Перед законом р-р-равняйсь! Отставить!

В двух номерах еженедельника 2000 напечатана статья Сергея Лозунько, который всесторонне проанализировал проблему депутатской неприкосновенности. Для себя я нашел в ней много интересного. Прочитайте: ведь будучи лесниками мы не перестаем быть гражданами. М.П.

В писаной торбе идей, с которыми все пять лет своего президентства носился Виктор Ющенко, была и отмена депутатской неприкосновенности. Едва ли не в каждом более-менее значимом публичном выступлении ныне экс-президента звучал призыв (а порой и требование) лишить депутатов иммунитета. В 2007-м под знаком этой идеи проводилась предвыборная парламентская кампания НУНС. Ющенко со товарищи даже сподобились собрать 5 млн. подписей.

Очевидно, одна из них принадлежала Петру Петрову. По крайней мере, с его стороны было бы логично поддержать такую мудрую (как теперь выясняется) инициативу Виктора Андреевича.

П. Петров соглашается, что даже если депутатская неприкосновенность будет отменена, у «избранных» есть достаточно механизмов, чтобы избежать ответственности: коррупционные связи, иностранное покровительство и т. п. По его, Петрова, признанию, пока не приходится говорить без иронии о правопорядке на Украине.

Что означает отмена депутатского иммунитета в подобных обстоятельствах? Только одно: «избранные» как не несли ответственности, так и не будут нести, тогда как в отношении «неизбранных» станет возможен произвол (с целью политической расправы, из желания повлиять на политическую позицию и т. д.), от которого ныне защищает ст. 80 Конституции.

Кто это — не все?

П. Петров признает, что депутат, защищающий интересы избирателя, «должен быть защищен во избежание провокаций и давления — здесь-то как раз, кстати, особая процедура уголовного преследования». Но это, утверждает он, в теории. Дескать, практика свидетельствует, что добросовестных депутатов немного: «Много ли мы видим таких добросовестных «народных уполномоченных», как подразумеваемые Сергеем Лозунько? «Не все политики идут в парламент, чтобы решать свои личные вопросы», — утверждает он. Не будем спорить. Однако сколько же это — «не все»? Какую примерно долю составляют исключения из данного правила? Пять процентов? Десять?»

Получается, если добросовестных депутатов всего десять или пять процентов, то и защищать их от провокаций и давления не следует? Странная логика.

Но ситуации, когда депутат защищал интересы избирателей, будучи сам защищенным депутатским иммунитетом, отнюдь не из плоскости теории. Я приводил примеры времен «оранжевого» режима. Полагаю, и мой критик не забыл о репрессиях, развернутых против политических оппонентов Ющенко (хотя предпочел и не высказываться на эту тему в контексте депутатской неприкосновенности). Против ряда лиц, объективно защищавших интересы избирателей юго-востока, в 2005 г. были возбуждены надуманные уголовные дела за «сепаратизм» с понятной целью — запугать и, что называется, приструнить.

Вспоминал я и о гуманитарном съезде в Северодонецке начала 2008-го и попытках руководимой Наливайченко СБУ сорвать мероприятие, оказывая давление на депутатов ВР. Например, Дмитрий Табачник, запомнившийся своим ярким выступлением на съезде (и, без сомнения, отстаивавший позицию миллионов граждан Украины) вполне мог получить какое-нибудь сфальсифицированное уголовное дело, не будь он защищен депутатским иммунитетом.

По мнению П. Петрова, в Верховную Раду «идут в основном за синекурой, стремясь к высоким жизненным стандартам, широким возможностям реализации бизнес-интересов, получению социальных гарантий — не только на период депутатства, но и после него»

Но тогда возникает вопрос: а зачем нам в принципе такой парламент? Собственно, и в статье, ставшей для П. Петрова основанием для вступления в племику, я писал: «…Если согласиться с тем, что в ВР заседают одни негодяи, мерзавцы и преступники, то зачем мы вообще выбираем этот парламент?» («Игрища вокруг «депутатской неприкосновенности», «2000», №22(608), 1—7.06.12).

