22/02/2013
0Николай Кротов считает, что новые правила, которые положат начало интенсивной модели лесопользования, должны появиться уже в этом году
Итоги и принципиальные задачи лесной отрасли на ближайший год по традиции будут обсуждаться на всероссийском форуме работников лесного комплекса. В этом году центральное для отрасли мероприятие пройдет 27 февраля в Москве. По традиции оно соберет представителей лесного бизнеса, чиновников, лесоводов и общественников со всей страны. О чем пойдет профессиональный разговор – на этот и другие вопросы в интервью «РЛВ» рассказал заместитель руководителя Федерального агентства лесного хозяйства Николай Кротов.
– Лесной форум – это событие, имеющее, с моей точки зрения, принципиальное значение для отрасли. Первое после событий 2010 года всероссийское совещание работников лесного хозяйства проходило под знаком перезагрузки отношений с регионами. На тот момент это был ключевой вопрос, без решения которого нельзя было двигаться дальше.
Качественное исполнение переданных полномочий, участие региональной власти в лесных проектах, повышение статуса лесного хозяйства как отрасли и осознание ее значимости на региональном уровне – все эти темы попали в центр дискуссии на форуме 2011 года. В прошлом году, когда подводились итоги прошедшего Международного года лесов, на форуме самым ярким аккордом стала презентация проекта новой Лесной политики. С учетом происходящих в мире процессов, подготовки нового соглашения по лесу странами Евросоюза это было принципиально важно с точки зрения повышения политического, в том числе внешнего, статуса лесного хозяйства России.
Сейчас, и в этом я абсолютно убежден, мы должны уходить от ярких заявлений политического характера. Отрасль о себе заявила как на международной арене, так и внутри страны. Наверное, не осталось ни одного губернатора в Российской Федерации, который бы не был знаком с лесной проблематикой, хотя бы по ключевым темам.
Международный год лесов в нашей стране прошел довольно активно, а идея создания лесной политики была поддержана всеми участниками лесных отношений.
Сегодня лесное хозяйство сталкивается с целым рядом проблем, которые определяют экономическую эффективность существования самой отрасли. Мы имеем дело с новыми внешними вызовами, которые, если не найти адекватных быстрых ответов, могут крайне негативно отразиться на лесном секторе. Прежде всего, это вступление России в ВТО, экономический кризис, который де-факто продолжается, и новые ограничители, возникающие с 3 марта 2013 года, когда начинает действовать новый регламент Евросоюза.
Хоть эти вызовы и имеют международный оттенок, но требуют от нас выработки конкретных финансово-экономических, технологических подходов. Другими словами, на первый план выходят темы прикладного характера. В этих условиях было принято принципиальное решение о том, что основной, сквозной темой форума станет лесопользование в широком смысле этого слова. Круглые столы, безусловно, будут разные, планируется, что они охватят широкий круг вопросов, но мы попытаемся посмотреть на них сквозь призму использования лесов во всем существующем многообразии.
– Например?
– Интенсификация использования лесов – благо это или вред? Насколько целесообразно деление лесов на защитные, резервные и эксплуатационные? Какие леса экономически эффективно использовать? В каком направлении должно развиваться лесное проектирование? Это не полный список. С тем, чтобы сформулировать проблему, сложностей не возникает. Другое дело – найти правильный ответ.
– Когда речь идет о выработке прикладных, практических механизмов, связанных с использованием лесов, чаще всего всплывает тема интенсивного лесопользования. Проблема только в том, что каждый в это словосочетание вкладывает собственный смысл. Для многих интенсификация использования лесов означает просто снижение возрастов рубок. О каком варианте интенсивного лесопользования пойдет речь на форуме?
– Те, кто говорит о снижении возрастов рубок, перед глазами видят скандинавскую модель, которая наиболее яркая, понятная, близкая нам. К тому же наши коллеги из Скандинавии приложили немало усилий, чтобы мы ее усвоили. Но российские лесопользователи, восхищаясь скандинавской моделью, видят не картину в целом, а только то, что им выгодно или интересно.
