05/07/2012
0Согласно последним данным Госстата, сегодня в Украине проживают 45,5 млн. чел.
Если отсчитывать от известного лозунга социальной рекламы начала 90-х «Нас 52 миллиона», теперь нас куда меньше — где-то на 6,5 млн. Этот «минус» растет буквально с каждым днем.
А если исходить из прогнозов демографов на заре 80-х (т.е. на основании тогдашних темпов рождаемости и продолжительности жизни), к началу 2000-х численность населения страны должна была составить не менее 54 млн. чел. Почему же сегодня нас на 8 млн. меньше, чем могло было быть? И куда исчезла эта пятая часть населения?
Прежде чем ответить на этот вопрос, вспомним: все военные потери, а также потери мирного населения Украины в период Великой Отечественной войны, по последним оценкам историков, составили около 5 млн. чел. А общая численность умерших от голода 1933-го — до 2,2—2,9 млн. Возможно, Украине впору открывать памятники преждевременно ушедшим и не родившимся?
Итак, Госстат продолжает фиксировать динамику, отображающую один и тот же тренд, начавшийся в 90-х, — ежегодная убыль населения, в разные годы достигающая 300—400 тыс. чел. Но так как его все меньше, то и убыль в абсолютных показателях с каждым годом немного сокращается. За последний год (с апреля 2011 г. по апрель 2012-го) население сократилось примерно на 135 тыс. чел., т. е. ежемесячно нас становилось меньше где-то на 12 тыс. Ровно настолько ежемесячная рождаемость в сегодняшней Украине меньше, чем смертность.
Данная статистика, конечно, учитывает и миграционные потоки — с миграцией, кстати, динамика у нас вполне даже положительная. Ежегодно в Украине примерно на 20 тыс. чел. больше оседает на постоянное проживание (в т. ч. получая гражданство), чем уезжает из нее (в прошлом году, например, страну покинули всего 14,5 тыс. чел.). Понятно, о каком контингенте идет речь: выезжают, как правило, молодые и образованные люди трудоспособного возраста, а въезжают все чаще мигранты из бедных стран.
Украина давно стала превращаться в некий транзитный пункт по легализации мигрантов из третьего мира, готовящихся когда-нибудь попасть на территорию Евросоюза. Вероятно, по мере ужесточения миграционных ограничений, которые уже вводят многие государства ЕС, гостей из экзотических стран у нас может серьезно прибавиться.
Новые европейцы. Пусто место не свято
Если говорить о средней продолжительности жизни украинских граждан, то она в последние годы, к счастью, уже не падает. Хотя падение продолжалось долго — с начала 90-х вплоть до середины нулевых. Скорее всего, дальше просто некуда. Сейчас продолжительность жизни у нас значительно ниже, чем еще 20—30 лет назад, когда Украина по этому показателю находилась на уровне западноевропейских стран. (Например, в 60—70-х годах УССР занимала 7-е место в мире, а сейчас — на предпоследнем месте в регионе Европы и Центральной Азии.)
Именно продолжительность жизни, пожалуй, можно считать неким комплексным (хотя и непрямым) показателем ее качества — на нее взаимосвязано влияет как общее социально-экономическое положение человека, так и уровень доступности медицинских услуг и, наконец, психологическое самочувствие, прямо сказывающееся на здоровье. Во всем мире в ХХ в. по мере развития технологий и повышения качества жизни росла именно ее продолжительность.
Корреляция почти прямая: экономика (а точнее ее социальная составляющая — средний уровень потребления, рабочие места, стоимость медицинских услуг, качество инфраструктуры и доступность жилья) прямо влияет и на демографию, пусть и наряду с комплексом косвенных факторов (ментальность, традиции, культурные или политические тренды и др.). Грубо говоря, когда люди еле сводят концы с концами и у них очень нехорошие (или невнятные) ожидания на будущее, то, живя в рамках определенных представлений о минимально допустимых стандартах жизни, они меньше рожают детей, меньше женятся, чаще разводятся. Наконец, больше подвержены рискам сползания на социальное дно (алкоголизм и т. п.).
