02/11/2012
0Украина ещё может догнать Россию, если найдет правильного посредника в торговле лесным углеродом… А лесной проект совместного внедрения у нас был всего один и его благополучно прос…, проссчитали. Короче, – привет Японии… М.П.
Сейчас руководство нашей страны стоит перед выбором – участвовать ли России в следующем климатическом соглашении или нет? Совсем недавно состоялось заседание правительства РФ по этому поводу. Вопрос изменения климата уже давно перерос из чисто экологического в политический, а сейчас становится все более экономическим. Давайте попробуем разобраться, насколько целесообразно для нас участие в Киото-2 и какие есть опасности и выгоды от дальнейшего участия.
Под конец Киото – более 100 проектов
По мнению премьер-министра Дмитрия Медведева, Россия слишком мало извлекла выгод из первого Киотского соглашения. Да, это действительно так, можно было больше. Например, в рамках лесной тематики можно было привлечь от полумиллиона до шести миллиардов евро целевых инвестиций в рамках Киотского протокола. У России была возможность зачесть 33 млн. т в год углерода, поглощаемого российскими лесами, в соответствии с договоренностями, достигнутыми на международных климатических переговорах в Маракеше (это соответствует 605 млн. т углекислого газа за пять лет действия Киотского протокола). Даже по нынешней очень низкой цене в 1 евро за тонну это бы составило 605 млн.евро инвестиций, которые могли бы пойти на пожаротушение, лесоохрану, лесопосадки. Когда мы поднимали эту тему на российских и международных лесных конференциях, то цена была совсем другой – она составляла и 6, и 10 евро за тонну. Но задача продажи этих российских лесных углеродных тонн не была решена, и эта возможность исчезнет 31 декабря 2012 года с концом действия Киотского протокола. Для решения этого вопроса необходимо созвать межведомственную комиссию, которая бы решила, каким образом можно реализовать данную возможность. Сейчас, спустя два года после того, как мы начали взывать к нашим органам власти, мы на это смотрим скептически. За два оставшихся месяца эту задачу не решить.
Но есть и другая сторона медали. Известная русская поговорка гласит: русские медленно запрягают, да быстро ездят. Российские компании только в 2011 году вышли на углеродный рынок с основными объемами сокращений выбросов парниковых газов порядка 200-300 млн. тонн СО2. Почти под самый конец действия Киотского протокола.
Это всего лишь немногим более 100 проектов совместного осуществления, которые совместными усилиями сократили около 311 млн. тонн выбросов парниковых газов. В основном это проекты по сокращению выбросов парниковых газов, реализованные такими крупными компаниями, как Лукойл, Роснефть, ТНК-ВР, Газпром, Архангельский ЦБК, Группа «Илим» и многие другие. Но есть и два первых лесные проекта, реализованные в области поглощения парниковых газов. Это проект «Поглощение углерода путем лесоразведения в отдаленных районах сибирского региона Российской Федерации», заявленный АНО Центром экологических инноваций и «Бикинский углеродный проект в ареале обитания тигра: долгосрочное сохранение лесов в долине реки Бикин, подверженных рубке при отсутствии проекта. Приморский край, Российская Федерация» заявленный Общиной коренных малочисленных народов «Тигр» совместно с WWF. Утверждены они приказом №277 Министерства экономического развития Российской Федерации от 16 мая 2012 г. «Об утверждении перечня проектов, осуществляемых в соответствии со статьей 6 Киотского протокола к Рамочной конвенции ООН об изменении климата». Это, так сказать, первые «ласточки» среди лесных проектов. Россия – лесная держава, и особенность наших бореальных лесов в том, что за счет зимнего периода наши северные леса больше накапливают в себе углекислого газа, чем тропические. Д.А. Медведев, выступая на климатической конференции в г. Копенгагене в 2009 г., отметил, что Россия подпишет следующее климатическое соглашение в том случае, если будут выполнены два условия:
– такое климатическое соглашение подпишут все страны мира;
– будут адекватно учтены российские леса.
