Непонимание запретом не решить

Старая тема, по-прежнему свежа… Хотя бы потому, что федеративное устройство Украины, сделало бы возможным и даже необходимым  использование различных моделей и стратегий в различных регионах страны. Согласитесь, что это вполне разумно. Впрочем так можно поступать и в унитарном государстве… Я специально использовал в этом материале несколько карт, что бы напомнить о том, что проектов территориального устройства Украины десятки… И вопрос не снят с повестки дня.  М.П.

На первый взгляд, формально, никакого непонимания между регионами в нашей стране не существует. И стоит только заикнуться об этом, как, можно не сомневаться, десятки политиков, политологов, чиновников и журналистов гневно раскритикуют этот тезис.

Станут доказывать, что в Украине ничего подобного нет, что мы живем в едином, унитарном государстве, где все тихо и спокойно. Есть, правда, немногочисленные «совки», высказывающие опасения насчет того, что рано или поздно непонимание грозит перерасти в противостояние, но серьезно их никто не воспринимает.

Цивилизованный раздел Украины по чехословацкому варианту у нас невозможен. А потеря Крыма и длительное кровопролитие на территории Донецкой и Луганской областей вызваны, мол, исключительно происками Москвы, и эта война никак не связана с отношениями между западными и восточными регионами. Так принято считать на официальном уровне.

Между тем история Украины многогранна и драматична. Около 150 лет, с конца XVIII до начала XX вв., украинцы жили в двух разных империях: две трети были подданными Романовых (Российская империя), остальные — Габсбургов (Австро-Венгерская империя).

России принадлежали Слобожанщина, Левобережье, частично Правобережье. Позднее добавилось Северное Причерноморье, отвоеванное у Турецкой империи.

Эту территорию принято называть Приднепровской Украиной. Здесь на протяжении нескольких веков доминировали русский язык и русская культура. Западные же регионы долгое время находились в составе Польши, Румынии, Чехословакии (примерно 15% украинских земель — Восточная Галиция, Северная Буковина, Закарпатье). Здесь по определению доминировала западная культура. Достаточно сказать, что Львов вошел в состав Украины только в 1939 г., Северная Буковина — в 1940-м, а Подкарпатская Русь — в 1945-м и через год стала частью новообразованной Закарпатской области.

Безусловно, все это оказало огромное влияние на формирование мировоззрения украинцев. И с этим нельзя не считаться. История распорядилась таким образом, что в западных регионах страны испокон веков живут украиноязычные. А на востоке — в значительной степени русскоязычные.

Что касается южных регионов, то, естественно, у них имеются свои особенности. Но они по ряду причин и в силу исторических обстоятельств однозначно примкнули к восточным, близким им по языку, религии, отношению к соседям и пониманию сложившейся ситуации.

Если спокойно, без ура-патриотической патетики проанализировать ситуацию, выяснится немало любопытных деталей.

Достаточно посетить три непохожих друг на друга крупных украинских города, представляющих запад, юг и восток Украины (фактически их неофициальные «столицы») — Львов, Одессу и Харьков. По понятным причинам, оставим за скобками более восточный Донецк и совсем южный Симферополь.

Стоит только походить по улицам, посетить театры и музеи, зайти в магазины, на рынки, проехаться в общественном транспорте, пообщаться с горожанами, и станет ясно, что различия между ними все-таки есть, и они весьма существенные.

Правда, правящая элита, дислоцирующаяся в Киеве, этого предпочитает не замечать, а тех, кто имеет иную точку зрения, автоматически зачисляет в антипатриоты, которые-де раскалывают страну по указке Кремля.

Однако не считаться с историей бесперспективно. Характерные особености регионов формировались веками, и каждый из них имеет свои неповторимые отличия. Закарпатье, Слобожанщина, Галичина, Крым, Буковина, Волынь, Новороссия (территории Херсонской, Николаевской, Одесской и частично Днепропетровской и Кировоградской областей, отвоеванные у Турции). Последнее название вызывает раздражение у некоторых граждан, поэтому регион предпочтительнее называть Южная Украина, хотя приходится признавать, что «русский дух» здесь пока окончательно выветрить не удалось.

Он проявляется в названиях городов, данных при российских императорах (Одесса, Николаев, Херсон, Симферополь, Севастополь и давно переименованные Екатеринослав и Елисаветград). В пока не снесенных памятниках Екатерине Второй, Суворову, Ушакову, Воронцову, де Рибасу, Макарову, Пушкину и ряду других известных деятелей. И главное, что особенно нервирует отдельных представителей западных регионов (таких как Фарион и Ницой), — в нежелании большинства местного населения полностью отказаться от русского языка. Его носителей кое-кто предлагает наказывать, всячески клеймить и даже принудительно высылать в Россию. К счастью, такие предложения не поддерживаются большинством граждан страны.

