13/05/2012
0Сегодня размещу пару, пропущенных статей-фотоочерков, которыми постоянно радует белорусский сайт "Дикая природа". Большинство фото, настолько замечательны, что при размещении не хочется ничего упустить. М.П.
Для настоящих охотников глухарь – трофей редкий и очень желанный. Этих птиц в Беларуси осталось мало, не так легко найти глухариный ток, нужны опыт и сноровка, чтобы подойти на выстрел к поющему глухарю. А сфотографировать с подхода – практически невозможно, поэтому фотоохотник может рассчитывать на удачу, снимая только из засидки, еще лучше – из стационарного шалаша, который необходимо построить заранее и к которому птицы должны привыкнуть.
Когда зимой 1998 года я загорелся идеей фотосъемки глухарей, ничего этого еще не знал, поэтому решил обратиться за помощью к профессионалам.
(Эта статья была опубликована в журнале "Дикая природа" №2-2009. Однако, как стало понятно из обсуждений на нашем сайте, тема фотоохоты и организации фототуров на глухариные тока по-прежнему очень интересна нашим читателям, и мы публикуем материал вновь. Заглавное фото сделано автором статьи Сергеем Плыткевичем 17 апреля 2011 года на току в Витебском районе…)
ПЕРВАЯ ПОПЫТКА
Апрель 1998 года, Негорельский учебно-опытный лесхоз. Главный охотовед Виктор Ярошук уже смастерил шалаш. На ток прилетают всего несколько птиц, но мне для начала необходимо сделать хотя бы пейзажный кадр – до сих пор вообще ни разу не видел токующего глухаря. Виктор инструктирует: «Встать мы должны очень рано – птицы прилетают на ток вечером и ночуют на деревьях, поэтому забираться в шалаш необходимо в полной темноте. Сидеть нужно очень тихо, не делать никаких резких движений. И ни в коем случае не фотографировать, когда самец будет петь: «Тэк, тэк, тэк…» А вот когда начнет «точить», делай несколько кадров и вновь сиди тихо!»
Что ж, инструктаж – важное дело, я к нему прислушиваюсь, но сам думаю: «Мне главное – его увидеть, а уж сфотографировать…»
Увы, в первую весну увидеть токующего глухаря так и не удалось.
Сначала, как это ни банально звучит, я проспал – вечерний инструктаж, как и положено охотникам, проходил под водочку. Встали в полтретьего, добрались до тока.Я забрался в шалаш, который оказался оборудованным под разлапистой елкой, укутался в спальник, уютно разместился на коврике и подумал: «До рассвета пару часов, надо вздремнуть». И вздремнул.
Проснулся от шагов Ярошука.
– Ну, что, сфотографировал?
Солнце было уже достаточно высоко, от мокрого мха поднимался пар. Мне ничего не оставалось, как заявить, что сегодня глухари были какие-то неактивные, а возле меня вообще не пели.
ПЕРВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ
Следующей весной я отнесся к съемке серьезнее. Снова был инструктаж, но без излишеств – на этот раз я настроен только на работу! Виктор выбирал место для шалаша наугад, ориентируясь по помету: где его больше, там, вероятнее всего, и находятся токовые места глухарей. А поскольку помет был разбросан по достаточно большому лесному пятаку, то птица могла появиться в любом месте.
К сожалению, мне снова не повезло. Нет, глухарь прилетел, но был он один и токовал метрах в сорока на небольшой сломанной сосне, которую практически полностью скрывали другие деревья. Мне пришлось выдвинуть штатив чуть ли не из шалаша, поставить на него фотоаппарат, смотреть в видоискатель можно было только краешком левого глаза. Тем не менее, это уже прогресс! Самец был изящен. Он ходил по своей сосенке, поворачивался то вправо, то влево, и пел, пел, пел. Я наслаждался. Безусловно, хотелось, чтобы шалаш находился поближе, чтобы прилетела другая птица, и они столкнулись в равной битве за какую-нибудь достойную самочку. Но желать можно чего угодно. А иметь – только то. чего можешь достичь сам или с помощью друзей.
Это мой первый глухарь. Апрель 1999г.
