Александр Мариев: “Мы пошли на риски, предоставляя бизнесу льготы”

Каждую пятницу размещаю статьи из "Российских лесных вестей" и удивляюсь огромному количеству российских лесных  чиновников, свободно обсуждающих темы государственного масштаба.

У нас отраслевой спикер только один, и тот ограничивается 3-4 лесными темами и, если честно, значительно сободнее, интереснее и профессиональнее высказывается  о  художественном паркете, рынке мебели  и охоте. Лидеры областного уровня тоже стараются быть публичными, но за очень редким исключением, следуют годами отработанной схеме (посадили больше чем срубили,… недопустили,… подняли на 2.2%…) и не выходят за рамки исполнителей заданий центра. Украинские лесные чиновники и ученые пратически "немые". Обсуждение сложных, спорных и острых  тем в отрасли – табу. Не могу понять почему? Может быть просто у нас все очень и очень хорошо и все молчат, чтобы не сглазить?… М.П.

Приоритетные инвестиционные проекты серьезно изменили лицо лесной отрасли. В стране появляются новые плитные, лесопильные, пеллетные производства, что позволяет России экспортировать уже не круглый лес, а продукцию с глубоким переделом, с добавленной стоимостью. Насколько работоспособным оказалось Постановление Правительства № 419, запустившее пять лет назад механизм государственно-частного партнерства по привлечению в отрасль инвестиций, – рассуждает в интервью начальник Управления лесопользования и воспроизводства лесов Федерального агентства лесного хозяйства Александр Мариев.

– Александр Николаевич, что дает реализация приоритетных лесных инвестпроектов государству и бизнесу?

– Не секрет, что многие до сих пор ассоциируют Россию с сырьевым придатком, в том числе в лесном секторе. Мы до сих пор экспортируем 20 млн. кубометров круглого леса в год. Что касается других экспортируемых лесоматериалов, то в большинстве это «полуфабрикаты». Поэтому государство приняло в 2008 году принципиальное решение и через постановление правительства определило льготы для тех, кто инвестирует в глубокую переработку древесины. То есть, для тех, кто создает высокую добавленную стоимость при использовании лесного ресурса.

Постановление № 419 дает инвестору две крупные льготы: безаукционная передача лесных участков и уменьшение в два раза платежей за их использование. При этом ключевым является даже не уменьшение арендной платы, а безаукционный подход к выбору лесных участков, когда власти субъекта РФ вместе с инвестором формируют сырьевую базу и перерабатывающие мощности предприятия.

– Насколько успешен оказался результат?

– На мой взгляд, очень успешен. Судите сами, сейчас в Перечне приоритетных – 121 проект с общей суммой инвестиций 403,7 млрд. рублей и объемом потребляемой древесины 78,6 млн. кубометров. Это 15 тысяч новых рабочих мест в 35 регионах России.

На сегодняшний день уже введены в эксплуатацию 24 новых производства стоимостью 70 млрд. рублей. То есть, мы видим, что механизм реально работает. Близки к завершению пять новых производств с общей суммой инвестиций 44 млрд. рублей, ежегодным объемом заготовки древесины 10 млн. кубометров. Среди них два производства ОАО «Группа Илим» в Архангельской и Иркутской областях, ООО «Транс-Сибирская лесная компания» (Иркутская область), ЗАО «Новоенисейский ЛХК» (Красноярский край), ЗАО «Интернешнл Пейпер» (Ленинградская область). В совокупности они дадут 1,5 тысячи новых рабочих мест.