Адекватный учет российских лесов – это не только регулярно сдаваемая отчетность по лесам в РКИК ООН, но и, безусловно, углеродные лесные проекты, приносящие иностранные инвестиции в лесной и сельскохозяйственный сектора экономики.
Для подготовки лесного проекта – 170 тыс. евро
Анализируя полученный нами опыт, мы утверждаем, что в случае реализации Киото-2 будет достаточно много лесных и сельскохозяйственных проектов, приносящих инвестиции в российскую экономику. В июне этого года мы проводили семинары для специалистов в области лесного хозяйства и для коренных народов, на которых мы показали наш опыт реализации Алтайского лесного проекта и пригласили представителей Бикинского проекта. Семинары показали большую заинтересованность людей в подобных проектах, поскольку фактически они уже реализуют такие проекты в схожих условиях, но на разных территориях и просто не знали, как можно оформить необходимые документы для того, чтобы «Киотские» лесные проекты прошли и принесли долгожданные инвестиции.
Похоже, есть всего три сдерживающих фактора: это время, деньги и умение написания документов. Время: сейчас уже крайне сложно успеть реализовать еще какие-либо лесные проекты в силу того, что Киотский протокол заканчивает свое действие 31 декабря 2012 г. Осталось всего два месяца, а для лесного проекта необходимо провести межевание, которое занимает несколько месяцев, затем подписать договор аренды земли под лесным/залесенным участком, что тоже является достаточно длительной процедурой в силу того, что в ряде регионов необходимо проведение конкурсов, на реализацию которых необходимо от 2 до 4 месяцев, некоторые конкурсы могут начинаться только с января следующего года, чтобы завершился арендный цикл предыдущего года, а также необходима публичная оферта – публикация в СМИ о том, что данный участок берется в аренду, чтобы за месяц нашлись все претенденты на данный участок и смогли обжаловать данное заявление.
Второй фактор – деньги: на межевание и аренду земельного участка необходимо выложить деньги, и это вне зависимости от того, будет реализован данный «киотский» лесной проект или нет. Определенного рода риск, на который многие не решаются пойти в силу того, что опыта реализации лесного проекта в России еще не было. Необходимы также и другие затраты, в частности на написание проектной документации, которая имеет свой формат, утвержденный ООН, – пишется она на двух языках – русском и английском, что для ряда заявителей является затруднением. Конечно, можно заказать подготовку такого документа, но тогда необходимо затратить еще около 30 – 40 тыс.евро. После подготовки и написания проектной документации необходимо обратиться в независимую аккредитованную компанию, чтобы она произвела проверку изложенного – детерминацию. Таких аккредитованных компаний в мире около шести, а в России присутствует две. Эта операция стоит от 30 до 65 тыс.евро. После этого формируется пакет документов для прохождения конкурса в Сбербанке – официальном операторе углеродных единиц в РФ. После реализации проекта Сбербанк возьмет комиссионные 0,10 евро с каждой проданной тонны поглощенного углерода. Кроме того, подписывается трехсторонний договор между заявителем проекта, Сбербанком и покупателем углеродных единиц. Поиск покупателя на лесные тонны – это отдельная тема для разговора, о которой мы позже кратко выскажем некоторые соображения.
Вернемся к затратам «киотского» лесного проекта. Еще необходимо потратить деньги на верификацию – проверку правильности расчета уже перед покупателем. Здесь снова нужно обратиться к аккредитованным независимым аудиторским компаниям и заплатить за работу, которая также стоит от 30 до 65 тыс. евро. Далее необходимо внести сбор в размере 20 тыс. долл. США за регистрацию проекта совместного осуществления в ООН.
Итого, не считая всяких других относительно мелких затрат, для подготовки лесного проекта необходимо порядка 170 тыс. евро, не включая затраты на межевание и аренду земли. Для многих российских «собственников» «киотских» лесных проектов такая сумма является отпугивающей. Но при проработанном бизнес-плане, взяв эти деньги, например в кредит в банке, можно подготовить и реализовать лесной проект и, расплатившись с долгами, получить «углеродную» выгоду.
