27/09/2013
0Алексей Владимирович Яблоков действительно большой ученый, философ и общественный деятель. Прочесть его интервью стоит.
В Украине его знают и помнят, не только биологи, но и лесоводы. Валерий Иванович Самоплавский раньше часто вспоминал времена работы в последнем, знаменитом, "Сахаровском" созыве Верховнного Совете СССР, где он работал с Алексеем Владимировичем в одном комитете. Николай Павлович Архипов, к сожалению уже ушедший, создавая базу для широко масштабных радиоэкологических научных исследований в Зоне отчуждения, тоже частенько вспоминал Алексей Владимировича, как и других представителей школы Тимофеева-Ресовского… Сейчас в Украине, в частности в лесной науке, научных школ нет, так школки…главная цель представителей которых защитить диссертацию. М.П.
На фото: Яблоков: "Хочу, чтоб после меня осталось что-то вроде докучаевских дубрав"
Последние годы он подолгу живет в Рязанской Мещере, в деревне недалеко от Касимова. Говорит, в этом лесном краю не только легко дышится, но и хорошо работается: Интернет есть, чего еще надо? За свою долгую жизнь Алексей Владимирович написал более 700 научных и публицистических работ по охране природы, экологии, радиобиологии, популяционной биологии. На днях ему исполнилось 80 лет – прекрасный повод встретиться и поговорить.
По заповедям Зубра
– Кто-то сказал, что на возраст реагирует тело, а не душа. А вы свой возраст ощущаете?
– Нет. Душа не пострадала, а возраст ощущаю по-другому: голова стала плохо работать после полудня. До 12 часов – идеи, конструктивное обсуждение, после обеда – только редактирование.
– С Николаем Владимировичем Тимофеевым-Ресовским, которого широкой публике открыл роман Даниила Гранина «Зубр», вы долго работали. Что он дал вам как учитель?
– Если сжато: научил отличать существенное от несущественного. Это позволяет одному человеку в жизни сделать больше, чем другому. Вторая заповедь Зубра – никогда не делай того, что лучше тебя сделают немцы.
– Ну, он-то в Германии работал, а у нас как это применить?
– Старайся в науке делать то, что лучше тебя никто не сделает, а что лучше получается у других, оставь им. Не надо за все хвататься.
– Вы возглавляете Совет по морским млекопитающим. Это ваши любимые животные?
– Ну да, начинал когда-то с белого дельфина – белухи.
– А потом написали, укрывшись псевдонимом Тур Трункатов, книжку «Приключения Гука», которая недавно переиздана в числе ста лучших книг о животных в мире. Я верно поняла, что у дельфинов есть имена, по которым они распознают друг друга? Кстати, почему такой странный псевдонимом вы взяли?
– Tursiops truncatus – это по-латыни дельфин афалина. В этом году в зоологическом мире сенсация: доказано, что дельфины при общении используют индивидуальные позывные. А мы с Сергеем Евгеньевичем Клейненбергом и Всеволодом Михайловичем Бельковичем пришли к этому лет 40 назад. Тогда не было строгих доказательств, и мы с Бельковичем написали фантастическую книжку для детей. То, что в научном варианте сделать было нельзя, в сказочном – можно.
Но дельфинов как предмет изучения оставил, когда ими заинтересовались с точки зрения военного использования. Мне это не нравилось, и я отошел в сторону. Хотя морские звери остаются любимыми, и они по-прежнему требуют внимания. В свое время надо было защищать их от варварского промысла. Сегодня массового промысла нет, но есть наступление на шельф, есть загрязнение океана. К сожалению, человек не научился вести себя прилично на планете.
«Белая книга» Яблокова
– Вы опубликовали массу научных трудов, открыли новые направления в науке. Почему вас не избрали академиком? Можете не отвечать, это личный вопрос.
– Ну, какой он личный! Получилось, что я стал избираться в академики, когда работал в Кремле. Общее настроение Академии было такое: СССР, ностальгия, а я из ельцинской команды, которая разваливает этот самый Союз. Второе – моя антиядерная позиция. Ведь в РАН примерно 30 процентов – люди, связанные с атомной промышленностью. Мое родное Отделение общей биологии за меня дружно проголосовало, а Общее собрание Академии – «прокатило». Я решил: ну и не надо, все равно все называют академиком.
– Действительно, за что военным вас любить? Вы были автором Белой книги о загрязнении морей и затоплении опасных отходов; внушили Ельцину мысль, что надо все это рассекретить.
– Это правда. Я был председателем правительственной комиссии по радиоактивным отходам в морях России. Собрали все секретные данные. Говорю Борису Николаевичу: «Давайте рассекретим, ведь это советское прошлое, а у России руки чистые». Он согласился, мы издали «Белую книгу», но с тех пор на меня многие в военно-промышленном комплексе косятся.