Прежде, чем перейти к интенсивному ведению лесного хозяйства и снижению возрастов рубок, финны выдержали довольно длительный «переходный период». Интенсивное лесопользование подразумевает не только определенное количество кубометров древесины, которое разрешено брать с одного гектара, а прежде всего 100-процентное восстановление лесов. Причем 80 процентов финских лесов восстанавливается с помощью саженцев с закрытой корневой системой, повсеместно распространена практика внесения удобрений в почву, проводится мелиорация лесных земель.
А у нас бизнесмены видят в скандинавской модели только то, что с гектара можно снимать больше древесины. Речь об интенсификации сегодня вести нужно обязательно, но только с учетом искусственного лесовосстановления, причем качественным посадочным материалом, а также санитарно-оздоровительных мероприятий, рубок ухода и всех других необходимых составляющих.
Скажу больше. Если и дальше вести экстенсивное лесопользование, то мы очень скоро окажемся в тупике. Традиционные переработчики древесины подошли к пределу экономически доступного ресурса, который осваивался по старой схеме. Даже самые стабильные среди предприятий лесопромышленного комплекса – целлюлозно-бумажные комбинаты – уже не могут нормально работать в старых лесохозяйственных условиях. Понятно, что все хотят брать лес ближе, больше, не увеличивая при этом свою затратную часть. Но это путь в никуда. Сейчас настал самый, как мне кажется, удачный период, чтобы всерьез заняться проблемой интенсификации лесопользования в комплексном ее понимании. Если этого не сделать, то последние островки стабильности начнут превращаться в очаги социально-экономической напряженности. Я уверен, что для принятия кардинальных решений, способных обеспечить качественные изменения в отрасли, сегодня созрели и бизнес, и власть. Главное условие состоит в том, чтобы арендаторы согласились проводить лесохозяйственные мероприятия так же интенсивно, насколько интенсивно они хотят рубить лес.
– Многие страны пошли по пути плантационных лесов. Чем не вариант для России?
– Теоретически, я ничего не имею против лесных плантаций, но являюсь противником плантаций на землях лесфонда. Лес является саморегулирующей экосистемой, где главное – не навредить. Если мы на части земель лесного фонда начнем создавать плантации, то это уже будет не лес. К тому же в природно-климатических условиях России все, что относится к быстро растущим деревьям, является на 80 процентов интродуцентом. Другими словами, мы получим плантации деревьев, которые у нас никогда раньше не росли. И еще большой вопрос, какое влияние они окажут на российский лес.
По данным российского министерства сельского хозяйства, у нас в стране 40 миллионов гектаров деградировавших земель сельхозназначения. В большинстве случаев это заросшие территории с плодородной почвой, расположенные в экономически доступных зонах, вблизи инфраструктурных объектов. Эти территории идеально подходят для создания лесных плантаций, но вмешиваться в естественные жизненные ритмы российского леса очень опасно. Это все равно, что пытаться сохранить популяцию амурского тигра, разместив оставшихся животных по зоопаркам.
– Судя по вашим словам, сейчас идеальное время для перехода к интенсивному лесопользованию. Но все разом изменить все равно не получится. В какой области должно быть сконцентрировано направление главного удара?
– Самый первый и, на мой взгляд, беспроигрышный вариант – это изменение правил рубок ухода. В этом вопросе если и есть разногласия, то исключительно психологического плана. Тезис о том, что высокую выборку делать нельзя, потому что при сильном ветре вываливаются насаждения, опровергается очень просто. У финнов почему-то деревья не падают, хотя вряд ли ветра слабее. В России при рубках забирается 20 процентов насаждений, в Швеции были эксперименты, когда процент выборки доходил до 80. Соглашусь с учеными, что нельзя для всей страны делать одинаковые правила. Но что мешает изменить норму выборки, скажем, для Карелии, мне непонятно. Если в Финляндии лес стоит, то по другую сторону границы он тоже будет стоять. Давно пора от дискуссии переходить к принятию конкретных решений, имеющих юридическую силу.
– Как быстро новые правила могут появиться?
– Я считаю, что их нужно принимать в 2013 году.
– Это реальная задача?
– Да. Но я предложил бы не ждать, пока будут проработаны все лесные районы, а вводить новые правила поэтапно. Как минимум, это позволит уже в ближайшее время сделать серьезный шаг в сторону интенсификации лесопользования. Здесь главное – не пойти на поводу у представителей целлюлозно-бумажной промышленности, которые мечтают в доступной для себя зоне выращивать исключительно балансы. В противном случае, мы можем загубить лесопиление. Компромисс всегда посередине. Нужно так воздействовать на лес, чтобы с одного гектара древесины забирать больше при одновременном улучшении товарных качеств оставшихся растущих деревьев.