Затраты необходимо сопоставлять с доходами, которые могут принести лесные проекты, и только тогда они станут реализуемыми, когда станут выгодными. Как же рассчитать выгоды от лесного проекта? Для этого необходимо оперировать двумя параметрами: площадь лесного участка или участков и время реализации проекта. Для весьма приблизительных – оценочных расчетов можно сказать, что один га леса поглощает от 4 до 8 т СО2 в год. Кроме того, почва под лесом тоже накапливает поглощенный СО2, и если хозяйствование на данном лесном участке осуществлялось в течение ряда лет, в частности с 2008 по 2012 год (срок действия Киотского протокола), то можно реализовать «киотский» проект. Для расчета выгоды далеко немаловажным фактором является цена тонны СО2 на рынке. Два года назад она составляла 10 евро, год назад около 6 евро, сейчас цены упали и колеблются около 1 евро за тонну СО2. Соответственно, чтобы компенсировать параметр низкой цены, необходимо подбирать большую площадь. Для ряда собственников – арендаторов лесных участков, в том числе и для коренных народов, оперировать с параметром изменения площади достаточно сложно. У них есть та площадь, которая есть, и на другую претендовать достаточно сложно в силу частично изложенных выше обстоятельств. Выходом из данной ситуации является консолидация ряда «собственников» – арендаторов и «объединение» земельных участков для подготовки и реализации «киотского лесного» проекта. А таких достаточно много в России! В этом случае затраты будут распределяться пропорционально на всех участников проекта, что может значительно улучшить экономические показатели.
Где взять покупателя?
Теперь вернемся к покупателю, поскольку без наличия покупателя невозможно реализовать проект, который даже называется специальным термином «проект совместного осуществления», где под «совместным» подразумевается иностранное участие, которое в последнее время выражается не в изначальном инвесторе, как было задумано, а в итоговом покупателе.
Найти покупателя на лесные тонны поглощенного углерода – задача не простая, поскольку основной покупатель всех российских углеродных тонн – это бизнес в странах ЕС, а вот лесные тонны ЕС покупать не хочет. Евросоюз изначально был против учета лесов в Киотском протоколе и запретил своим лесным странам, к которым относятся Австрия, Финляндия, Швеция и др., производить учет лесов в «углеродных» сделках. Но главный аргумент ЕС в том, что они хотят стать энергетически независимыми, а для этого они развивают альтернативную энергетику: ветряки, солнечные батареи, биогазовые установки и т.д.
К 2020 году ЕС хочет довести уровень альтернативных источников энергии до 20% в общем объеме производимой энергии, а это достаточно много. Для того, чтобы стимулировать развитие альтернативной энергетики, Евросоюз и развивает свой «углеродный» рынок, который в свою очередь стимулирует внедрение различных энергосберегающих проектов, работающих на реализацию главной цели – обеспечение энергетической независимости. Продажа лесных углеродных тонн, по мнению европейцев, будет перераспределять средства, которые они хотят направлять на энергосбережение и развитие альтернативных источников энергии. Есть директива Брюсселя, запрещающая принимать лесные углеродные тонны к зачету европейских компаний. А это в свою очередь останавливает европейский бизнес – основных покупателей на углеродном рынке от покупки лесных тонн. Хотя это и не совсем однозначно. Так, в декабре 2011 года мы приняли участие в конференции «Воздушный транспорт России и ЕС: сегодня и завтра», состоявшейся в Брюсселе, в ходе которой обсуждалась тема ограничения выбросов парниковых газов от самолетов в европейском небе. Среди европейских авиакомпаний были введены ограничения на объем выбросов, а все, что свыше этого объема, авиакомпании должны купить на углеродном рынке. Таким образом, ЕС формирует спрос на своем углеродном рынке, опять же стимулируя развитие альтернативной энергетики. Но в европейском небе летают не только самолеты ЕС, но и других стран, которые не хотят подчиняться вновь возникающим законам ЕС и платить за выбросы СО2. И европейцы, пытаясь заставить платить иностранные авиакомпании за эти выбросы, были готовы пойти на различные договоренности, например, принять от России в зачет за влет российской авиации российские лесные углеродные тонны. Но, насколько мне известно, пока дипломатического развития эта тема не получила.
