02/09/2013
0Главный стратегический документ российского лесного хозяйства – госпрограмма его развития до 2020 года – рисует вполне радужные перспективы, в том числе на 2013-2014 годы (первый этап реализации этой госпрограммы).
Госпрограмма предусматривает, в том числе в эти два года, заметное улучшение основных показателей в сфере охраны лесов от пожаров, вредителей и болезней, рост объемов и качества искусственного лесовосстановления и ухода за молодняками, увеличение численности лесной охраны и т.д. Согласно госпрограмме, в 2014 году платежи в бюджетную систему за использование лесов на землях лесного фонда должны увеличиться на 16,7% по сравнению с уровнем 2010 года, а использование расчетной лесосеки достигнуть 33% (по сравнению с 27% в 2010 и 29% в 2011 г.г.).
В реальности ситуация развивается в диаметрально противоположном направлении: остатки лесного хозяйства, пережившие введение Лесного кодекса 2006 года и другие безумные реформы, продолжают разрушаться. В ближайшие год-полтора разрушительные процессы в нашем лесном хозяйстве, а также в лесном секторе в целом, практически неизбежно приобретут катастрофический характер – в результате как общего экономического упадка в стране, так и некоторых неумных решений власти, касающихся собственно лесного сектора.
Лесной кодекс 2006 года разрушил экономические основы существования лесного хозяйства, и превратил его в безнадежно дотационную отрасль, практически полностью зависящую от бюджетного финансирования. По данным Казначейства России, в 2006 году, перед введением нового кодекса, расходы консолидированного бюджета РФ и субъектов РФ на лесное хозяйство составили 15,1 млрд. руб., плата за пользование лесами – 14,8 млрд. руб. В 2012 году расходы консолидированного бюджета на лесное хозяйство составили 44,0 млрд. руб., плата за использование лесов – 21,5 млрд. руб. Разница между лесными расходами и доходами консолидированного бюджета (чистый убыток) увеличилась с 355 миллионов рублей до 22474 миллионов рублей, то есть в шестьдесят три раза. Такая же ситуация сохраняется и сейчас: расходы консолидированного бюджета на лесное хозяйство за первое полугодие 2013 года составили 18,0 млрд. руб., плата за пользование лесами – 10,0 млрд. руб. Если же учесть расходы и убытки, связанные с лесами, но не отражаемые в этой отчетности (например, расходы МЧС, Минобороны и других ведомств, связанные с лесными пожарами) – ситуация окажется еще более удручающей.
Перспектив роста бюджетных доходов от лесопользования в обозримом будущем практически нет. Плата за древесину, отпускаемую "на корню", в нашей стране остается одной из самых низких в мире, но возможности ее увеличения весьма ограничены. Раньше эта плата постепенно росла – как в целом, так и та ее часть, которая шла в федеральный бюджет; теперь же этот рост остановился. В 2004 году старые минимальные ставки платы (2001 года) применялись с коэффициентом 1,4; в 2005 – 1,5; в 2006 – 1,6; в 2007 – 1,8. В 2007 году были утверждены новые ставки, и они поначалу тоже росли: в 2008 году они применялись с коэффициентом 1,15 (за древесину), в 2009 – 1,30. После этого они застыли, и до сих пор применяются с коэффициентом 1,30. Более того – для многих крупных проектов (так называемых "приоритетных инвестиционных") ставки платы за пользование лесами были снижены вдвое. Несмотря на это, для все большего количества лесопользователей даже такие платежи оказываются непосильными: задолженность арендаторов перед бюджетной системой Российской Федерации в апреле 2013 года превысила семь миллиардов рублей (без учета того, что должны вернуть лесопользователи, получившие скидки под так и не реализованные приоритетные инвестпроекты). Попытки "брать с арендаторов не деньгами, а натурой", то есть возложить на арендаторов часть обязанностей по ведению лесного хозяйства (в сфере охраны лесов, лесовосстановления, борьбы с пожарами, лесоустройства и др.), пока тоже особого успеха не принесли: многие не выполняют даже то, что на них возлагается законом, и государство ничего не может с этим сделать. Конечно, есть в стране и относительно благополучные арендаторы, но в целом лесозаготовительная отрасль фактически находится в состоянии дефолта.
Таким образом, нынешняя видимость относительного благополучия лесного хозяйства поддерживается за счет значительных безвозвратных расходов бюджетной системы на содержание той отрасли, которая при разумном управлении должна приносить доходы, или, как минимум, быть безубыточной. То есть сохранение даже нынешней ситуации в лесном хозяйстве в масштабах страны зависит от того, будут ли у государства деньги на его содержание (фактически – на компенсацию убытков, связанных с неэффективностью выстроенной на основе Лесного кодекса РФ 2006 года системы государственного управления лесами).