Но как тогда демографическая ситуация может влиять на экономику? Обратная связь также прямая. Чем меньше в стране молодых граждан и чем больше пожилых, тем меньше в ней появляется новых рабочих рук. И соответственно совсем иная картина потребления. С другой стороны, все больше тех, кто нуждается в социальной поддержке, а экономика, следовательно, испытывает все больший дефицит инвестиций в развитие. Т. е. в целом становится менее эффективной. Процесс в ту или иную сторону обычно растягивается на десятилетия и далеко не сразу может быть заметен.
В последние 20 лет у нас стремительно — во много раз быстрее, чем в т. н. странах с развитой демократией, падала рождаемость. Это означает, что дело отнюдь не только в изменении «ментальных трендов», как обычно предпочитают говорить многие конъюнктурные ученые и политики. Если в 1980 г. в среднем по УССР рождаемость составляла 14,8 на тысячу жителей, а в 1990-м — 12,1, то уже в 1995-м — 9,6, в 2000-м — 7,8.
Как итог число учащихся в школах и вузах за последние 10 лет уменьшилось более чем на треть — с 7,1 млн. до нынешних 4,9 млн.
Да, в нулевые произошло некоторое увеличение рождаемости по сравнению с 90-ми. Да, отчасти это связано и с восстановлением экономики, вышедшей из той ямы, в которой она оказалась в 90-х. Однако главный парадокс заключается в другом: рожать стали граждане, только-только создавшие семьи, — те, что родились в 80-х, когда уровень рождаемости в Украине, да и во всем Союзе был еще в норме.
Так вот, сейчас мы вплотную подошли к точке невозврата — во взрослую жизнь вступает молодежь, родившаяся в 90-х, когда Украина испытала самый сильный демографический спад и показатели рождаемости были 1,5 раза ниже, чем сейчас.
Что же будет дальше? Можно согласиться с логикой тех экономистов (пока немногих), которые утверждают, что уже в ближайшие три-четыре года страна столкнется (а возможно, уже сталкивается?) с проблемой отсутствия ресурсов для экономического роста. Именно по причине резкого сокращения численности населения трудоспособного возраста — т. е. количества рабочих рук.
Более того, уместно предположить, что уже сугубо по демографическим причинам (а мы и не берем других факторов) может начаться новый виток системного «схлопывания» экономической активности.
Работоспособные vs пенсионеры
На пенсию выходят поколения периода советского демографического роста, и уже несколько лет, как в трудовую жизнь вступают молодые, родившиеся в период спада. Вторых существенно меньше, чем первых. В итоге плательщиков взносов на пенсионное страхование уже сегодня около 15 млн., а пенсионеров — около 13,7 млн. Т. е. на каждые 10 работающих приходится почти 9 пенсионеров. Если в Украину не будут массово допущены трудовые мигранты из еще более бедных стран, к 2020 г. количество пенсионеров у нас серьезно превысит число работающих.
Вполне закономерно, что дефицит нашего многострадального Пенсионного фонда нарастает семимильными шагами — не только вместе с инфляцией (т. е. необходимостью индексации пенсий), но и в связи с ростом армии пенсионеров и отсутствием новых рабочих рук (и даже экономических заделов эти руки как-либо применить). В последнее время год от года этот дефицит нарастал чуть ли не вдвое, а общие расходы ПФ уже почти такие же, как и объемы доходной части госбюджета.
Уточним, что госбюджет и ПФ в структуре казны пока формально разделены, однако нарастающий дефицит ПФ государство все больше вынуждено пополнять из своего бюджета. Т. е. за счет повышения налогового давления на экономику.