Таким образом, в следующем климатическом соглашении – Киото-2, мы уверены, будет много российских лесных проектов. После того, как два вышеперечисленных проекта получат свои «углеродные» инвестиции, будет создан прецедент, и этим путем последуют другие.
Лесные проекты принесут много пользы стране. Они будет способствовать охране лесов от пожаров, защите от вредителей и болезней, созданию новых более высокопродуктивных лесов. Лесные проекты могут быть реализованы не только на лесных, но и на рекультивируемых землях, что позволит закрыть отвалы лесной растительностью. Для сельскохозяйственных земель требуется реновация существующих лесополос, защищающих почву от водной и ветровой эрозии. Создание лесополос обеспечит продовольственную безопасность за счет повышения урожайности на 20-30%.
Сейчас ситуация в стране с лесополосами плачевная. Они никому не принадлежат уже с 90-х годов и соответственно стареют, выпадают, горят, в общем исчезают. В результате научных исследований еще в начале ХХ века В.В. Докучаевым была выявлена оптимальная формула устойчивого пользования сельским хозяйством: около 15-20% защитных лесополос, 10% сельской инфраструктуры, 10% водоемов, а остальное – сельскохозяйственные угодья. К концу 90-х годов уровень лесополос на сельскохозяйственных землях довели до 2-3%, а потом, после развала колхозов и совхозов лесополосы стали ничьими. Их инвентаризация практически нигде не ведется. А, к примеру, на Алтае была проведена такая инвентаризация. К началу 90-х в крае было 140 тыс.га лесополос, а к 2011 г. осталось меньше половины. Губернатор Алтайского края Александр Карлин начал реализацию Программы восстановления лесополос, обеспечивая заботу о сельском хозяйстве – основной отрасли края. Программа предусматривает доведение площади лесополос до 190 тыс. га. В этом году Программа стартовала, для ее реализации необходимы инвестиции, но краевых денег даже с учетом федеральных средств не хватит на быструю реализацию предусмотренных программой мероприятий. В этой ситуации могли бы очень помочь инвестиции от следующего периода Киото-2.
Схема реинвестиций от лесных проектов в создание лесополос может выглядеть следующим образом: леса, которые растут в крае, уже сейчас поглощают СО2. Среди них есть те, которые отвечают требованиям Киотского протокола и могут принести необходимые инвестиции для реализации проекта восстановления лесополос. Накопленные тонны СО2 могут быть проданы на углеродном рынке и реинвестированы в посадку лесополос. А вновь посаженные лесополосы также будут поглощать углекислый газ, увеличивая суммарную поглотительную способность, ежегодно привлекая все новые и все большие инвестиции на реализацию проекта восстановления лесополос. В других сельскохозяйственных регионах Российской Федерации наблюдается сходная ситуация, и по примеру опыта Алтайского края и они смогут поправить ситуацию с лесополосами, обеспечив, таким образом, сельскохозяйственную безопасность страны.
На наш взгляд, России надо участвовать в следующем климатическом соглашении. У России остался достаточно большой запас неизрасходованных углеродных квот, возникший в результате падения промышленного производства 90-х годов. Пока страна не вышла из Киотского соглашения, существует возможность перенесения оставшихся углеродных квот в следующий бюджетный период с 2013 по 2020 год. В случае же нашего выхода из климатического соглашения, мы его потеряем. Причем этот запас, как подушка безопасности, дает нам возможность развивать собственную промышленность, увеличивая уровень выбросов парниковых газов и при этом так и не достигнув уровня 1990 года. Здесь мы можем не опасаться за ограничения выбросов парниковых газов, связанные с ростом отечественной промышленности. Кроме того, организовав за это время внутренний углеродный рынок с собственными удобными для России правилами, мы в значительной степени сможем компенсировать рост выбросов промышленности за счет лесных проектов по поглощению парниковых газов. Это даст двойную выгоду: во-первых, увеличение лесной растительности, посадки новых молодых лесов, улучшение породного состава, улучшение лесоохраны, в том числе и от пожаров, создание лесополос, повышение урожайности. Во-вторых, за счет внутреннего рынка мы сможем значительно уменьшить суммарный выброс парниковых газов, что даст стране возможность получения дополнительных доходов от реализации «излишков» углеродных квот за границу и тем самым обеспечит приток так необходимых инвестиций.
