“В обстановке хозяйства, а не четырех стен”

Преподавателям первых лесных школ советовали «не бояться испачкать в грязи руки и платье»

В этом году исполняется 125 лет низшим лесным школам – многочисленным предшественницам среднего лесохозяйственного образования в России. 100 лет назад «Лесной журнал» писал: «Со времени открытия первых лесных школ миновало двадцать пять лет. Срок достаточный и опыт значительный для того, чтобы отдать себе отчет в том, что сделано и каково положение этого школьного дела у нас теперь».

Первая школа для лесных специалистов среднего звена – школа управляющих помещичьими имениями – была частная, ее открыл в 1824 г. в Новгородской губернии граф Строганов. Именно эту школу окончил, а потом и преподавал в ней бывший крепостной, получивший «вольную», главный лесничий управления лесами графов Строгановых в Пермской губернии известный русский лесовод А.Е. Теплоухов.

Через 10 лет, в 1834 г., «для пользы владельцев, желающих иметь сведущих лесничих», при Лисинском учебном лесничестве Санкт-Петербургского Лесного института было открыто Егерское училище. Выпускники его служили стрелками или объездчиками. С увеличением потребности в низших лесных чинах в 1840-1860 гг. открываются егерские училища в казенных имениях: Островском – под Москвой, Соколке – в Гродненской губернии, в Романово-Таволжанской даче под Липецком. Для подготовки низшего персонала по степному лесоразведению учреждены две школы: Бердянская и Велико-Анадольская. Организатором последней был основоположник степного лесоразведения, Корпуса лесничих полковник В.Е.фон Графф. Однако, просуществовав около десяти лет, эти училища за неимением средств были закрыты, оставлено только Лисинское, названное в 1869 г. «Лесным». Курс преподавания в нем расширился, Лисинское училище попало в разряд средних учебных заведений, и его выпускники обрели право поступать в Лесной институт.

4 апреля 1888 г. вступило в силу «Положение о сбережении лесов», которое долго обсуждалось лесной общественностью и получило в обиходе название «лесоохранительного закона». Закон определял режим пользования в водоохранных и защитных лесах как государственных, так и частновладельческих и требовал от их владельцев предоставления губернскому Лесоохранительному комитету упрощенных планов лесного хозяйства. Запрещались «опустошительные» (сплошные, вызывающие обезлесение) рубки, препятствующая лесовозобновлению пастьба скота на вырубках и пустырях и т.п. Закон требовал «необходимых мер содействия и поощрения к сбережению лесов».

Для непосредственного повседневного выполнения предписаний закона нужен был знающий дело низший лесной персонал. Одно Лисинское училище не могло в должном объеме обеспечить казенное и частное лесное хозяйство такими специалистами. Поэтому 19 апреля 1888 г. Высочайше было утверждено мнение Государственного совета об открытии при лесничествах лесных школ «для приготовления низших исполнительных чинов на казенной лесной службе (кондукторов)».
Должность «лесной кондуктор» была установлена Николаем I в апреле 1845 г. на основании записки министра государственных имуществ, основателя Корпуса Лесничих П.Д. Киселева «о преобразовании лесного управления». Наименование «кондуктор» носили начиная с XVIII века выпускники специальных учебных заведений разных ведомств: военных, морских, горного департамента, в том числе и лесных училищ, «состоявших в ведении Министерства государственных имуществ по Лесному департаменту».

Идеологом и организатором низших лесных школ был начальник отделения Лесного департамента Василий Андреевич Тихонов. Сын священника, после окончания Духовного училища и Духовной семинарии он служил учителем двухклассного народного училища в Воронежской губернии. Через 16 лет стал студентом Петровской земледельческой и лесной академии, после чего был зачислен в Корпус лесничих, преподавал в Херсонском земледельческом, затем – в Лисинском Лесном училище, в Петровской академии. Знакомился с постановкой среднего лесного образования за границей. В Лесном департаменте занимал пост столоначальника и вице-директора.