В ближайшие годы главным фактором, определяющим и ограничивающим возможности государства, будет стагнация российской экономики. В августе 2013 года институт "Центр развития" Высшей школы экономики провел опрос профессиональных прогнозистов на предмет их видения перспектив российской экономики на ближайшие годы (вплоть до 2019 года). Составленный по итогам этого опроса "консенсусный прогноз" говорит об ожидающихся очень низких темпах роста российской экономики в течение всего этого периода ("Вплоть до 2019 г. темпы не поднимаются выше 3,3%, что для страны из группы emerging markets, каковой является Россия, равносильно стагнации. Многолетней стагнации!"). Прогнозы Минэкономразвития, до недавнего времени отличавшиеся детским оптимизмом, теперь тоже не сулят ничего хорошего, по меньшей мере на ближайшее будущее.
Даже Президент признает крайне сомнительные перспективы роста российской экономики – правда, он это, как водится, объясняет не своими ошибками, а внешними обстоятельствами: "Сейчас мировая экономика припала и наша за ней немножко присаживается. То есть мы рассчитывали, что она будет расти до такого состояния, а она растет вот до такого. Что это означает? Это означает, что поскольку она не растет такими темпами, как мы ожидали, не будет, соответственно, и доходов, которых мы ожидали, а мы уже программу нарисовали, мы уже, исходя из предполагаемого ранее роста экономики, наметили расходы бюджета. И что делать? Вот сейчас Правительство стоит перед непростым выбором, где-то придется уже заранее исходить из реалий и где-то подрезать наши предполагавшиеся ранее расходы". Причем в этом его выступлении (на встрече с преподавателями и студентами Дальневосточного федерального университета 1 сентября 2013 года) речь шла о расходах на социальные нужды, явно более приоритетные для государства, чем нужды лесного хозяйства. Если власть собирается ограничивать расходы на выполнение социальных обязательств и решение социальных проблем – от нее тем более не приходится ждать чего-либо доброго по отношению к лесному хозяйству.
Спад российской экономики неизбежно приведет к значительному сокращению внутреннего спроса на разнообразную лесную продукцию и, соответственно, к значительному падению доходов ее производителей. Это неизбежно отразится на жизнеспособности и платежеспособности всех участников ее производства, вплоть до арендаторов лесных участков и иных поставщиков древесины. При этом финансовая нагрузка на них столь же неизбежно будет расти: даже если арендная плата сохранится на прежнем уровне, будут расти затраты на топливо, электроэнергию, железнодорожные перевозки; в конце следующего года будет введен платный проезд большегрузных автомобилей (в т.ч. всех лесовозов) по федеральным автодорогам; будут расти затраты труда и времени на поддержание бумагооборота и отчетности перед контролирующими государственными структурами; наконец, вряд ли прекратится рост коррупционной нагрузки на лесной бизнес. К этому добавляются некоторые глобальные тенденции, например, сокращение спроса на полиграфические бумаги, и рост конкуренции с лесной продукцией, выпускаемой из дешевой древесины с тропических плантаций. В общем, дальнейшее обнищание большинства предприятий лесной отрасли представляется практически неизбежным, а с учетом того, что многие из этих предприятий и так балансируют между жизнью и смертью – многим из них грозит закрытие. Соответственно, даже если государство будет смотреть сквозь пальцы на неисполнение арендаторами лесных участков своих финансовых и лесохозяйственных обязательств, в ближайшие год-полтора возможен массовый отпад арендаторов.
Некоторые ошибочные решения, принятые или готовящиеся к принятию органами государственной власти, могут значительно усилить разрушительные процессы в российском лесном секторе. Например, включение лесных субвенций субъектам РФ в состав так называемой "единой субвенции" практически гарантированно приведет к сокращению общего финансирования лесного хозяйства: у регионов появится возможность перенаправлять лесные деньги на исполнение других полномочий (в частности, в сфере здравоохранения и образования), и в условиях грядущего жесткого кризиса в стране они этой возможностью, скорее всего, воспользуются. Введение системы контроля за оборотом круглых лесоматериалов и ЕГАИС "Круглые лесоматериалы", готовящееся в следующем году, может привести к радикальному росту бумагооборота в лесном секторе (появлению примерно двадцати миллионов новых документов строгой отчетности, которые надо будет готовить, учитывать, обрабатывать и т.д.) – такой рост, и связанные с ним издержки, могут оказаться неподъемными для многих небольших предприятий. Внесение в Лесной кодекс РФ нескольких наборов плохо подготовленных поправок, а также принятие нескольких десятков новых существенных нормативно-правовых актов лесного хозяйства такого же качества, может ввергнуть всю систему государственного управления лесами в правовой хаос – а готовить все эти изменения сейчас некому и некогда.
Все это вместе взятое говорит о том, что новая волна разрухи в лесном хозяйстве и в целом в лесном секторе практически неизбежна, и ожидать ее следует, скорее всего, в ближайшие год-полтора. Сейчас необходимо думать о том, как можно смягчить и сгладить последствия этой волны разрухи, а фантастические документы типа государственной программы развития лесного хозяйства до 2020 года можно смело отправлять в помойку.
