Разговор с лесом

Лес без души — дрова

Эти мои разговоры начались еще в детские годы на лесном кордоне отца-лесника. Помню, оставалось от них чувство радости и покоя. Сейчас же оно невыносимо от ощущения безысходности. Отовсюду — «і ярий крик, і біль тужавий» (по Евгену Маланюку). Нет уже ни кордона, ни озера, в котором детские руки ловили карасики. На том месте — заросли осины. Нет сада, колодца, к которому приходили напиться люди из села. Нет «панской» аллеи из лиственниц, верхушки которых, казалось, подпирали небо. Среди участков с порослевым дубом встречаются еще их одиночные столетние сестры-лиственницы. Они как будто говорят: «Посмотрите, какие мы стройные, хорошие». Если бы не люди, деревья могли бы прожить еще 200—300 лет.

На том месте, на кордоне, остался один 150-летний дуб. Он — свидетель того, как жили и живут леса, созданные уже человеком. Когда я приходил к нему, он молчал («Страшні слова, коли вони мовчать!» (Лина Костенко).

Таких лесов в Украине свыше 80%. Они усыхали и усыхают часто уже в 40—50 лет, не прожив и половины отведенного им природой возраста. Особенно больно видеть их типичное сейчас состояние в лесах зоны отчуждения Чернобыльской АЭС, национальных природных парках, заповедниках, заказниках, лесах Крыма, Карпат, вокруг Киева

Общественное сознание определило такое их бытие, опровергнув известное марксистско-ленинское утверждение о том, что «бытие определяет сознание».

Часто сплошные, так называемые санитарные, рубки леса (а на самом деле — «ликвидация загроможденности») достигают десятков гектаров.

Степная часть Украины постепенно остается без лесов, цену которым сложить невозможно. Топоры, пилы и спички превращают ее в полупустыню. При нынешнем отношении к лесам и безденежье государству не по силам их восстановить.

Вспоминаются зимние телетрансляции с Херсонщины: работник ГАИ, направляя в нужном направлении БТР (будто военные действия) и другую технику, чтобы освободить людей из снеговых заносов, еле держится на ногах от ветра. А пожилой мужчина говорит на камеру: «Здесь когда-то были лесные полосы, защищали поле и дорогу от ветра, а теперь одни пеньки». Даже в голодные годы после войны государство шло на то, чтобы создавать широкую сеть лесных полос. Были даже «планы преобразования природы», в которых главную роль отводили лесным полосам. Значит, и тогда не бытие определяло сознание, а наоборот!

Трудно поверить, но так было — на Юге Украины росли леса-пущи. Об этом есть упоминание у Геродота. Большая часть песчаных почв Лесостепи еще не так давно была покрыта сплошными массивами сосновых лесов. Сейчас же, оттолкнувшись от лысеющих гор Крыма, юго-восточные ветры-суховеи набрасываются на незащищенную землю и, не встречая на своем пути достойного сопротивления — настоящего леса, все быстрее и быстрее «гонят» Степь на просторы Лесостепи и… на Киев. Киевляне уже видят первые признаки этого на своих улицах и проспектах: вместо киевских каштанов и лип — акацию (кроме природных катаклизмов, непосредственное усыхание каштанов ускоряет каштановая моль, усыхание дуба вокруг Киева — тоже моль, только дубовая).

А на Западе Украины ветер, оттолкнувшись от так же лысеющих Карпат, бьет уже не только Волынь, но и Ривненщину. С прокладыванием дорог в Карпатах, расширением просек «света надежды» в конце этих «тоннелей» напрасно ожидать. Стены леса вдоль проложенных дорог, расширенных просек вскоре станут резервациями для многочисленных вредителей. А они очень быстро превратят соседние насаждения в такие, которые мы видим на снимках. Тогда уже и Житомирщине, а за ней и Киевщине, вслед за южными городами, придется привыкать к летающему шиферу, сорванному ветрами с крыш. Природа ничего не прощает! Это не мобилизация внутренних ресурсов в условиях кризиса, а их разрушение. Государство уже в который раз с помощью леса надеется рассчитаться за свои долги! А тем временем иногда кажется, что с уничтожением лесов у людей исчезают и чувство национального достоинства, и понимание… национальной безопасности:

«Ми дикі люди, ми не знаєм звичаїв.