Потом стал советником Ельцина по экологии и здравоохранению, но после расстрела Белого дома в 1993 году подал в отставку. Ельцин спрашивает: «А что бы вы хотели делать?». Ответил, что не хочу быть рядом с ним, но хочу продолжать заниматься экологическими проблемами. Указ президента РФ о моем новом назначении начинался так: «Учитывая желание Яблокова сконцентрироваться на работе в Совете Безопасности…». Можете представить?
В Комиссию по экологической безопасности СБ, которую я создал и возглавил, входили два десятка министров и заместителей, в том числе зам. главы ФСБ, зам. министра обороны… далее по списку. В 1993-1995 годах мы рассмотрели (и наметили пути решения!) практически всех крупных экологических проблем России. По моей подсказке Ельцин дал команду – выпускать ежегодные государственные доклады о состоянии окружающей природной среды и санитарно-эпидемиологическом благополучии. Все это было прорывом.
Одно дерево – одна жизнь
– Скажите, деэкологизация – ваш термин?
– Мой. Я долго думал, как назвать то, что происходит. Сначала, в 1992, 1993, 1994 годах, мы здорово продвинулись в охране природы благодаря тому, что в конце перестройки в законодательную власть были выбраны думающие о будущем люди. Они сделали очень хорошее законодательство. Законы об экологической экспертизе, об охране окружающей природной среды были совершенными даже по сравнению с европейскими. Потом началась деградация.
Начиная с 1995 года я все чаще стал замечать среди чиновников рыбьи глаза. Говорю об экологии с каким-нибудь высоким чином и чувствую, что он думает: «Яблоков талдычит об экологии, а что на самом деле он имеет в виду? Где это он меня кидает»?
В основе деэкологизации – идеология привлечения инвестиций за счет снижения природоохранных требований, снятие ограничений в использовании природных ресурсов, а по существу – жадность и скоробогатство.
– Вы не раз повторяли, что защита леса – это инстинкт самосохранения. Вам не кажется, что наблюдать приходится обратное – явное отсутствие этого инстинкта?
– Таков результат государственной политики, цель которой – обогащение любой ценой. На первое место вышли деньги. Одно из наиболее опасных направлений такого развития – сознательно насаждаемая идеология потребления и скоробогатства. Эта идеология отводит второстепенную роль здоровью человека и, соответственно, здоровью природы. Ущербная мораль основана на краткосрочных ценностях (главное – материальное богатство здесь и сейчас) и противоречит природе экологических процессов, ведь экологический эффект от воздействия обычно проявляется спустя некоторое время.
Один средней руки бизнесмен мне говорил лет 10 назад: автомобиль меняю раз в три года, мобильник – каждые полгода.
– Не объяснил зачем?
– Смещены приоритеты. Произошла моральная деградация общества, по-другому не могу сказать. Уничтожение лесопаркового защитного пояса Москвы, застройка московских парков – примеры такой моральной деградации.
Сотрудники Службы охраны лесов США подсчитали все деревья в одиннадцати мегаполисах Америки и сравнили с данными по смертности: одно дерево в большом городе спасает одну человеческую жизнь в течение года. Улавливаете? Одно дерево – одна жизнь.
Яблоков: "Сегодня в мире ловят рыб меньше, чем их выращивают, а посаженных лесов в Европе больше, чем естественных"
– Чем ситуация с лесами вокруг других крупных городов отличается от Подмосковья?
– Рубят везде. Чаще для того, чтобы застроить, кое-где – на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке – по дешевке получить строевой лес. Мы много лет в Москве и области просим расшифровать снимки из космоса и сравнить, где 20 лет назад были леса и где остались сейчас. Счет идет на тысячи гектаров уничтоженных лесов. А это – сотни тысяч тонн невыработанного кислорода и непоглощенного углекислого газа. Если перевести в заболевания, то вырубка каждого гектара леса в Подмосковье – это десятки ежегодных дополнительных смертей в Москве и в ближнем Подмосковье.
– Когда летом 2010 года центр России пылал, вы тяжело болели, лежали в больнице, но это не помешало вам организовать экспертную группу, которая разобралась во всех обстоятельствах катастрофы.
– Действительно, я лежал в больнице в это время. Слушал, что говорят по поводу лесных пожаров высокие чины, и меня это страшно бесило, потому что, выступая против принятия нового Лесного кодекса, 353 экологические организации написали, что кодекс «не отвечает на вопрос, как будет организована рутинная работа по охране и защите леса».