Вскоре рассвело окончательно. Мой артист вначале успокоился, так и не дождавшись ни аплодисментов, ни вызова на поединок, а затем, резко захлопав крыльями, исчез за деревьями. У меня на пленке остался один-единственный сюжет…
ИСПЫТАНИЕ НЕРВОВ
В апреле 2000 года мы решили усовершенствовать фотосъемку и попытались увеличить шансы на успех. Есть такой способ охоты – с помощью «подсадных уток» или даже чучел. Это когда на открытой заводи «плавает» привязанная самочка, а охотник сидит в засидке и ждет, пока пролетающий селезень заметит ее и начнет приземляться. Для привлечения соперников мы повесили рядом с шалашом чучело токующего глухаря.
На фотосъемку выехали часа в два ночи, машину оставляем подальше, чтобы не привлекать внимания к току. Приходим в полной темноте, я забираюсь в шалаш, устанавливаю штатив, устраиваюсь поудобнее и вдруг вспоминаю, что аккумулятор- то в фотоаппарат я вчера не поставил! Он остался в машине.
Вот ситуация! Выскакиваю из шалаша, начинаю лихорадочно соображать: что делать? Позвать Ярошука? Он должен быть где-то рядом. Но так можно спугнуть и глухарей. Тихонечко свищу – тишина. Я свищу громче – безрезультатно. Нужно самому искать машину!
Я срываюсь, пробегаю метров двести и понимаю, что сбился с курса, что подрост совсем не тот. Пытаюсь вернуться назад и найти шалаш. Надежда только на чучело глухаря, которое висит рядом с засидкой. Только по нему можно правильно определить направление к машине, так как я помню, с какой стороны его вешали.
С огромным трудом нахожу шалаш, ориентируюсь по чучелу и двигаюсь в сторону машины. Мой расчет оказывается верным: метров через триста выхожу на просеку, мечусь сначала вправо, потом влево, но машину нахожу. Беру аккумулятор и, стараясь не шуметь, возвращаюсь к шалашу. По дороге натыкаюсь на Ярошука, он выскакивает с ружьем наперевес: принял меня за браконьеров, поэтому не отвечал на свист. Я вновь занимаю место в шалаше.
Тишина, даже сквозь ветки видно, как на востоке начинает розоветь небо, я очень надеюсь на успех. И глухарь действительно начинает токовать. Он находится где-то на дереве, мне не виден, но я слышу характерное «ток-ток», а затем шепелявые звуки. Но он снова один.
И хотя самец вскоре слетел с дерева и начал токовать на земле, однако лучшего кадра, чем в прошлом году, мне сделать не удалось…
Проходит год. Зимой мы с друзьями планируем поездку в Витебскую область. По словам охотоведа Володи Шарепо, там есть места, на которых токует до 30 глухарей.
Но вырваться на Витебщину удается лишь еще через год, в самом конце апреля – ток уже практически закончился, мы ничего не сфотографировали.
АПРЕЛЬ-2002: ПЯТАЯ ПОПЫТКА В ЕДИНОБОРСТВЕ С ГЛУХАРЯМИ
Как всегда, у меня страшный цейтнот. Планируем выехать утром, но неожиданно намечается мероприятие, в котором мне необходимо участвовать. Поэтому выбираемся только часов в двенадцать. По пути в Круглянском районе забираем Андрея Шимчука, в Витебске нас ждет Володя Шарепо, поэтому мы мчимся, сколько есть силы у машины. Нас останавливают и штрафуют гаишники, затем спускает колесо, мы сворачиваем на шиномонтаж – и в конце концов к Володе опаздываем часа на полтора. Он уже весь изнервничался, вскакивает в машину, и мы несемся дальше.
Наша задача: установить до темноты засидки на току, определить, где садятся на ночь глухари. Мы сворачиваем с асфальта на проселочную дорогу, Володя дает команду увеличить скорость, я нажимаю на газ до плешки и… вижу впереди огромную выбоину. Жму на тормоза, но поздно – на какую-то долю секунды машина отрывается от земли, затем с диким скрежетом ударяется передними колесами прямо в противоположный край выбоины. Мы чуть не разбиваем головами лобовое стекло. Машина заглохла.