Наверное, П. Петрову было бы логично предложить упразднение Верховной Рады. Но он ничего подобного не предлагает. Следовательно, считает, что Украине парламент нужен.

Но не можем же мы предположить, что П. Петров поддерживает существование парламента, потому что туда ходят «за синекурой, стремясь к высоким жизненным стандартам…» и т. д. Очевидно, он все все-таки тоже считает, что есть депутаты, действительно представляющие в ВР интересы своих избирателей. Но тогда (цитирую самого себя) «и наш избранник должен быть защищен от попыток помешать ему защищать наши интересы». Добавлю: даже если в парламенте он такой будет один. Как говорится, лучше десять виновных избегут наказания, чем пострадает один невинный.

Вообще же такие обобщения вроде «все они одним миром мазаны» (более подходящие, на мой взгляд, для беседы бабушек на лавочке) — «идут в основном за синекурой…» — можно распространить и на милицию, суды, таможню. Да на что угодно! Кстати, и на президента. В президенты случаем не идут за всем тем, что перечислил П. Петров? Этот вариант им исключается? А кресло ого-го какое привлекательное — вон как за него дерутся на выборах! Неужто от непреодолимого желания послужить народу?

Как-то мой оппонент обошел вниманием сей вопрос, поднимавшийся в моем материале: ответственность президента. Как с ней быть? Стоит ли лишать иммунитета (который несравнимо выше депутатского!) главу государства или хотя бы максимально упростить процедуру импичмента?

Не могу согласиться с тезисом П. Петрова, что отмена иммунитета позволит «уменьшить привлекательность депутатского статуса». Его теория не согласуется с практикой. Например, с 2006 г. депутаты местных советов не имеют иммунитета. Но разве уменьшилась привлекательность депутатского кресла обл- или горсовета? Отнюдь. Достаточно вспомнить, какие страсти кипели на последних выборах в местные советы в октябре 2010-го.

Уместно сказать и о другом. Много ли депутатов местных советов село на скамью подсудимых — за коррупцию (которая на местах никак не меньше, чем в центре) или иные преступления? Считаные единицы. По той же причине: украинские реалии таковы, что наличие или отсутствие депутатского иммунитета практически не влияет на равенство перед законом

Нет и никогда не было депутатского иммунитета (правового) у членов Кабинета Министров. Но разве это уменьшает привлекательность правительственных должностей? Нет. Нардепы готовы даже отказаться от мандата ВР (вместе с прилагающейся к нему неприкосновенностью) ради министерского кресла.

Моменты истины

П. Петров вспоминает о приведенных мной примерах депутатского иммунитета в европейских странах и задается вопросом: «Но можно ли утверждать, что тамошние депутаты склонны вести себя так же, как наши, а уровень их политической культуры сопоставим с таковым у нас?» И отвечает: «Вряд ли». Соглашусь с ним. Но далее он начинает развивать тезис, что не следует-де слепо копировать опыт Европы. Согласен: не следует. Только кого уважаемый Петр Петров «агитирует за советскую власть»?

Я и не предлагал копировать Европу. И нормы европейских конституций, касающиеся рассматриваемой темы, приводил вовсе не для того, чтобы им подражали. А пояснял, для чего о них вспомнил: «Очевидно, не случайно, что даже в государствах, имеющих куда большие демократические традиции, чем Украина, в которых верховенство права и независимость судебной системы не пустой звук, предусмотрен депутатский иммунитет»

Иными словами, если даже в таких странах существует депутатский иммунитет, то на Украине — которой до торжества законности куда как далеко — он тем более должен быть.

П. Петров ведет речь о наших особенностях. И я о них! В Германии или Швеции министры внутренних дел не рассказывают с трибуны парламента об «оторванных ногах». Там главу регионального парламента не вызывает глава СНБО (руководитель аналогичной или схожей по своему функциональному назначению структуры), чтобы сделать «заманчивое предложение» поделиться собственностью, включить в избирательный список тех или иных лиц — с последующим арестом на основании сфальсифицированного уголовного дела в случае отказа. И т. д. и т. п. Примеров, демонстрирующих наши особенности, масса.