Россия обогнала Индию и Украину
Выход же России сейчас из Киото-2 представляется необоснованным, и прежде всего по экономическим соображениям, поскольку мы легко можем выполнить свои обязательства, но самое главное – можем получить достаточно большие выгоды от продолжения реализации проектов по сокращению и поглощению выбросов парниковых газов. Несмотря на то, что мы долго запрягали и стали реализовывать проекты по большому счету только с 2011 г., Россия уже обогнала ряд стран-продавцов на «углеродном» рынке. По словам главы Дирекции по управлению проектами в области энергосбережения и природопользования Сбербанка Всеволода Гаврилова, Россия оказалась второй страной после Китая, обогнав основных конкурентов – Индию и Украину и утвердив проектов по сокращению выбросов парниковых газов на 311 млн. тонн. Впрочем, «де-факто» реализуется на 400 млн. тонн», уточняют в Сбербанке, признавая, что «не так много показателей, по которым Россия занимает второе место в мире». В Китае реализуется проектов приблизительно на 700 млт. т сокращений углерода. Несмотря на некоторые сложности в подготовке к реализации киотских проектов, Россия уже сегодня является одним из самых успешных продавцов на новом рынке. Так зачем же на корню подрубать самые успешные начинания, выходя из следующего климатического соглашения? Если Россия сейчас выйдет из Киотского соглашения, то, возможно, в дальнейшем восстановить лесную тему на международном уровне, хотя бы так, как она представлена сейчас, будет значительно сложнее, поскольку лесных держав на Земле не так много.
На сегодняшний день среди стран-участниц Киотского протокола за учет лесов выступают только Новая Зеландия и Бразилия и, может быть, ряд развивающихся стран, которые хотят получать компенсацию от богатых стран за невырубку своих лесов. Их голос, как просителей, конечно, слышен на международных переговорах, но не просители решают, сколько дать им денег. Лучше выступать лидером и быть впереди планеты всей, а именно так выглядит сейчас Россия, выполнив свои обязательства по Киотскому протоколу со значительным отрывом от других стран-участниц и являясь одним из самых успешных продавцов на только что образовавшемся, принципиально новом «углеродном» рынке. Оставаясь в Киото-2, мы сможем выдвигать свои условия на углеродном рынке и формировать международные отношения так, как это будет выгодно России. В случае же нашего выхода из процесса мы останемся без голоса и влияния на этот международный процесс, безвозвратно упустив свои лидирующие позиции на формирующемся рынке «экологических» услуг.
Похоже, именно это и нужно на данном этапе Евросоюзу, т.к. Россия, выйдя сейчас из процесса, во-первых, потеряет свой запас квот – ту самую «подушку безопасности», а во-вторых, перестанет продавать российские углеродные квоты, т.е. перестанет получать деньги с углеродного рынка, в том числе и с европейского. Это неизбежно приведет к повышению цен на углеродном рынке, и европейцам будет проще по более высоким ценам реализовывать свою стратегию энергетической безопасности. Россия в этом случае потеряет инвестиционный ресурс.
Таким образом, России необходимо войти в Киото-2 и стать активным участником переговорного процесса, поскольку это выгодно со стратегической и экономической точки зрения, участие в новом международном климатическом соглашении позволит России закрепить за собой лидирующие позиции в мире в области достижения общечеловеческих – экологических целей.
