Chernobyl’s radioactive trees and the forest fire risk

Надеюсь Сережа Зибцев, с которым нас связывает  многое: от жизни в одном общежитии и часов игры в тенис, до работы…в отделе экологии УкрНИИЛХА,  Зоне отчуждения,  Биокарбоновом фонде…., на меня не обидится. Мой перевод статьи Эванса, конечно, не совершенен, но в основном, я надеюсь, –  всё верно. Если будут уточнения (ссылку на оригинал я всегда привожу) или ремарки с удовольствием размещу. Ниже перевод /чуть-чуть "гоблиновский"/ репортажа, который вчера выпустила в эфир ВВС. Кстати, по- сути, я почти со всем согласен. При переводе, конечно, пошутил, но это …, – характер… Резюме классическое, – мир всё более прозрачен, в связи с чем возрастает актуальность фразы, которую я услышал в харьковском трамвае много лет назад, – "мужчина, – следите за набором слов…". М.П.

Чернобыльские радиоактивные деревья и риск лесных пожаров
Патрик Эванс, Чернобыль, Украина

Большую часть 30-км зоны отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС занимают сосновые леса, причем некоторые из них так сильно загрязнены, что лесной пожар может привести к образованию разрушительного радиоактивного дымового облака.

В северном направлении от Киева вдоль дорог можно видеть пожилых леди и их внучек , которые в ожидании сидят в высокой траве, прячась от обжигающих лучей солнца в тени стройных шотландских сосен, выстроившихся вдоль дороги.

Это сезонная черника и они продают её пластиковыми «пинтовыми» стаканами. Вы можете остановиться и поторговаться, но Сергей Зибцев, профессор Лесного института Киевского университета естественных наук, не рекомендует. Они с добавкой радиоактивного стронция.

Ягоды обладают высокой способностью к поглощению и связыванию радионуклидов, огромные количества которых разнесены шлейфами выбросов, образовавшихся после взрыва на ЧАЭС,  и разлетевшихся по значительной части СССР и Западной Европы.

Радиационный контроль осуществляется только на официальных рынках и обычно только на содержание цезия. Что касается сотен стихийных, временных точек торговли дарами леса, как правило осуществляемой пожилыми леди, то они вообще никогда не проверяются.

Следует отметить, что ягоды загрязнены не равномерно. В среднем загрязнена только четверть от каждой пинты. Главное, не употреблять их каждый день. /Тонко подмечено, – главное НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ. М.П./

Кроме того, чувствуется что продавцы черники вдоль дорог вокруг Чернобыльской зоны отчуждения более заняты, чем тогда, когда я впервые приехал сюда с Сергеем несколько лет назад.

Как правило, ежегодно фиксируется до 80 лесных пожаров

Этот регион постепенно возвращается к нормальной жизни, говорит Сергей. Люди возвращаются на свои фермы и распахивают заброшенные пашни.

Это происходит и в зоне отчуждения . Чернобыльское лесное предприятие сейчас создает небольшие новые посадки сосны, которые планируется вырубить в 80-летнем возрасте. Но есть серьезные проблемы с остальной частью искусственных сосновых плантаций в зоне отчуждения.

Сосна поражается легко. Её ломает и валит ветер. Поражают насекомые. Засуха превращает хвою в идеальный трут, который слишком легко загорается. И эти усыхающие, радиоактивных плантации считаются слишком опасными и дорогостоящими для очистки.

По словам одного эксперта, их возгорание может произвести эффект аналогичный с взрывом атомной бомбы в Восточной Европе. Ветер может разнести радиоактивные частицы дыма на большие расстояния, не только по Украине, но и по всему континенту.

"Большие лесные пожары в Чернобыле будет иметь катастрофические последствия для имиджа Украины"

Чтобы доказать или опровергнуть подобные гипотезы, Сергей приехал в Чернобыль, чтобы собрать данные об очень большом пожаре, который уничтожил огромные площади сосны обыкновенной в 1992 году.Вместе с коллегами он готовит научную работу о последствиях пожара, которые по-прежнему в значительной степени неизвестны.

Вместе они надеются привлечь финансирование для моделирования опасности, которую представляют леса Чернобыля.

Если они смогут определить наиболее уязвимые насаждения сосны, то следующим шагом будет попытка убедить украинское правительство и других партнеров вкладывать средства в технологии и оборудование для обеспечения защиты Зоны отчуждения от пожаров и, возможно, в конце концов, для очистки участков леса, риск возгорания которых максимален.

Профессия пожарного в Чернобыле одна из наименее завидных в мире. Они проводят целый день на ещё советских пожарных вышках, которые качаются на ветру , как маятник часов и выступают в качестве объектов, притягивающих молнии во время сильных бурь, которые периодически случаются летом после полудня, частенько вызывая пожары.

Заметив пожар, наблюдатели сообщают его координаты по радио. Пожарные команды запрыгивают на борт больших, красных, советских машин и громыхая на рытвинах, продираются заросшими дорогами к месту возгорания.

Их оборудование очень не затейливо. Они уверены, что когда борются с радиоактивным огнем, тогда испытывают покалывание на коже  и металлический привкус во рту, но они не вполне понимают серьезную опасность воздействия перегретых радиоактивных частиц.

Половина Чернобыльской зоны отчуждения покрыто лесом

Их работа относится к числу героических: согласно идеалам советского времени они должны погасить пожар любой ценой, независимо от последствий лично для себя.

Сергей говорит, что крупные лесные пожары в Чернобыле, подобные тому что случился в 1992 , будет иметь катастрофические последствия для имиджа Украины и могут быть катастрофическими для сельскохозяйственных угодий по всей Европе.

Много людей работает над проблемой, которая становится особо актуальной с наступлением каждого нового жаркого лета.

Сергей и его коллеги нуждаются в поддержке и не только для того, чтобы уберечь пожарных Чернобыля от воздействия высоких доз радиации, но и для того, чтобы предотвратить миграцию радиоактивных частиц по воздуху, в том направлении, куда дует ветер…/ а он дует по направлению к странам ЕС/, предотвратить распространение последствий несчастного случая, который, по ошибочному мнению многих, можно смело забыть.