В контексте европейской практики П. Петров задается вопросом о политической культуре «тамошних депутатов». У меня встречный вопрос: можно ли утверждать, что наша система правосудия сопоставима с европейской? Ответ, полагаю, очевиден.

И, по моему глубокому убеждению, чем ниже уровень верховенство права и независимости правосудия, тем выше должна быть защищенность народного депутата. В свете украинских особенностей его иммунитет должен быть еще сильнее, чем в Европе.

Совсем уж, мягко говоря, странными представляются мысли П. Петрова по поводу обратной связи между депутатом и избирателем. «Разве не логично было бы для него (народного депутата. — Авт.), став объектом попыток провокаций и необоснованных преследований, обратиться за поддержкой прежде всего к своим избирателям? И от последних вполне уместно ожидать ответного отклика. Поднимаются же сегодня граждане ситуативно на защиту посторонних особ, принуждая компетентные органы к надлежащему проведению расследования, — и ведь довольно действенно выходит, — пишет оппонент. — Так почему бы не вступиться за родного депутата, который столько для них делает?» Тут бы, утверждает он, и «момент истины» наступил — насколько избранник «народный», да еще и в «душу» нашей демократии смогли бы заглянуть.

Но насколько компетентен избиратель, чтобы разобраться, обоснованно ли преследуют политика. Кто наделял избирателя подобным правом — определять, не провокация ли это. Избиратель ведь не следователь, не прокурор, не судья. Или, быть может, тем избирателям, которые заявляют, что уголовные дела в отношении Тимошенко и Луценко фальсифицированы, надо позволить «принуждать компетентные органы к надлежащему проведению» — «надлежащему», с их точки зрения.

П. Петров фактически пытается легитимизировать подмену верховенства права законом улицы. Но мы это уже проходили. Например, в 2004-м, во время «оранжевого» шабаша, когда «народный кандидат» — «объект провокаций» и «жертва фальсификаций» — обращался к своим избирателям за поддержкой. Известно, что из этого вышло и чем закончилось.

Перед законом р-р-равняйсь! Отставить! — 2

«Уважаемый господин Президент! Почему бы Вам самому не стать образцом для народных депутатов и сперва не отказаться от собственной, президентской неприкосновенности? Внесите законопроект об отмене неприкосновенности президента, а тогда предлагайте делать это всенародно избранным депутатам. Иначе все эти призывы так и останутся политическим шулерством наподобие: себе и «друзям» — все, а оппонентам — закон».
Юрий Мирошниченко, депутат от Партии регионов, представитель президента Януковича в Верховной Раде

Если на одной чаше весов — положительные последствия отмены депутатской неприкосновенности, а на другой — отрицательные, то вторые, по моему глубокому убеждению, значительно перевешивают.

Собственно, плюсов от отмены конституционной нормы о депутатском иммунитете я вообще практически не вижу. Тогда как минусы очевидны.

Равенства всех перед законом как не было, так и не будет — ибо определяется оно (что признавал в своей прошлой публикации и П. Петров) факторами, к закону отношения не имеющими. Не наличие/отсутствие иммунитета определяет, будет ли то или иное лицо отвечать за свои поступки перед законом. Те же члены правительства никогда не имели никакого иммунитета де-юре, но при этом де-факто их иммунитет (пока они при власти) сильнее, чем у кого бы то ни было.

Это ж Петров писал*: «И даже если б неприкосновенность каким-то чудом отменили, то, как верно указывает Лозунько, отработанные механизмы избежать «избранными» ответственности достаточно действенны и без нее». Т. е. «избранные» — прежде всего приближенные к власти — как были «равнее» других перед законом, так и будут.