Наши южные регионы, как и все остальные, — неотъемлемая часть одной большой страны под названием Украина, которая, будем надеяться, должна стать не на словах, а на деле монолитным, единым государством, исключающим какое бы то ни было противостояние между ее регионами.

Добиться этого, в сущности, не сложно. Нужно перестать ущемлять в правах население восточных и южных регионов. В стране не должно быть граждан второго сорта. Уже давно стало понятным, что все попытки «перевоспитания» по львовским стандартам ни к чему хорошему не приведут. Тем более что рядом с нами такая огромная страна, как Россия, которая всегда будет поддерживать «своих», используя их в т.ч. в небескорыстных целях.

Не имеет смысла замалчивать и тот факт, что в нашей стране, несмотря на все запреты, никуда не делись сторонники федеративного устройства. Они просто помалкивают из соображений собственной безопасности. Властные структуры считают их сепаратистами, предателями и агентами Москвы, подпадающими под статьи УКК.

Между тем в цивилизованном мире к понятию «федеративное устройство» относятся лояльно. По всем международным понятиям федерация является продуктом взаимных компромиссов между центром и регионами, когда широкое местное самоуправление сочетается с крепкой центральной властью.

Как правило, федерации создаются либо в многонациональных государствах (таких как Соединенные Штаты Америки или Российская Федерация), либо в моноэтнических странах, имеющих сложную историческую судьбу. К примеру, средневековая Германия состояла из множества небольших государств, собрать которые воедино было непростой задачей. Германия — не единственный пример развитой страны, которая пошла по пути федерализма.

США трудно считать федерацией классического типа. Они возникли как союз 13 штатов. И то, что их число в итоге дойдет до 50, не знал никто. Но каждый из штатов уже тогда имел свой набор параметров: по составу населения, состоянию экономики, климату, традициям, культуре и т.д. Поэтому центральной власти пришлось смириться с тем, что каждый штат самостоятельно избирает губернатора (без ведома Вашингтона, что для Киева категорически неприемлемо), имеет большую экономическую свободу, свой флаг и свои законы, зачастую с такими нюансами (скажем так), которые удивляют мир своей нелепостью.

Заслуживает внимания и тот факт, что федеративным устройством заинтересовались даже консервативные британские политики, которым становится с каждым годом все труднее сопротивляться натиску националистов. Поэтому расширение прав и полномочий таких регионов, как Шотландия, Уэльс или Ольстер, видится им как спасение от возможного распада.

Сторонников федерации нельзя считать сепаратистами. Сепаратизм всегда замешан на крови. Сепаратисты по своей сути одинаковы. Разницы между кашмирскими, баскскими, цейлонскими, корсиканскими, ирландскими, чеченскими или какими-либо другими не существует.

Их не интересуют парламентские методы борьбы. Они сознательно берутся за оружие. Им не важно, сколько будет пролито крови, сколько погибнет детей, женщин, стариков. Особую активность они проявляют при материально-денежной поддержке извне. Местное население они, как правило, держат в страхе.

Смешивать такие разные понятия, как «федерализм» и «сепаратизм», некорректно. У них вообще нет ничего общего.

Сепаратисты — антисистемная сила, стремящаяся разрушить государство, в котором они живут. Федералы, напротив, — часть системы, конструктивная сила, стремящаяся к ее реформированию.

Идея федеративного усройства не нова и для Украины. Она дискутировалась еще во время борьбы за независимость. Ее активным сторонником был лидер национально-патриотического лагеря Вячеслав Чорновил. Однако со временем националисты отказались от идеи федерализации.

К политикам, пропагандировавшим идею федерализации, принадлежал экс-губернатор Харьковщины Евгений Кушнарев, погибший при загадочных обстоятельствах. Как ни парадоксально, но первым украинским федералом стал Богдан Хмельницкий, чей феномен заключается в том, что он сумел предложить четкую программу политического и экономического самоуправления востока Украины. Казаки по сути хотели только больше самостоятельности — и очень долго сохраняли верность польскому королю, воюя с местными земельными магнатами.

По мнению ряда польских историков, если бы король Ян Казимир пошел украинцам навстречу и утвердил автономные права Гетьманщины, а также отказался бы от борьбы с православием, от унижения местной культуры и языка, то никакой Переяславский Рады не было бы.

Теперь ошибку польских королей повторяют наши политики: вместо того чтобы разобраться с федерализацией, найти в ней рациональные аспекты, ее сторонников подвергают преследованиям.

И все же полностью искоренить эту тему сложно, даже если запретить произносить вслух само слово.

В этой связи возникает резонный вопрос: как снять многочисленные проблемы — экономические, языковые, межконфессиональные, исторические, культурные? Неужели надо надеяться на то, что непонимание между востоком и западом страны, подталкивающее к противостоянию, «рассосется» само по себе?