Первыми низшими лесными школами были Погонно-Лосино-Островская в Московской губернии, Одоевская в Тульской губернии, Лихвинская – в Калужской, Романовская – в Тамбовской, Хреновская – в Воронежской, Велико-Анадольская – в Екатеринославской, Черкасская – в Киевской, Чернолесская – в Херсонской и Ахалцихская – в Тифлисской губерниях. Лисинское лесное училище было упразднено, на его базе сформирована низшая лесная школа.

По Положению о низших лесных школах и согласно их Уставу, обучение в лесных школах имело «преимущественно практический характер и состояло в ознакомлении учащихся с производством лесных работ и сообщении им сведений, необходимых для служебной деятельности лесного кондуктора». В школы принимались юноши 16-18 лет всех сословий, окончившие как минимум двухклассное сельское училище. Количество учащихся не должно было превышать 15 человек. С разрешения местных управляющих государственными имуществами низшие лесные школы «получали от казны помещение, стол, белье, платье, обувь, учебные пособия – на полное содержание», исходя из 135 рублей, которые ежегодно выделялись на каждого казеннокоштного воспитанника.

В соответствии с Уставом заведовал лесной школой и преподавал в ней лесничий, имевший высшее лесное образование, и два помощника лесничего со «специальным образованием по лесной части»; одного из них мог заменить топограф, назначаемый из губернского ведомства государственных имуществ. Заведующий и преподаватели школ утверждались в должностях министром государственных имуществ по представлению Лесного департамента, законоучитель – Лесным департаментом по согласованию с местным епархиальным начальством. Для преподавателей школы была установлена льгота на получение к служебному земельному наделу дополнительных 15 десятин. В части получения пенсий и единовременных пособий они были приравнены к соответствующим должностным лицам низших технических училищ.

Многие из известных лесоводов преподавали в низших лесных школах. В Хреновской начинал свою деятельность Г.Ф.Морозов. Заведовали школами А.П. Молчанов – в Крапивенской, А.П. Тольский – в Бузулукской, С.В. Дьяков – в Погонно-Лосиноостровской. Д.М. Кравчинский с 1886 г. преподавал в Лисинском училище, а с 1888 по 1918 г. заведовал преобразованной из него низшей лесной школой и Лисинским лесничеством. Там же с 1888 по 1890 г. был преподавателем и помощником лесничего М.М. Орлов.

В лесных школах по утвержденным министром государственных имуществ программам преподавались из специальных предметов: «объяснение явлений природы, насколько это необходимо для усвоения основ лесоводства; съемка и нивелировка с черчением планов; лесоводство с кратким курсом древоизмерения и лесоупотребления; элементарные сведения по строительному искусству с черчением; необходимые сведения из законов и делопроизводства и сведения об охоте».

Преподавались в школах также русский язык, арифметика и закон Божий. Учеба продолжалась два года: зимой – в классах и конторе лесничества, летом – на практике непосредственно в лесу.

Об удачно разработанной системе организации школ писал в 1911 г. директор Императорского Лесного института Э.Э. Керн: «Наши низшие лесные школы вполне отвечают своему назначению, давая знающих и подготовленных к лесной службе техников. Достоинства наших школ:

1. Расположены среди леса; это дает возможность частого общения с лесом.
2. Малочисленность воспитанников.
3. Преподавание носит более практический, нежели теоретический характер.
4. Заведующий школою и ее преподаватели, как лесничий и его помощник, сохраняют тесную связь с лесом и лесным хозяйством».

Участвуя во всей деятельности лесничества, воспитанники приобретали необходимые практические навыки, набирались опыта общения с лесной стражей и местным населением. Лисинский лесничий, заведующий школой Д.М. Кравчинский утверждал: «Не могу судить о персонале из других школ, но о выпущенных из Лисинской школы (более 200 человек) могу судить по праву: в два года вполне возможно подготовить техников-исполнителей для казенной лесной службы и самостоятельных лесных хозяев для небольших хозяйств – при условии, если преподающие понимают «суть дела» и умеют ее передать ученикам, – прибавить: в обстановке хозяйства, а не четырех стен».