___________________________
*П. Петров «Бенефис неприкосновенных», №38 (622) 21—27 сентября 2012

Иными словами: в случае отмены депутатского иммунитета закон будет применен лишь народному избраннику, не имеющему «крыши» во власти. Причем «применен закон» — в украинских условиях еще не означает, что все будет происходить по закону. Вполне возможно и использование закона в качестве инструмента расправы — по известному принципу «был бы человек, а дело найдется».

Уж скоро шесть лет как отменена неприкосновенность депутатов местных советов. Много ли плюсов получено от этой отмены? Читатели могут сами ответить себе на данный вопрос.

По мнению моего оппонента, депутатская неприкосновенность — это «проблема», из-за нее-де положение парламента неадекватно положению страны. Я никакой проблемы в депутатском иммунитете не вижу, но раз уж так поставлен вопрос — что даст решение этой т. н. проблемы по методу Ющенко—Януковича—Петрова? У граждан появится чувство удовлетворения от равенства всех перед законом? Сомневаюсь.

Если же имеются наивные, которые готовы верить в эфемерные плюсы от отмены депутатской неприкосновенности, то могут начать удовлетворяться прямо сейчас: они одинаково равны перед законом с не имеющими депутатской неприкосновенности депутатами местных советов, главами госадминистраций и даже членами правительства!

Советская «крыша»

Кстати сказать, во времена СССР депутатская неприкосновенность была. Хотя из «предыстории» вопроса, как ее изложил П. Петров, может сложиться впечатление, что депутатский иммунитет — постсоветское изобретение: «С изменением в Украине социального строя… Под гипертрофированное восхваление демократии и внедрение культа законотворчества они поставили себя в особое положение». И т. д. и т. п.

Однако и в советское время народный депутат имел гарантии, защищавшие его от возможного произвола чиновников или правоохранителей. Ст.106 Конституции СССР гласила: «Депутату обеспечиваются условия для беспрепятственного и эффективного осуществления его прав и обязанностей.

Неприкосновенность депутатов, а также другие гарантии депутатской деятельности устанавливаются Законом о статусе депутатов и другими законодательными актами Союза ССР, союзных и автономных республик».

В свою очередь в законе «О статусе народного депутата СССР» подробно прописывались гарантии неприкосновенности и особая процедура привлечения депутата к уголовной ответственности.

В ст. 34 «Неприкосновенность народного депутата СССР» говорилось: «Народный депутат СССР не может быть привлечен к уголовной ответственности, арестован или подвергнут мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия Верховного Совета СССР, а в период между сессиями — без согласия Президиума Верховного Совета СССР.

Уголовное дело в отношении народного депутата СССР может быть возбуждено только Генеральным прокурором СССР.

Не допускается привод, а равно досмотр личных вещей, багажа, транспорта, жилого или служебного помещения народного депутата СССР.

Народный депутат СССР после истечения срока полномочий может быть привлечен к ответственности за предъявленное ему обвинение в нарушении закона, допущенном в период исполнения депутатских полномочий, только в порядке, предусмотренном законом в отношении народного депутата СССР».

В ст. 35 прописывался «Порядок получения согласия на привлечение народного депутата СССР к ответственности»: «Для получения согласия Верховного Совета СССР, а в период между сессиями — Президиума Верховного Совета СССР на привлечение народного депутата СССР к уголовной ответственности, арест или применение мер административного взыскания, налагаемых в судебном порядке, Генеральный прокурор СССР перед предъявлением депутату обвинения, дачей санкции на арест или направлением дела об административном правонарушении в суд вносит в Верховный Совет СССР представление…

При необходимости от Генерального прокурора СССР могут быть истребованы дополнительные материалы. В рассмотрении вопроса вправе участвовать народный депутат СССР, в отношении которого внесено представление. Верховный Совет СССР принимает мотивированное решение и в трехдневный срок извещает о нем Генерального прокурора СССР…

Генеральный прокурор СССР в трехдневный срок со дня окончания производства по делу обязан сообщить Верховному Совету СССР о результатах расследования или рассмотрения дела».

В советской Конституции очень точно был сформулирован смысл депутатского иммунитета: обеспечить условия для беспрепятственного и эффективного осуществления его прав и обязанностей.