Лес, как основной компонент биосферы, всегда играл огромную роль в жизни человека. Он испокон века согревал его и согревал бы, когда кончится газ. Из дерева изготовляли орудия труда, строили жилье. И сейчас редко можно найти отрасль хозяйства, где бы ни применялось дерево. Вероятно, нелишне напомнить, что же именно человечество теряет, уничтожая лес:

— возможность дышать полной грудью чистым воздухом;

— плодородие земли (об этом напоминают пылевые тучи);

— возможность пить чистую воду, видеть красивые чистые реки (особенно малые).

Учащаются шквалы, смерчи, ливни. А какие последствия были бы, в частности, для киевлян, если бы вокруг Чернобыля не росли леса? Их отсутствие вокруг некоторых нефтегазовых комплексов приводит к возрастанию количества больных раком, среди которых и дети.

Конечно, история Украины знает примеры сохранения лесов, особенно так называемых казенных, когда, например, за поджог грозило смертное наказание. Рубки велись лишь с разрешения Адмиралтейства-коллегии. Особое внимание уделялось защитным лесам (Положение о сохранении лесов, 1888 г.). Владельцы многих больших частных дач очень проникались лесным хозяйством (вспомним тростянецкие леса Л.Кенига, белоцерковские — графини М.Браницкой, смелянские — графов Бобринских, славутские — князя Р.Сантушко, городницкие на Житомирщине — графов Потоцких и другие). Передовая наука, прогрессивная общественность всегда задавали вопрос о передаче упомянутых выше и удельных крестьянских лесов государству.

Сейчас Украина ратифицировала Киотский протокол к Рамочной конвенции по вопросам изменения климата, предусматривающий стабилизацию концентрации парниковых газов в атмосфере на основе увеличения биологической производительности лесных насаждений и усиление их роли в глобальном углеродном цикле. В этом протоколе сделан акцент на усиленном влиянии лесов на процессы смягчения климата и на предотвращении его изменений.

Но, как свидетельствует история, влияние человека на лес во все времена было преимущественно отрицательным. Случалось даже «шкуродерство», когда снимали кору с лучших дубов для различных вывариваний. Из-за их вырубывания происходило перераспределение осадков, появлялись ветры, которые еще резче ухудшали климат, обусловливая его засушливость. Развивались эрозионные процессы, мелели и исчезали реки и озера. Питьевая вода в колодцах уже при нынешнем поколении стала редкостью.

Во всем мире также происходит усыхание лесов (в Европе — немецкий Waldsterben). Западные ученые-исследователи считают, что причиной этого явления являются «кислые» дожди с серной и азотистой кислотами, которые образуются вследствие контакта с влажным воздухом автомобильных и других выбросов. Происходит закисление почв, что влияет на содержание в них микроорганизмов, ответственных за процессы кругооборота питательных веществ, это и ослабляет стойкость деревьев и насаждений.

У нас в стране автомобили пока что особой угрозы лесу не несут: в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, лесах Полесья, горных массивах Крыма или Карпат иногда днями не встретишь автомобиль или другую технику с двигателями внутреннего сгорания. Но в Украине и без автомобилей хватает факторов утраты насаждениями стойкости — и в общем, и в частности, к наиболее многочисленному классу животных в лесу — насекомым (лес сначала в резервациях усыхания теряет защитную реакцию против вредителей — определение профессора З.Головьянко). Вредителями насекомых назвали люди после того, как не смогли найти с ними общий язык. На самом же деле, в биологически сбалансированной среде насекомое — необходимая составная лесного биоценоза. Иначе они не прожили бы на Земле вместе с лесом 300 млн. лет. «Они — исключительно адаптированная группа животных, которые являются грозным соперником в борьбе за ресурсы планеты» (Алан Берриман, США).

