13/10/2012
0– Так получилось, что в последние годы я достаточно регулярно посещаю Полесский государственный радиационно-экологический заповедник. Результатом этих поездок являются не только новые фотографии и фоторепортажи (например, «Четыре дня в зоне», «О грибах и ягодах, которых нельзя есть», «Виртуальное путешествие по Чернобыльской зоне», «По зоне – на катере»), но и наблюдение определенных тенденций.
В прошлом году я посчитал необходимым высказать свое мнение о том, что «Миф о неимоверном количестве животных в Чернобыльской зоне должен быть развеян!» Материал вызвал неоднозначную реакцию. Кто-то частично соглашался с моим мнением, кто-то обвинял меня в непрофессионализме, мол, нельзя делать такие серьезные выводы на основании только визуальных наблюдений, что в разное время года поведение диких животных отличается.
В принципе, я с этим тезисом согласен, но при условии, что ему есть альтернатива, т.е. существуют результаты научных исследований на заданную тему. Но их, увы, не существует!
В этом году мы с Виктором Козловским побывали в ПГРЭЗ в сентябре – во время максимальной активности лосей и оленей. Материал «Утро в зоне» о реве оленей уже опубликован. В комментариях под репортажем кто-то справедливо заметил, что он прерывается на полуслове. А я по-другому и сделать не мог, так как последующие впечатления резко отличались от первых утренних.
Сначала мы проехали классический маршрут: КПП «Майдан» — дорога вдоль забора до КПП «Кожушки» — радиальный выезд на берег Припяти — деревня Дроньки — деревня Бабчин. Не увидели ни одного животного! При этом я просидел вечер на старице Припяти у бобровых нор – грызуны не появились. Мне это показалось очень странным, так как в Налибокской пуще бобры активны уже в пять часов вечера.
На следующее утро мы разделились: Козловский остался на волчьей тропе, а я поехал в сторону деревни Масаны. И снова фотографическая пустота.
Однако увидел мелькнувшую рысь и… заметил отдыхающего на противопожарной полосе напротив деревни Краснополье волка.
Видите точечку в центре кадра, которая привлекла мое внимание?
Длиннофокусный объектив подтвердил подозрения: на песке лежит волк! До него метров 350, шум машины он, разумеется, услышал, но продолжает оставаться на месте. Я принимаю решение подкрадываться.
Прошел по дорожке до кладбища, приблизился к лесу и выглянул на противопожарку.
Волк по-прежнему лежал на своем месте.
Но стоило мне сделать еще один шаг, как из-за веток выскочил еще один хищник и оба метнулись за песчаный бугор.
Я прошел метров пятнадцать. На шум выскочил третий волк – наверное, самый любопытный…
А вот так истоптан волками песок на противопожарной полосе. Впечатляет?
А как вам такая картинка? Это останки лося на том самом поле, где мы пытались сфотографировать оленей.
Мы сделали еще один круг по зоне: Бабчин — Дроньки — Краснополье — Молочки — Погонное — Дроньки — Бабчин. Увидели только одно секача и очень мало следов копытных. Но зато по всему асфальту от Дронек до Краснополья лежал волчий помет. Стало понятно, почему не удалось сфотографировать бобров: скорее всего, их в той старице уже нет.
Эти предположения и факты вынуждают меня снова вернуться к поднимавшейся ранее теме о количестве диких животных в Чернобыльской зоне. Чуть более пяти лет назад было принято решение прекратить любую охоту на волков на территории Полесского радиационно-экологического заповедника. Появилась уникальная возможность проследить все процессы, которые происходят в природе, когда на нее прекращается влияние человека.
Что произошло за эти годы? На основании всех своих командировочных впечатлений, я могу сказать, что волк за это время стал полновластным хозяином территории – где еще в Европе можно найти места, чтобы эти хищники спокойно в дневное время отдыхали недалеко от наезженной дороги? При этом увеличилось количество рыси и появился медведь. Фотографии, опубликованные выше и свидетельства многих научных сотрудников заповедника – тому подтверждение.
Но что случилось с другими видами животных? По-моему глубокому убеждению, они не смогли выдержать такой мощный прессинг хищников и количество тех же копытных, особенно косуль, начало стремительно уменьшаться. Та же ситуация и с бобрами – они тоже оказались легкой добычей для хищников.
Понятно, что все это мои предположения, но они заставляют задать вопрос: где настоящие научные исследования по этой тематике? У нас есть специалисты, которые дискутируют о роли волка и других хищников в жизни дикой природы. Кто-то является его ярым противником, кто-то выступает в защиту хищника. Но никто (!) не воспользовался уникальной ситуацией, которая сложилась в ПГРЭЗ. Странно, не правда ли?
Совсем недавно прошла информация на нашем сайте, что в Беловежской пуще собираются повесить радиоошейники на двух волков и понаблюдать за ними. Насколько я знаю, иностранные телевизионщики уже вешали такие радиоошейники на волков в ПГРЭЗ, но о каких-либо результатах ничего не слышно. Получается, что это или делалось только для видеокартинки, или никому в научной среде не интересно. Я считаю такую ситуацию абсолютно ненормальной. История дала ученым пусть трагический, но уникальный шанс. А они им не пользуются.
Неудивительно, что когда в очередной раз возникает идея уменьшить территорию радиационного заповедника или вернуть поля в севооборот, то высочайшие решения принимаются не на основании научных данных, а в результате подковерной борьбы. Потому что там точно такая же проблема: высшая наука серьезно чернобыльской проблематикой не занимается (или об этом широкая общественность мало что знает), а немногочисленные сотрудники научного отдела радиационного заповедника ведут свои локальные проекты и никак не могут влиять на общие процессы.
А ведь могло быть множество международных научных проектов, можно было найти финансирование на них, так как проблема преодоления последствий радиационных загрязнений волнует все цивилизованное мировое сообщество.
У нас же, насколько я знаю, идет лобовая атака районных и областных властей на администрацию ПГРЭЗ и Министерство по чрезвычайным ситуациям, в ведении которого находится заповедник, и пока она отбита. Но надолго ли?
Может быть, Национальной академии наук стоит обратить более пристальное внимание на этот уникальный уголок нашей Родины?
Может быть, всем нашим инициативным ученым и природоохранным общественным организациям при подготовке различных проектов на получение иностранных грантов тоже стоит подумать не только об их освоении, но и пользе для земли и людей, на ней живущих?