Где же плюсы?

Однако вернемся в день сегодняшний.

«Лишение неприкосновенности, как уже подчеркивалось, — паллиатив при отсутствии других реальных рычагов воздействия. Утверждение о том, что оно мало что изменило бы, не находит серьезных возражений даже у критиков высшего законодательного органа. Но вместе с тем возникают сомнения: если это действительно так, если оно на деле ничего не меняет, то почему не реализуется?» — пишет Петров, добавляя, что депутаты могли бы отменить неприкосновенность «хотя бы в целях пиара».

Но тут (во-первых) автор противоречит сам себе. Если отмена депутатского иммунитета «на деле ничего не меняет» — то какие, спрашивается, плюсы он рассмотрел в подобном шаге? Неужто тот самый пиар и есть такой большой плюс?

Однако (во-вторых) я в корне не согласен с его утверждением — «на деле ничего не меняет». Отмена депутатской неприкосновенности на деле ничего не меняет для «избранных», которые и так де-факто имеют куда больший иммунитет, чем прописанный в ст. 82 Конституции. Скажем, для Александра и Виктора (младшего) Януковичей действительно ничего не изменится. Так же, как сейчас, не имеет ровным счетом никакого значения тот факт, что один является депутатом, а другой — нет: я бы посмотрел на того прокурора (или представителя любого другого правоохранительного органа), который посмел бы к ним «прикоснуться».

«Вопрос о снятии иммунитета стал следствием объективной оценки законопослушности самих законодателей. То, что на нем спекулируют деятели типа экс-президента Ющенко, сути дела не меняет», — уверен П. Петров.

Ладно, деятели типа Ющенко — спекулируют. А деятели типа Януковича? Неужто П. Петров искренне уверен, что нынешняя власть подняла вопрос об отмене депутатской неприкосновенности, исходя только лишь из намерений обеспечить законопослушание депутатов?

Если такая тяга к законности, то что мешает партии власти обеспечить, например, исполнение конституционной(!) нормы о личном голосовании членами фракции Партии регионов?

Кто мешает депутатам-«регионалам» добросовестно посещать заседания парламента? П. Петров упомянул об одном «народном депутате», который недавно получил орден «За заслуги» с формулировкой «за плодотворную законотворческую деятельность», не внеся при этом ни одного законопроекта и посетив всего четыре заседания парламента. Я могу назвать и имя этого, с позволения сказать, народного депутата: Юрий Чертков, член фракции Партии регионов. А наградил его «за плодотворную законотворческую деятельность» своим указом президент Янукович — тот, который ратует за снятие депутатской неприкосновенности якобы во имя достижения самых благородных целей (правда, будучи в оппозиции, «регионалы» как-то не рвались отменять депутатскую неприкосновенность). Такой подход к вручению орденов, казалось бы, не имеет прямого отношения к рассматриваемой теме, но все-таки: если столь просто «награждение непричастных», то вполне вероятно и «наказание невиновных» (либо безнаказанность виновных).

Если у власти такое жгучее желание призывать к ответу нарушающих закон депутатов, то для этого вовсе не надо отменять (или менять) ст. 82 Основного Закона. Скажем, г-н Грымчак во время ратификации Харьковских соглашений метал в парламенте дымовые шашки — т. е. занимался хулиганством (как минимум!), ставя под угрозу здоровье и жизнь людей (депутатов, аппарата ВР, представителей СМИ, находящихся в ложе прессы). Спрашивается: кто или что мешает Генпрокурору (назначенному президентом) подать представление в ВР на дачу депутатами согласия о привлечении г-на Грымчака к уголовной ответственности? Вопрос, конечно, интересный.

Добавится ли законопослушания (как рассчитывает Петров) у депутатов? Не уверен. А вот в чем я нисколько не сомневаюсь, так это в том, что значительно вырастет послушание депутатов в отношении Банковой

У моего оппонента проскользнула весьма примечательная фраза: «Лишение неприкосновенности, как уже подчеркивалось, — паллиатив при отсутствии других реальных рычагов воздействия». Дополню: воздействия властей на «непослушных» депутатов.

