще, в том числе лица, принимающие решения, осознали, что лес уже стал главнейшим регулятором устойчивости климатической системы планеты, и судьбы леса, его выживание – это вопрос выживания всего человечества.