– Но вслед за правилами рубок необходимо будет принимать решения в области лесовосстановления.
– Безусловно. В настоящий момент в России ежегодно выращивается порядка 150 миллионов штук посадочного материала с закрытой корневой системой. Понятно, что растения лучше приживаются, легче переносят адаптацию к новым условиям. Очевидно, что количество мест для посадочного материала с закрытой и открытой корневыми системами объективно должно отличаться. Возможно, отличаться не в разы, но заставлять бизнес тратить деньги, чтобы потом деревья мешали друг другу нормально расти, мягко говоря, неразумно. Нормативы для посадочного материала с закрытой корневой системой должны быть мягче. И это еще одна проблема, которую необходимо оперативно решать. Параллельно необходимо уходить от создания монокультур, которые и к болезням более восприимчивы, и лесные пожары переживают труднее, чем смешанные леса. С точки зрения промышленности, нет ничего лучше 100-процентных еловых насаждений. Но такие леса невозможно уберечь от пожаров. Какой смысл их выращивать, если они беспомощны против огненной стихии? Не случайно природа монокультуры всегда чем-то разбавляет.
– Кто должен заниматься восстановлением – арендатор или государство?
– Я убежден, что арендатор. Но для бизнеса нужно создать прозрачные, экономически интересные нормативы. В Швеции, когда государство жестко не может проконтролировать исполнение каких-то работ, которые хронически не выполняются, оно идет на диалог с бизнесом. И если весь бизнес говорит о том, что нормативы в рамках экономической целесообразности не выполнимы и только мешают всем жить, то в Швеции их меняют.
– Другими словами, мы вновь упираемся в несовершенство нормативов. Тогда какие у нас временные перспективы по изменению нормативов, регулирующих искусственное лесовосстановление?
– В планах Минприроды стоит 2015 год. Это, с моей точки зрения, очень поздно. В ряде регионов уже сегодня сложилась критическая ситуация.
– В таком случае что, с вашей точки зрения, чаще всего мешает от слов перейти к реальным действиям?
– В России очень любят заниматься экспериментами. За последние несколько десятилетий в лесном хозяйстве было проведено немало научных исследований, мы экспериментировали долго и с удовольствием. Однако такое чувство, что всем нравится процесс и мало кто стремится добиться конкретного результата. Но рано или поздно придется остановить эту бессмысленную череду изысканий, от которых ни вреда, ни пользы. Пора устанавливать нормативы там, где существует научное обоснование. И делать это нужно не в 2015 году, а уже сегодня. Причем не надо никаких революций. Нормативы можно вводить постепенно, поэтапно, избегая резких и необдуманных действий, которые у нас принято распространять сразу на всю страну.
– Какая тема является сегодня самой дискуссионной, точнее, по какому вопросу сложнее всего найти компромисс?
– Я думаю, что это определение четкой структуры и нормативов затрат на выполнение лесохозяйственных мероприятий. Пора честно признаться, что если установить внятные нормативы, то банально в бюджете не хватит денег. Государство, это моя личная точка зрения, должно просчитать и назвать реальную стоимость лесохозяйственных мероприятий. Другой вопрос, как восполнить тот пробел, который обязательно появится, когда мы честно назовем итоговую цифру. А вот здесь могут быть самые разные варианты решения. В конце концов, существуют неиспользуемые лесные ресурсы, которыми государство вправе распорядиться в интересах лесного хозяйства. Но нигде в мире не существует работ без затрат.
Пока же получается замкнутый круг: нет нормативов, никто не считает затраты, государство формально требует выполнения плана, который заведомо нереален, а лесопользователи пытаются «подыграть», составляя липовые отчеты. Кто от этого в выигрыше? Мне кажется, ответ очевиден. Все затраты лесного хозяйства необходимо учитывать, и под каждую из них необходимо определить реальный источник финансирования. Другого, как говорится, не дано. Чем дольше мы будем жить в мире придуманных иллюзий, тем сложнее и дороже в будущем окажутся варианты выхода из неминуемого тупика.