Сложности преподавания в низших лесных школах обсуждались на страницах «Лесного журнала». Очень подробно, с любовью к делу и своим воспитанникам рассказывал об уроках лесоводства А.Н. Соболев, впоследствии – профессор, заведующий кафедрой в Лесном институте. Обращаясь к преподавателям лесных школ, он писал: «Не бойтесь, преподаватель, испачкать здесь, в грязи, свои руки и платье: это хорошая, чистая грязь; не стесняйтесь стать в случае необходимости на колени и не брезгуйте взять в руки холодную, влажную глыбу земли с сеянцами! Если вы любите эту пачкотню, то и воспитанники ваши полюбят ее, в противном же случае будет трудно достигнуть того, чтобы воспитанники с охотой и даже с удовольствием копались в земле, а без этого никогда не сделаете из них хороших работников на питомнике».

Результаты преподавательской деятельности лесничих выяснялись на выпускных испытаниях. Их проводила специальная комиссия, куда входили: губернский управляющий государственными имуществами, заведующий и все преподаватели школы, а также чиновник, командируемый из Министерства государственных имуществ (МГИ).

При вступлении в должность выпускники получали «обмундировочные деньги в размере сорока рублей». Жалование кондуктора было довольно высокое – от 450 до 850 руб. в год. Кроме того, им полагались 300 руб. разъездных, казенное жилье, дрова и 10 десятин служебного земельного надела. Но низшее образование не давало им права на дальнейшее продвижение по службе. Правда, существовала утвержденная в 1859 г. министром государственных имуществ «Программа для испытания лесных кондукторов при производстве их в прапорщики корпуса лесничих, после двенадцатилетнего прослужения». Действовало, однако, специальное распоряжение правительства от 1884 г. о недопущении лиц, не имевших чинов, к занятию должности лесничего.

Новое штатное расписание чинов корпуса лесничих 1913 г. предполагало разделение лесных кондукторов в зависимости от их квалификации на три разряда. Им полагалось повышение содержания, хотя незначительное: по I разряду до 900 р., II – 700 р., III – 500 рублей годовых. Предоставление лесным кондукторам права на чинопроизводство не планировалось. Тем не менее число желающих получить эту профессию росло. Например, в 1912 г. от желающих поступить в Талицкую низшую лесную школу на 15 мест было подано 300 заявлений. Появился интерес к лесному образованию. Так, в 1894 г. в Биклянской школе, в Мензелинском уезде Уфимской губернии из 12 учащихся четверо были из дворянских семей, чиновничества и военных, трое мещан и пятеро – крестьяне.

В это время Лесной департамент планировал проведение 10-летней программы по обследованию лесов и лесоустройству, образованию 1000 новых лесничеств. Осуществление ее требовало значительного увеличения числа лесных специалистов как с высшим, так и с низшим образованием. В 1912 г. XII Всероссийский съезд лесовладельцев и лесохозяев в Архангельске заявил о недостатке профессионалов лесного дела среднего звена. Требовались специалисты и для получающей развитие лесопромышленной деятельности: об открытии средних школ ходатайствовал перед Лесным департаментом Макарьево-Унженский союз лесопромышленников. В 1913 г. в низших лесных школах обучалось 850 воспитанников. С 1888 по 1913 г. число лесных школ с 10 возросло до 43, а расход на их содержание увеличился почти в 6 раз. Ежегодно в школы поступало около 450 учащихся. За время существования лесных школ было подготовлено более 6,5 тысячи лесных специалистов. В казенных лесах работало 2393 выпускника низших лесных школ, со средним образованием – 350, с высшим специальным – 1991 человек.

В первые годы советской власти все низшие лесные школы (после войны их осталось 39) были преобразованы в лесные и лесотехнические техникумы. В 1918 г. на Съезде по школьному лесному образованию А.Ф. Налетов, организатор советского лесного хозяйства, в докладе «О мобилизации и развитии лесного учебного дела» определил задачи государства по увеличению до 1000 человек ежегодного выпуска специалистов среднего звена. Он также заявил: «Лесная школа, чтобы сохранить необходимый для нее отпечаток внутреннего существа леса, должна быть в руках специалистов, т.е. лесоводы сами должны вести свою школу, что наиболее осуществимо, если школа будет в распоряжении Лесного ведомства, так как Министерству народного просвещения была бы непосильна задача «объять необъятное» разнообразие выдвигаемых жизнью вопросов и проблем».