Определенная группа вредителей заселяет исключительно живые деревья: сначала ослабленные, а потом, когда их уже недостаточно, — деревья без признаков ослабления. Эти насекомые хорошие летуны, небольших размеров (4—5 мм), некоторые могут даже переноситься ветром. Известны случаи из международных отношений Украины, когда соседнее государство жаловалось на «тучи» короедов, потому что они двигались из наших на их леса. У нас им уже ничего было есть. После себя они оставили одни дрова, а позже — гниль.

«Самоудушение» (термин профессора З.Головьянко) — в ближайшие годы им также не угрожает. Практически нет ни одного засохшего дерева (это касается даже дуба), которое перед кончиной не было бы использовано каким-то видом насекомых. Сначала тем, представители которого делают свои ходы под корой, не затрагивая дерева и не углубляясь в него. Дерево еще некоторое время сопротивляется, но все равно неизбежно усыхает. Усыхающее дерево при этом еще некоторое время не теряет своих технических особенностей. Например, дуб — после заселения дубовой двупятнистой узкотелой златкой, сосна — большим и малым сосновыми лубоедами, ель — типографом, двойником и гравером. Уже позже «использованные» деревья и другие насаждения становятся объектами для разрушителей дерева — усачей, рогохвостов, свердликов. Чаще всего это происходит в следующем году.

Обобщая причины нашего Waldsterben, можно утверждать, что его первопричиной является потребительское отношение государства к лесу.

Лес принадлежит разным учреждениям и ведомствам со своим особым статусом и рекомендациями ведения лесного хозяйства. Загляните в Бучу, Конча-Заспу — сколько там (в том числе за заборами) увидите засохших и усыхающих деревьев. С каждым годом их будет становиться все больше. При назначении на должность главы Государственного агентства лесных ресурсов Украины (2010 г.) г-н В.Сивец указал: «…леса, которые находятся сегодня в подчинении разных учреждений и ведомств, должны быть подчинены единой государственной структуре, а следовательно, Госагентству лесных ресурсов придется исправлять огрехи непрофессионального хозяйствования».

Если бы академик Петр Погребняк, профессор Зиновий Головьянко, другие корифеи лесоводческой науки — одной из самых передовых в мире, — и мой отец (земля ему пухом) увидели нынешний «профессионализм» ведения лесного хозяйства и, в частности, то, как происходит воспитание леса (термин П.Погребняка), — они перевернулись бы в гробу!

Произошла эволюция самосознания, потому что сейчас «фронт національної гідності тримають мертві» (Лина Костенко). А когда же будут держать живые?

К сожалению, живые — как всегда на распутье, спорят, ставя друг другу извечные вопрос: «Что делать?» Особенно часто об этом спрашивают работники лесной отрасли — люди, преимущественно высококвалифицированные и добросовестные (потому что в большинстве это от родителей).

Одни: «На участках, где погибшие деревья медленно разрушаются естественным путем, повышается разнообразие микрорельефа, что
создает условия для произрастания смешанных и разновозрастных лесов… Проведение санитарных мероприятий редко приводит к улучшению состояния леса» (доктор наук В.Мешкова. — Интернет. — Новости лесной науки. — 02.12.2010). То есть если эта беда уже случилась — спокойно, Украина, природа сама себя отрегулирует?! Конечно, отрегулирует, но через сколько столетий? Ведь 82% лесов — искусственного происхождения, созданные человеком, и законы их жизни другие, чем естественных лесов. На сегодняшний день в Украине нет примеров насаждений, которые дожили до зрелости. Потому что их не было вообще.