Впрочем, по мере роста налогов (прямых и косвенных, т. е. тех же отчислений с зарплат) такая экономика, очевидно, утрачивает и всякие, даже гипотетические предпосылки для детенизации. Ну а в рамках такой модели не только бизнес и все наемные работники в значительной мере недоплачивают пенсионерам со своих реальных оборотов (и потому такие мизерные пенсии), но и, получая теневые зарплаты, работающие обкрадывают самих себя — в будущем.
Ведь чем дальше, тем менее солидарной становится пенсионная система (и еще вводится т. н. система накопительная). А значит, не далее чем через 5—10 лет пенсии будут еще более отличаться друг от друга и еще более прямо зависеть от былых официальных отчислений. Которых сегодня граждане выплачивают мизер.
К слову, официальные совокупные пенсионные выплаты в Украине приблизились к отметке в 18% ВВП — это максимальный показатель в Европе. Кстати, в связи с высокой степенью тенизации в нашей стране действует и одна из самых высоких ставок отчислений в ПФ из фонда оплаты труда предприятий — 33,26% с каждой начисленной зарплаты плюс 2% с каждого работающего. Если бы государство отказалось от такой налоговой нагрузки, нынешние мизерные пенсии были бы еще ниже.
Т. е. сама экономическая модель не позволяет что-либо изменить. Понимая, к чему идет, наши чиновники и политики пошли на весьма непопулярные меры — повышение пенсионного возраста.
Улучшить качество населения
Чем же еще чревато для экономики (и политической ситуации) происходящее? В недавнем докладе Института демографии и социальных исследований НАНУ, представленном его руководителем Эллой Либановой («Демографические риски развития Украины в первой четверти XXI века»), говорится следующее: «Практически при всех сценариях развития население Украины будет сокращаться и стареть, поэтому единственная возможность противодействовать негативным последствиям этих процессов — попытаться улучшить качество населения».
Что такое качество и как его улучшать — вопросы крайне дискуссионные. Однако в том же документе говорится, что уже в ближайшие 10—20 лет страна, скорее всего, столкнется как раз со снижением качества (т. е. конкурентоспособности) своей рабочей силы — старшие поколения, хотя и имеют больший опыт, но, как говорится в докладе, все-таки «в меньшей степени склонны к усвоению новых знаний и внедрению инноваций».
Более того, по оценкам Института демографии, в ближайшее десятилетие в составе рабочей силы будет резко возрастать доля лиц 45 лет и старше. В свою очередь сокращение численности населения в возрасте между 35 и 45 годами неизбежно приведет к тому, что в Украине, возможно, так и не сформируется так называемый средний класс в его западноевропейском понимании. «Основным демографическим источником формирования среднего класса является не столько молодежь, сколько именно эта возрастная группа, и ее сужение вызовет сужение платежеспособного спроса населения на товары и услуги», — утверждают ученые.
Что еще обращает внимание в прогнозах демографов? Количество вузов, как и мест в них, пока остается тем же. Но так как молодежи с каждым годом будет все меньше, Украину ожидает резкое увеличение числа молодых людей с высшим образованием. А это, увы, будет вести к тому, что будет все острее ощущаться нехватка людей рабочих специальностей. В какой-то момент простые рабочие, не исключено, будут в цене настолько, что их доходы окажутся выше (причем намного выше), чем у лиц с высшим образованием. «Требования образованного населения к рабочим местам (прежде всего к условиям и оплате труда) уже не соответствуют их фактическому качеству», — говорится в выводах института.
Впрочем, это далеко не все. Наряду с тем, что будет расти число пожилых граждан и наемных работников более зрелых возрастов, государство столкнется и с необходимостью резкого увеличения отчислений на медицинскую и социальную помощь. Все-таки старшие люди чаще болеют и больше нуждаются в социальной опеке. А значит, государству придется изыскивать ресурсы и на это.
Однако самое интересное, пожалуй, в другом. Неизбежны изменения и в политических настроениях общества, если, конечно, нынешняя модель будет оставаться такой, как есть, еще где-то лет 5 (и не видоизменится, скажем, каким-нибудь волевым решением элит сверху, во что пока не очень верится). «Доминирование пожилых людей в обществе, — говорится в докладе Института демографии, — вызовет доминирование присущих именно им систем ценностей, социальных настроений, электорального поведения и т. д.».