В условиях отсутствия депутатской неприкосновенности «построить» Верховную Раду (при том что украинский парламентаризм и так уже, что называется, дышит на ладан) станет намного легче. А уж в обстоятельствах, когда половина ВР будет избрана по мажоритарным округам, — тем более. Появится рычаг для того, чтобы «заткнуть рот» любому более-менее принципиальному депутату. С другой стороны, станет значительно легче «убеждать» депутатов поддержать те или иные законодательные инициативы власти — будь то т. н. непопулярные реформы или изменения в Конституцию «им. Банковой».

Без иммунитета, но по отдельным законам

Коль уж упоминался экс-президент Ющенко, ратовавший за снятие депутатской неприкосновенности, замечу: институт президента за последние два с половиной года значительно укрепился по сравнению с тем, какие полномочия имел глава государства в 2006—2009 гг., в т. ч. и по отношению к парламенту, поэтому в данной ситуации отмена депутатского иммунитета — куда более опасная вещь, чем если бы это произошло при «политреформенном» президенте Ющенко.

И если П. Петров ведет свои рассуждения о необходимости отмены депутатского иммунитета, исходя из того, какой является Верховная Рада в ее «настоящем (а не декларируемом) качестве и положении», то я уверен: в случае реализации предложения (о снятии неприкосновенности депутатов) качество парламента станет еще хуже. Тогда действительно можно ставить вопрос об упразднении парламента и переходе… ну, например, к монархии. А Виктор Янукович (раз уж у предшественника не вышло) мог бы стать основателем династии. Шутка, конечно. Хотя… в каждой шутке, как известно, есть доля шутки.

П. Петров приходит в умиление от того, как пэпээсники смогут (после отмены депутатского иммунитета) останавливать депутатов — всех без разбору. Очевидно, так же, как ныне «тормозят» нарушающих ПДД членов правительства и близких к ним лиц.

23 сентября во время незаконных гонок под Киевом на Бориспольской трассе погиб директор департамента финансовой политики Министерства экономического развития и торговли Сергей Чекашкин (и не он один). Эта смерть стала поводом для СМИ заговорить о проблеме стритрейсерства — т. е. гонок по улицам городов с грубейшим нарушением правил дорожного движения.

Первая реакция МВД — никаких незаконных гонок не было! «Радио «Свобода» цитировало, в частности, руководителя пресс-службы Управления МВД Украины в Киевской области Николая Жуковича: «В милиции на сегодняшний день нет оснований считать, что это были гонки или какие-то соревнования» (Радио Свобода).

В ночь с 28-го на 29 сентября аналогичная ситуация произошла в Одессе — разбились четыре легковые машины, участвовавшие в ночных несанкционированных гонках, несколько человек получили травмы разной степени тяжести.

Все вокруг знают о незаконных гонках, и только правоохранители — ни сном ни духом! Что мешает пэпээсникам навести порядок на дорогах? Депутатский иммунитет «соревнующихся»? Г-н Чекашкин депутатской неприкосновенности не имел. Зато был известен своей близостью к главе Минэкономики г-ну Порошенко. Остальные участники подобных гонок (дай им Бог здоровья), видимо, тоже к кому-то близки — и отсутствие депутатского иммунитета никак не мешает им грубейшим образом нарушать правила поведения на дороге и ставить под угрозу жизни граждан.

Таким пэпээсникам, закрывающим глаза на беззаконие (что с их стороны является должностным преступлением), не составит труда «заказать» «шибко грамотного» депутата…

Не может не удивлять то упорство, с которым борец за всеобщее равенство перед законом Петр Петров обходит тему ответственности президента. А от ответственности президента, от того, насколько он равен перед законом вместе со всеми, прямо пропорционально зависит, насколько будет держать себя в рамках закона его окружение.

Безответветственность абсолютная

Давайте сравним, кто есть кто перед законом.