Другие: «Государство должно найти средства, чтобы перейти на научное ведение хозяйства, а не позорить себя перед Европой и миром за эти ужасы. И начинать воспитывать лес своевременными санитарными мероприятиями с его „детства“. «С того времени, как сомкнулись кроны деревьев посаженного человеком леса, должны начинаться мероприятия по его воспитанию. Кроме обычных приемов воспитания насаждения — освещение (формирование состава насаждения), прочистки, прореживания (формирование ствола и кроны), проходной рубки (формирование прироста по диаметру), к категории рубок воспитания одновременно относятся также санитарные рубки (формирование здорового леса)» (П.Погребняк, 1963). С помощью этих мероприятий по лесу удаляют больные и ослабленные деревья, являющиеся опасной средой для размножения насекомых-вредителей, грибка, который переходит на здоровые деревья. В первобытном лесу этот процесс протекает абсолютно свободно. «Чем раньше начинается воспитание в культурах — тем лучше. Мнение, что нет необходимости вмешиваться в естественный процесс развития леса в таком случае, — ошибочно. Без санитарных рубок рубки воспитания не достигают своих целей» (академик даже приводит пример с подкорным клопом). Если в сосновых насаждениях жерднякового возраста выборка свежезаселенных деревьев лубоедами будет несвоевременной — усыхание деревьев будет продолжаться до полной деградации насаждения, считает профессор З.Головьянко. Как в воду глядел. Чтобы сейчас срубить уже совсем деградированное насаждение в ГП «Дарницкое лесное хозяйство», нужно не менее десяти подписей. А что уже говорить о вырубке свежезаселенных деревьев стволовыми вредителями, которые будут усыхать незаметно, оставаясь на вид живыми. А их нужно срочно срубить и увезти от леса подальше.

Примеров можно привести множество. Но как воспитывать лес, когда практически нет села? Работа в лесу чрезвычайно хлопотная, нуждается в душевном отношении к нему. Ничем трелировать заготовленную лесопродукцию (в Скандинавских странах эту работу успешно выполняют специальные лошади). Да и как быть с реализацией мелкотоварной продукции, в частности от массового сухостоя, когда нет его альтернативного сбыта? Может, другой пользователь мог бы перерабатывать его в альтернативный вид топлива вместо газа (стружку, брикеты и т.п.)? Что думает по этому поводу Антимонопольный комитет Украины?

А что ожидает лес, когда его на свежих лесосеках высаживают под меч Колесова (лесопосадочная лопата) весом 5,5 кг школьники (акция «Будущее леса — в твоих руках»)?! Уже вскоре после начала работы он становится для них 50-килограммовым. Как и сколько времени проживет в этой неглубокой щели сеянец или даже взрослое растение? Что из них вырастет, когда корешок — верх тормашками? Пиарные отчеты на радио, телевидении о 43 тыс. га ежегодно посаженных лесов хорошо было бы дополнять информацией о пополнении наших лесов зрелыми насаждениями.

Огромные потери государство испытает и от несвоевременных рубок леса, реализации уже поврежденного дерева, особенно дуба, от запоздалого обнаружения центров массового размножения насекомых. Их обнаруживают уже тогда, когда пораженные ими площади достигают сотни и тысячи гектаров. Например, сосновые насаждения при этом могут потерять не менее 10—15 кубометров на 1 га. А какими кубометрами оценить засохшие дубы, которые прожили 200 лет и больше, а погибли в наше время от… моли?! Примеров множество. Этих потерь никто и никогда не определял. Отсутствуют специалисты-эксперты, которые высчитывали бы, например, «зеленый валовой внутренний продукт». Методика его вычисления в достаточной степени разработана (см. Справочник ООН об экологическом счетоводстве). Польза от своевременных рубок существенно перекрывает затраты на них проведение. Тот, кто осведомлен с тем, как все это делается в Швеции, Финляндии, понимает, что мы в Европе лишь географически.