И вот в больнице я придумал, что надо организовать общественную комиссию по расследованию причин и последствий этого пожарного лета. Профессор Игорь Васильевич Шутов из Санкт-Петербургского НИИ лесного хозяйства согласился вместе со мной возглавить такую самопровозглашенную комиссию. На клич в интернете, кто хочет в нее войти, отозвались из столиц, с Урала, с Байкала. Мы в прямом смысле по горячим следам, пока кругом горело, собирали свидетельства, публикации, официальные материалы. Вывод был однозначным: главная причина – неправильная государственная лесная политика. Было опубликовано заключение, где документально и непредвзято проанализированы причины и последствия «пожарного лета 2010», когда жара и засуха наложились на управленческую катастрофу.
Не любой ценой!
– Обозначьте экологические приоритеты России в данный момент.
– Первый – влияние загрязнения биосферы на здоровье. Проблема общемировая, но у нас – особенно ярко. Даже по официальным оценкам половина россиян живет при превышении ПДК. Огромны скрываемые масштабы загрязнения воздуха, воды и почв. Ущерб природе страны от экономического развития вдвое больше, чем прибыль, а с учетом ущерба здоровью населения – многократно выше. Вот результат «привлечения инвестиций любой ценой». Если ущерб больше, чем прибыль, это значит, что страна движется к катастрофе.
Среди экологических тревог – судьба русского леса, замусоривание страны, нефтяное загрязнение, городская и пригородная экология, мегапроекты вроде Сочинской олимпиады, ангарский каскад ГЭС, стареющие АЭС…
– Тогда ваш прогноз: чего нам ждать в результате такого развития?
– Ситуация в России не должна рассматриваться изолированно от того, что происходит в мире. А в мире в ХХ веке случилась небывалое: биомасса человечества (люди, домашние животные и культурные растения) превысила биомассу суши. С этого момента надо было бы для сохранения экосистемного равновесия человеку брать всю биосферу под свое управление.
– А как же фундаментальный закон экологии насчет того, что «природа знает лучше»?
– Что толку от этих «знаний», если естественные процессы задавлены антропогенными? В середине прошлого века все демографические прогнозы показывали, что к 2000 году нас должно быть 8 – 9 миллиардов. Оказалось шесть. Ошибка прогноза? Что не учли в нем демографы середины прошлого века? С тех пор во всем мире произошла химизация сельского хозяйства, вызвавшая тотальное химическое загрязнение биосферы. В Байкале находим следы пестицидов, которые применяют в Африке, а в яйцах пингвинов в Антарктике – следы ДДТ.
– Вы хотите сказать, что глобальное загрязнение биосферы привело к тому, что много народу не родилось или раньше умерло?
– Обобщенные расчеты на основе множества частных конкретных исследований говорят: цена применения пестицидов, цена ядерных испытаний в атмосфере, цена развития химической и атомной индустрии – около двух миллиардов не рожденных или погибших преждевременно.
– Вот эти 30 процентов и есть.
– Именно. Но урок не впрок, и большинство современных демографов продолжают говорить, что на Земле будет 10 -12 миллиардов жителей. Поскольку в отношениях с биосферой человечество перешло Рубикон, такого не будет, и через 15 – 25 лет численность людей во всем мире начнет заметно сокращаться.
Последние 20 лет я собирал материалы о неолитической революции – о том, что произошло 20 – 10 тысяч лет назад, когда человек по-настоящему вырвался из природного окружения, стал не собирать-добывать, а выращивать и создавать для своих потребностей растения и животных. Отголоски той революции – в современном переходе от промысла к хозяйству в лесной и рыбной отраслях. Сегодня в мире ловят рыб меньше, чем их выращивают, а посаженных лесов в Европе больше, чем естественных. Давно хочу проанализировать этот процесс (важный для будущего человечества), но понимаю, что на обстоятельный анализ моих сил может уже не хватить. Хватило бы на другое: придумать, как выбраться из-под пяты химического и радиационного загрязнения, как перейти к кризисному управлению развитием биосферы. Глубина этой проблемы пока широко не осознается…
– Что сегодня для вас важнее всего?
– Важно, чтобы моя жена Дильбар Николаевна подольше чувствовала мою поддержку, а внуки-правнуки погромче бы вопили «Дед! Дедуля!». Забота нескольких последних лет – парк, который мы с Дильбар затеяли в своей деревне, купив за смешные деньги несколько гектаров земли. Год назад 300 яблонь пересадили из школки в грунт! В этом году из другой школки пересадили в грунт 65 маньчжурских орехов, еще полторы сотни ждет пересадки. Хочу, чтобы после меня осталось что-то вроде докучаевских дубрав.