Чтобы привлечь депутата к ответственности, необходимо всего лишь голосование в ВР простым большинством в 226 голосов.

То ли дело — попытаться привлечь к ответственности президента! Сами считайте то количество невероятно сложных шагов, которые необходимо для этого осуществить (в соответствии со ст.111 Конституции, прописывающей процедуру импичмента):

1. 226 депутатов должны инициировать вопрос о смещении президента с поста в порядке импичмента.

2. Верховная Рада должна создать специальную временную следственную комиссию, в состав которой включить специального прокурора и специальных следователей.

3. Верховная Рада должна рассмотреть выводы временной следственной комиссии и, если найдет основания для обвинения президента обоснованными, то — уже числом в 300 голосов — принимает решение об обвинении президента.

4. Конституционный Суд должен провести проверку и вынести свое заключение на предмет соблюдения конституционной процедуры расследования и рассмотрения дела об импичменте.

5. Верховный Суд должен дать заключение о том, что деяния, в которых обвиняется президент, содержат признаки государственной измены или иного преступления.

6. При наличии указанных заключений КС и ВС Верховная Рада — но уже числом в 338 депутатов — должна принять решение о смещении президента с поста в порядке импичмента.

Но даже при всей сложности процедуры (делающей привлечение президента к ответственности практически нереальным), и она не может быть осуществлена. Я не случайно выделил п. 2 курсивом — закон о временных следственных комиссиях (которым в т. ч. прописывается и институт спецпрокурора) блокировался при Ющенко, нет его и при Януковиче.

Т. е. безответственность Президента Украины абсолютная! Но Петра Петрова сие ничуть не беспокоит. При том, что все претензии, которые Петров выдвигает в адрес парламента, можно адресовать и президентскому институту.

Основание — мандат

Продолжает удивлять П. Петров весьма сомнительным, с моей точки зрения, теоретизированием о подмене конституционной нормы о депутатском иммунитете — уличным судилищем (а по сути — беспределом толпы).

«Не совсем понятно, почему С. Лозунько находит такой уж странной точку зрения, что избиратель мог бы выступать в защиту своего «прикосновенного» избранника в случае необоснованных репрессий, чем в определенной мере компенсировать отсутствие иммунитета… «Избиратель ведь не следователь, не прокурор, не судья», — пишет оппонент. Так и большинство «народных депутатов» не принадлежит к указанным категориям. Притом что никаких требований в отношении их юридической грамотности не предъявляется», — замечает Петр Петров, усиливая (как он полагает) свою позицию тем аргументом, что ныне в парламент идет партия под руководством боксера, слабо сведущего в юридических вопросах.

Конечно, нахожу странной подобную точку зрения, тем более исходящую от человека, ратующего за законность.

Однако при чем тут «юридическая грамотность» в контексте рассматриваемой темы?

Мои слова «не следователь, не прокурор, не судья» вполне можно применить не только в отношении избирателя — человека с улицы, но и в адрес лиц, имеющих юридическое образование — но при этом не наделенных полномочиями проводить следствие, выдвигать обвинение либо отправлять правосудие.

Депутат, который дает или не дает согласие на привлечение своего коллеги к уголовной ответственности, действует на основании своего мандата (полученного в ходе всенародных выборов) и Конституции

Вероятно, Петру Петрову известно такое понятие, как институт присяжных. В коллегию присяжных отбираются случайные люди — и «никаких требований в отношении их юридической грамотности не предъявляется» (среди присяжных, уважаемый Петр Петров, вполне могут оказаться и боксеры!). Но тем не менее они получают право (получают по закону, а не присваивают его себе самозванно!) решать вопросы факта — о виновности или невиновности подсудимого (юридически грамотный профессиональный судья решает вопросы права).

В своей предыдущей публикации П. Петров, предлагая свой «механизм» защиты народного избранника от провокаций и необоснованных преследований посредством обращения за поддержкой к избирателям (от которых, как писал он, «вполне уместно ожидать ответного отклика»), т. е. все за той же улицей, утверждал, что подобная ситуация стала бы «моментом истины» — насколько, мол, избранник «народный».