Основным показателем работы Госагентства лесных ресурсов является реализация продукции. «В 2011 году реализация продукции возросла на 36%, а это больше чем 4,9 млрд. грн. В 1,9 раза больше, чем в предыдущем году было сплошных рубок» (данные из Википедии на 10.04.2012 г.). Понятно, что при таком состоянии дел исправить огрехи Государственному предприятию не удастся. К тому же в случае «подчинения» Госагентству и других лесов, одному леснику (мастеру леса) к его тысяче гектаров добавится еще несколько сотен. Как их объехать? А пожары — как их предотвратить? Если даже установят реального поджигателя, «стрелочником» сделают и лесника!

Практика без теории — хаос

Распределение площадей древостоев основных лесообразующих пород по группам возраста характеризуется существенной неравномерностью. Так, молодняк сосны растет на 44%, а средневозрастные — на 38% общей площади сосновых насаждений. Таким образом, свыше 80% насаждений созданы человеком. Некоторые ученые встревожены, что в ближайшие два-три десятилетия может возникнуть напряженная ситуация, вызванная накоплением зрелых и перестойных лесов. С уверенностью успокоим их — такой ситуации не будет. Редко какие посаженные в последние 10—20 лет лесные культуры доживут до зрелости. К сожалению, к нынешнему катастрофическому состоянию лесов причастна и… наука. Особенно вред нанесли рекомендации, которые легли в основу предыдущих «Санитарных правил в лесах Украины» (1995 г.) и частично — нынешних. Рекомендации разработал академик ВАСХНИЛ (Москва) Н.Анучин, который вдруг из лесного таксатора превратился в «лесозащитника»: «Надобность в той или иной санитарной рубке выявляется при осмотре действительного состояния более старых древостоев» (Проблемы лесопользования. Лесное хозяйство и охрана природы. — Москва, 1986). Абсурд!

Многие были свидетелями того, как вели хозяйство в бывших колхозных, военных и других ведомственных лесах. Санитарных правил там и в глаза не видели. Что такое освещение, прочистки, прореживания — темный лес. Теперь, при передаче этих насаждений в подчинение, например, национальным паркам, созданным заказникам, заповедникам, которые особенно нуждаются в научном подходе к сохранению лесов с обязательными рубками воспитания, оставить все это на саму природу — преступление перед будущими поколениями Украины. Но вот документ — Постановление КМ Украины от 12.05.2007 г. №724 «Правила улучшения качественного состава лесов». Читаем: «В заповедных зонах, национальных природных и региональных парках, природных заповедниках, заповедных урочищах в исключительном случае могут проводиться отдельные рубки формирования оздоровления лесов лишь на основе научного обоснования, решений научных советов учреждений природно-заповедного фонда, а также по согласованию с территориальным органом Минприроды». Это что — снова десять подписей?! Какое недоверие к профессионалам леса! А если из этих десяти какой-то чиновник «исключительный» случай воспримет по-своему и не подпишет? Как тогда со своевременностью лесозащитных мероприятий? Как быть с наукой?

И наконец — вершина абсурда. «Во время проведения сплошной санитарной рубки по согласованию с Минприроды лесосека может быть увеличена вдвое». Напрашивается вопрос: какой же она, эта лесосека, была «до того»?

На последний моей встрече с лесом он прошелестел: «Когда те замечательные деревообрабатывающие машины, которые руководитель области так хорошо представлял телезрителям с выставки „Лесдревмаш-2012“, начнут перерабатывать не только деловую древесину „нетронутого“ леса, но и массовый сухостой — Украина очень быстро рассчитается со всеми долгами. Тогда и мне что-то перепадет для продления жизни».

Помня слова Григория Сковороды о том, что лес без души — это дрова, можно утверждать, что лес болен из-за того, что больно общество. Почему мы до сих пор не поймем, что лечить и человека, и лес значительно труднее, чем предотвращать болезни? Кто же, в конце концов, виноват? Однозначно — не кони, которых нет…

А так хочется, чтобы прадедовские дубы и лиственницы еще сотни и сотни лет говорили с детьми, внуками, Миром.
А сейчас же — «дерева неприкаяні, як ми» (Лина Костенко).