Однако надо признать, что в самом постановлении первоначально были изъяны. Акцент при принятии решения – включать проект в Перечень приоритетных или нет – был смещен на концепцию технологического плана и меньше на организацию поставки древесины. В результате часть проектов имела серьезные проблемы с лесообеспечением, потому что регион порой не мог предоставить весь объем требуемой древесины, необходимый для нормальной работы предприятия.
Были проблемы и другого плана. Например, когда компания не вовремя нашла заявленные в проекте средства для строительства нового производства. Деньги-то ведь, как правило, у этих проектов заемные. И получалось: стройка еще не началась, а предпринимателю уже надо платить за пользование ресурсом, к которому он даже не прикасался. В связи с этим в постановление правительства № 419 были внесены изменения, благодаря которым появился график предоставления лесных участков. То есть, сейчас лесопользователь не платит сразу – ясно, что переработки у него нет, сперва нужно производство построить.

Сейчас для реализации приоритетных инвестпроектов в аренду передано 59 млн. кубометров, или 75% от заявленной потребности. На оставшийся объем, а это около 19 млн. кубометров, инвесторами планируется поэтапное заключение договоров аренды лесных участков (согласно графикам) по мере ввода своих производственных мощностей.

– Благодаря изменениям в Постановлении заявки от инвесторов наряду с Минпромторгом теперь рассматривает и Рослесхоз…

– Совершенно верно. Как только у нас появились такие полномочия, мы сразу включились в работу. Комиссия Рослесхоза смотрит концепцию заявки в полном объеме, но, конечно, для нас самое главное – баланс лесосырьевой базы и лесопереработки. В эту комиссию входят представители всех управлений Федерального агентства лесного хозяйства, которые внимательно изучают, насколько в концепции отражены вопросы охраны и защиты леса, строительства лесной инфраструктуры, реально ли компании получить заемные средства, насколько комплексно будет осваиваться древесный ресурс.

Заявки на включение в Перечень мы получаем от органов власти субъектов РФ, что логично, поскольку все оперативное управление лесами передано согласно Лесному кодексу РФ регионам.
В 2012 году Рослесхозом были рассмотрены заявки от 40 коммерческих организаций на реализацию приоритетных инвестиционных проектов в области освоения лесов. Из них согласована 21 заявка.

Как правило, с первого раза заявки согласование не получают. Здесь нет никакого злого умысла, составить концепцию инвестпроекта действительно непросто, учитывая жесткие требования Правительства. Мы выписываем список замечаний, протокольно оформляем и отправляем в субъект РФ. Порой бывает так, что если замечаний много, мы еще специально указываем на то, что концепция исполнена некачественно. Недавно письмо с подобным содержанием было направлено в минэкономики Свердловской области.

Приходится также подключать силовые структуры, когда видим, что срыв реализации приоритетного для государства проекта происходит по вине региональных властей. Так, Рослесхоз направил письмо в свердловское управление МВД с требованием оценить законность поведения местных чиновников, которые оставили инвестпроект ООО «Урало-Сибирские инвестиции» без необходимой сырьевой базы.

– Мы сейчас говорим о процедуре включения проектов в Перечень приоритетных. А как обстоит дело с теми, кто уже в списке? Их деятельность отслеживается?

– Обязательно. Не секрет, что после кризиса 2008 года многие компании начали серьезно отставать от графиков инвестиций и создания новых мощностей. И до недавнего времени мы видели примеры, когда региональные власти никак не реагировали на ситуацию, фактически пуская ее на самотек.

Государство, как собственника ресурса, такая позиция не устраивает. Наша позиция: если компания хронически не выполняет свои обязательства, в том числе по платежам в бюджет, она должна исключаться из перечня приоритетных инвестпроектов и терять право на льготы.

– Понять регион можно – он не хочет терять такого инвестора, который будет осваивать расчетку, перерабатывать на его территории лес, обеспечивать занятость местному населению, приносить в бюджет налоги…

– Региональные власти зачастую считают, что если бизнес недоплачивает за ресурс – ничего такого тут нет. Они попросту недооценивают ту самую денежную льготу, которую получает инвестпроект. Давайте посчитаем: средняя плата за 1 кубометр обезличенной древесины по договорам аренды лесных участков составляет 48,9 рубля, а по договорам аренды лесных участков, заключенным для реализации инвестиционных проектов – 16,6 рубля. То есть, объем предоставленной государством льготы по снижению арендной платы ежегодно составляет 1,8 млрд. рублей – эти деньги государство недополучает, фактически инвестируя их в бизнес-проекты. Почему же государство, помогая бизнесу, не может жестко потребовать с него результат?