Вот так «момент истины»!

В качестве иллюстрации ущербности предлагаемого П. Петровым «механизма защиты» народных избранников я приводил в пример ситуации вокруг уголовных дел Тимошенко и Луценко: «быть может, тем избирателям, которые заявляют, что уголовные дела в отношении Тимошенко и Луценко фальсифицированы, надо позволить «принуждать компетентные органы к надлежащему проведению» — «надлежащему», с их точки зрения?»

И вот теперь мой оппонент пишет, что в упомянутых примерах «момент истины» и обнаружился: «Согласно пропаганде оппозиции и заявлениям влиятельных зарубежных лоббистов Тимошенко поддерживает «полстраны», которые голосовали за нее на последних президентских выборах. А для самых активных протестов в ее поддержку набиралось от силы несколько сотен человек».

Но ведь П. Петров ведет свои рассуждения не в плоскости рейтингов — широка ли народная поддержка у Тимошенко и Луценко. Это сказано в контексте «поддержки» народных избранников методом «принуждать компетентные органы» к чему-то, по мнению толпы, «надлежащему». Тогда, по логике П. Петрова, получается, что вся проблема экс-премьера и экс-министра лишь в том, что мало людей вышли на акции протеста. Выйди не «несколько сотен человек», а десять—двадцать тысяч (или даже больше) — что, Юлии Владимировне с Юрием Витальевичем и перед законом отвечать не нужно?

Кроме того, «механизм» П. Петрова страдает и другим недостатком. Ибо тот факт, что в поддержку того или иного политика/депутата вышло мало людей, — отнюдь не свидетельствует о его виновности. Скажем, когда в 2005 г. фальсифицировались уголовные дела против т. н. «сепаратистов» Б. Колесникова, Е. Кушнарева, В. Тихонова — то на активные протесты поднималось меньше людей, чем приходило к Печерскому суду во время рассмотрения дела Тимошенко.

А уж во время «оранжевого» шабаша — согласно логике П. Петрова — какой «момент истины» наступил! Ющенко — прямо по Петрову — обратился за поддержкой к своим избирателям, те вышли на улицу (и было их побольше, чем «несколько сотен человек»), далее — принудили Верховную Раду и Верховный Суд к «надлежащей» оценке второго тура выборов и назначению третьего. «Хорош» «момент истины»!

Из того факта, что украинский парламент, конечно же, причастен к низкому уровню верховенства права, вовсе не вытекает, что нужно снять депутатский иммунитет.

Во-первых, не стоит обобщать: степень вины депутатов, бывших и настоящих, разная. Не все занимались (занимаются) тем, что плодят беззаконие, — так же, как не все прогуливают заседания ВР и нарушают конституционные нормы о личном голосовании.

Во-вторых, состав ВР подвержен ротации — и почему те, кто придет в будущем, должны расплачиваться за «проделки» предшественников?

В-третьих, ответственность за беззаконие лежит не только на народных депутатах. Скажем, кто из нардепов несет ответственность за упразднение Конституционным Судом политреформы? КС согласно Основному Закону имеет право только трактовать конституционные нормы, но никак не изменять их. Украинский же КС в 2010-м самостоятельно упразднил одну и ввел в действие другую Конституцию. Такое вот «верховенство права». Кто в тот момент был «верхом» на Конституционном Суде? Может, П. Петров подскажет?

Наконец, незащищенность депутата, а следовательно, снижение его возможностей по отстаиванию своей политической позиции, контроля за действиями исполнительной власти и т. д. и т. п., по моему глубокому убеждению, не только не приблизит нас к торжеству верховенства права, но наоборот — еще более отдалит…

Да, чуть не забыл. Фраза Юрия Мирошниченко, вынесенная мной в эпиграф, произнесена им 22 июня 2007 г. в эфире радио «Эра». Однако актуальности, на мой взгляд, слова нынешнего представителя президента в Верховной Раде нисколько не утратили.