Итак, если перевести на обычный язык, даже если до сих пор в умах наших сограждан не произошел тот самый «левый поворот», который предрекают многие ученые и который, похоже, начался и в Европе, и в России, то завтрашние украинцы (потеряв здоровье и оказавшись в пенсионном возрасте без возможности рассчитывать на собственные силы, как это могут молодые) под давлением обстоятельств будут просто вынуждены изменить свои предпочтения «влево». Поэтому, видимо, и вся наша политика будет серьезно леветь.
Впрочем, это уже происходит — среди многих украинских партий. Пока это проявляется только перед самыми выборами. Тут главное, чтобы это гипотетическое будущее общество умело распознавать подлинные левые идеи, а не проникалось псевдолевыми от партий разных цветов и оттенков, которых на нашей политической карте появится в избытке (ибо спрос рождает предложение).
Еще раз о семейных ценностях
Главный специалист Минздрава по акушерству и гинекологии Вячеслав Каминский пару месяцев назад, говоря о проблемах депопуляции, высказал мнение, что «в нынешних условиях основная задача для государства и врачей — помочь тем украинским семьям, которые по каким-то причинам не имеют детей, а это более 1 млн. семей, а также убедить семьи, родившие первого ребенка, рожать второго и третьего». По его мнению, в обществе еще возможен некий ментальный перелом, а точнее, возрождение традиционных семейных ценностей, которые вдруг стали резко растворяться в последние 20 лет.
Со стороны государства, по мнению специалиста Минздрава, должны быть кардинально усилены различные социальные программы, в т. ч. поддержки многодетных семей. А со стороны медицины — профессиональный подход, повышение качества акушерства и родовспоможения (Украина сейчас в числе европейских лидеров по детской смертности). Наконец, формирование у населения позитивного отношения к многодетным семьям.
Возможны ли такие масштабные мероприятия в интересах самосохранения населения?
Каждый пятый ребенок в нашей стране при рождении уже не имеет отца (т. е. женщины вынуждены рожать, не имея официальных супружеских отношений), еще больше детей в неполных семьях. Хотя совсем недавно, в конце 80-х, таких детей и семей было вдвое меньше. Что интересно: уменьшение числа браков и более резкий скачок разводов прослеживается как раз в периоды неурядиц в экономике (и даже, надо полагать, обострения политической ситуации в стране).
По данным Госстата, в 90-е резко упало число браков и выросло — разводов. В 2008—2010 гг. (т. е. в период острой фазы кризиса) по сравнению с 2007-м количество пар, вступивших в супружеские отношения, снова очень резко сократилось — почти на 30%. Одновременно участились разводы, особенно в 2009 г. И только в 2010-м их количество слегка упало. Впрочем, так или иначе, ежегодно около половины браков распадается (на каждые 2 новых брака — 1 развод).
Понятно, что модель брака «на всю жизнь» как всеобщий эталон почти во всем мире ушла в прошлое. И все же сегодняшняя Украина принадлежит к странам с наиболее высоким уровнем разводов.
Все шире и такое явление, как незарегистрированные браки. У нас они чуть менее распространены, чем в Европе, хотя, согласно исследованию Института демографии НАНУ, прослеживается тенденция к увеличению их количества. В целом средний идеальный возраст для замужества, по мнению украинских женщин, (демографы проводили соответствующие опросы) сегодня составляет около 21 года, тогда как в Ирландии, Испании, Швейцарии он превышает 25 лет. Среди мужчин, согласно результатам обследований, идеальный возраст для брака — 24 года. Хотя реально, по данным Госстата, средний возраст начала брачных отношений для женщин в наших городах — 24,6 года, в селах — 22,8. Для мужчин — соответственно 27 и 26 лет.