Конфликты возникают, в основном, на почве того, что проекты опаздывают с реализацией, компании перепрофилируют свое производство под менее глубокую переработку древесины. Как результат: худшая реализация, чем планировалось первоначально в концепции. Казалось бы, все ясно – если бизнес не может справиться с проектом, то должен сойти с дистанции и реализовывать свой проект на общих условиях. Но субъектовые власти проявляют порой слабость и не поднимают вопрос об исключении инвестпроекта из Перечня приоритетных.

В лучшем случае к нам приходит заявка о переверстке ранее принятой концепции, как правило, с ухудшением технико-экономических показателей: удлинением срока реализации проекта, уменьшением инвестиций, перепрофилированием с глубокой переработки древесины в переработку до полуфабрикатов. В этом случае мы отказываем и всегда пишем письмо в Минпромторг России и в регион о том, что необходимо проявить решимость и исключить такой проект из Перечня приоритетных.

– Есть уже примеры исключения «штрафников»?

– Будем называть их проектами, нарушившими свои обязательства по созданию объектов переработки древесины. Всего исключено 17 проектов, в том числе в 2009 году – 2 проекта, в 2010 году – 2 проекта, в 2011 году – 7 проектов, в 2012 году – 5. В этом году мы уже исключили один проект, и я думаю он не последний. Как вы видите, с 2010 года, когда Рослесхоз подключился к этой работе, число выбывших заметно увеличилось. Это говорит о том, что федеральное агентство следит за чистотой тех, кто в Перечне.

Кроме того, Рослесхоз – как администратор лесных платежей – требует, чтобы при выбытии из Перечня приоритетных компания выплатила вторую часть арендной платы, которую она первоначально получила бесплатно. Не справился – значит, пользуйся лесом на общих основаниях. И у государства есть риски, мы пошли на них, предоставляя стратегический для страны ресурс на льготных основаниях. Не получилось – бизнес должен вернуть деньги.

– Нередко, формируя сырьевую базу для приоритетного инвестпроекта, региональная власть ущемляет интересы того бизнеса, который давно работает в лесу на общих основаниях. Как здесь соблюсти баланс лесопользования?

– Важно понять, что инвестпроекты должны формироваться не один за другим, в зависимости от прихода одного, второго, третьего инвестора в регион, когда требуется искать в спешке не переданные еще в пользование маленькие участки леса по всему региону, чтобы накормить инвестора сырьем, а системно. Необходимо, чтобы в каждом субъекте РФ разрабатывалась программа развития лесного сектора, где были бы сформированы лесосырьевые базы и лесоперерабатывающие центры.

Региональные власти должны четко знать, что для них значит переработка низкокачественной древесины, высокая добавленная стоимость, чего они хотят от инвестора, чтобы они могли выставлять ясное и конкретное условие для осуществления крупных вложений в отрасль. Сейчас такого во многих субъектах нет, и поэтому, когда приходит тот или иной инвестор, от раза к разу приходится формировать лесосырьевую базу, которая порой сильно фрагментирована. Для других последующих инвесторов, которые могли предложить региону более привлекательные условия, лесов уже не остается.

То же самое с интересами местного населения и традиционным природопользованием – в любых региональных лесных программах должно быть прописано, как традиционное природопользование совмещается с реализацией инвестпроектов. Пример Бикина – достаточно наглядный. Региональная власть в Приморском крае до сих пор не может решить конфликт местного населения и бизнеса как раз из-за отсутствия в управлении лесными ресурсами стратегического планирования. Думаю, другие регионы эта ситуация должна научить более серьезно подходить к проблемам лесопользования.

Интервью вел Иван ЯКУБОВ