Мнимые эталоны и социальный пессимизм
На каком уровне срабатывает взаимосвязь между ситуацией в экономике и демографией? На уровне психологического самочувствия каждого из нас. Грубо говоря, население всегда плохо воспроизводится по той же причине, по какой подобное случается в сообществе любых живых организмов. Т.е. когда оно не только не тянет на свои текущие доходы воспитание детей — а когда живет в состоянии перманентного стресса, вызванного отсутствием уверенности в завтрашнем дне. Демографическая катастрофа, переживаемая Украиной все это время, показывает, сколь много это значит.
Пусть в нашей культуре (особенно среди молодежи) пока и принято на публике демонстрировать исключительно хорошее самочувствие и безмерный оптимизм, но стресс, судя по демографии, в ней огромен и порожден всем комплексом известных проблем экономической ситуации, в которой мы живем. Здесь и один из самых низких в Европе уровень оплаты труда (ниже разве что Молдова, Армения и Грузия), притом что норма прибыли, т. е. доходности бизнеса в Украине по сравнению с европейскими странами просто запредельна. (Украинцы, даже если много работают, все равно получают мало.) Здесь и общая социальная деградация, когда высокое образование или даже научная степень часто обратно пропорциональна доходам.
Молодые люди, посредством кино и глянца переняв западные взгляды на стандарты жизни и потребления как некий эталон и в реальности даже близко до них не дотягивая (а в рамках той системы координат, в которой находится страна, иначе и невозможно), откладывают до лучших времен создание семьи и рождение детей. Однако эти времена так и не наступают.
При этом китч немногочисленных богатых и сверхбогатых семей, наблюдаемый рядом и тиражируемый масскультурой как эталон, еще больше повергает молодежь в стресс и социальную апатию. Как говорится, в бедной стране стыдно быть богатым, а в богатой — бедным. В нынешней Украине все как-то наоборот.
Чем депрессивнее субъект, тем менее он эффективен и в работе. И даже более опасен. То, что мы обычно подразумеваем под бодростью духа или житейским оптимизмом (уверенность в завтрашнем дне), важно не только в личных отношениях и тем паче для создания семьи (т. е. повышения рождаемости), но и в трудовом коллективе. Особенно — на высокотехнологичных производствах, там, где необходимо включение творческого потенциала. В общем, тонущее в социальном пессимизме общество едва ли способно и на какие-то серьезные свершения. Например такие, как модернизация или экономическое чудо.
Одно ясно — на украинцах пагубно сказывается вся социально-экономическая модель, которая вокруг них сложилась. Модель, при которой доходы немногочисленных групп с очень высоким достатком в последние годы росли почему-то в 8—10 раз быстрее, чем у остального населения, а 50 семей владеют 85% национальных активов и доходов от них. Даже в странах ЕС разрыв в доходах 10% самых богатых и 10% самых бедных шестикратный, у нас же, по ряду оценок, — более чем в 30 раз, притом что 10-кратный разрыв по международным нормам уже считается крайне политически опасным.
В рамках такой модели для подавляющего большинства априори отсутствуют и какие-либо социальные лифты — нет ресурсов, да и стимулов нет. Богатые, не ощущая угрозы собственному «празднику жизни», не то что не желают делиться с обществом своими сверхдоходами (наивно считая этот суперкапитал «заработанным», а не случайным подарком такой людоедской системы), но даже не видят резона вкладывать их в развитие. Много бедных — это ведь и очень узкий рынок и, согласно базовым положениям в учебниках по менеджменту, — крайне рисковый и «неинтересный» для инвествложений. Остаются лишь дачи на заморских островах, яхты да самолеты. Короче говоря, замкнутый круг.
Так что вывод простой: от окончательного сползания в пропасть Украину спасет разве что демонтаж такой модели. И замена ее на какой угодно, но иной, более солидарный способ распределения общественного богатства. Только таким путем еще возможна реставрация культуры социального оптимизма. Т. е. сохранение жизнеспособности общества.
Фото Катерины ЛАЩИКОВОЙ