Выходим – от удара вывернуло левое колесо. Вот это подарочек! А до тока осталось километров двенадцать… Что делать? Еще раз осматриваем колесо, пробуем сдвинуться вперед или назад. С ужасным скрежетом машина все-таки ехать может, но как долго?
Решаем идти за помощью в ближайшую деревню, находим местного лесничего, и он соглашается нам помочь.
Конечно, на подслух мы опоздали, но до тока – пусть и в полной темноте – добрались.
Утром попытались фотографировать с подхода – безрезультатно. Вспугнули одного глухаря, после этого другие не токовали. Шарепо предлагает перейти на соседний ток. Мы совершаем десяти километровый марш-бросок, вновь обследуем токовище, выбираем наилучшие точки для шалашей. Я устанавливаю свой на поросшем сосной бугре за болотом, выбираю самое красивое место. Ничего, что далеко идти, главное – кадры должны быть очень интересными.
Под вечер идем на подслух – есть такое понятие у охотников. Это когда ты заранее затаиваешься возле глухариного тока и ждешь, пока прилетят птицы. Зная, на каком дереве сидит ближайший петух, гораздо легче подкрасться к нему в полной темноте. Я забираюсь в засид- ку, с нетерпением жду прилета птиц. Темнеет, возле меня глухари не сели, надо возвращаться в лагерь. Обхожу болото, выбираюсь на дорогу, пытаюсь под лунным светом заметить свой поворот. Прохожу километр, второй – поворота нет, а он давно должен быть! Разворачиваюсь назад, снова километра два – по сторонам однообразный лес, до ближайшей деревни километров двадцать. Где мои друзья? Снова поворачиваю, начинаю рассматривать следы, но я их столько натоптал, что ничего уже разобрать невозможно. Кошмар, я заблудился! Лес совершенно незнакомый, где-то рядом токовище, на деревьях должны сидеть глухари, и их никак нельзя спугнуть. Но у меня уже нет другого выхода, я начинаю звать ребят. Они откликаются совсем рядом – уже начали меня искать.
Утром мы просыпаемся затемно, я обхожу свое болото и… вновь теряю ориентиры! Это наваждение какое-то! Начинаю по крупицам вспоминать, как мы шли, вспоминаю кучу сваленных бревен, нахожу эту кучу, ориентируюсь, поднимаюсь на горку, но там засидки нет, спускаюсь к бревнам, беру другое направление – вновь неудача. На востоке уже начинает сереть, я весь мокрый, страшно злой на самого себя.
С огромным трудом нахожу свою засидку. Забираюсь, жду минут двадцать и слышу первые глухариные звуки. Увы – я просчитался. Все мои усилия были напрасными – возле меня тишина, глухарей поблизости от моей засидки нет. Ужас! Мне не остается ничего иного, как сидеть и ждать, что Мише Гилю с Андреем Шимчуком все-таки удастся сфотографировать.
А с их стороны болота глухари начали токовать. Но в этот момент раздается какой-то крик. Я не врубаюсь. Понимаю, что ни Миша, ни Андрей не могут кричать, но, может, что-то случилось? Я продолжаю сидеть в засидке, вслушиваясь в каждый шорох, а слева вновь раздается человеческий крик. Негромко отвечаю – тишина.
Затем звучит выстрел, и ко мне подходит Андрей Шимчук:
– Ты кричал?
– Нет.
– А кто?
– Не знаю…
Позже выясняется, что это был один местный житель, который страшно не любит иностранных охотников. Но теперь мне необходимо возвращаться в Минск, так как у моего друга на субботу намечена свадьба. Вечером мы гуляем на свадьбе, а утром беру микроавтобус и снова еду в Витебскую область. Я должен победить этих глухарей! Мы с Володей Шарепо строим шалаш, и он предлагает мне ночевать прямо в нем. Шалаш стоит на болоте, при ходьбе ноги утопают в воде по щиколотку, поэтому приходится делать настил и лишь на него класть коврик. Володя уезжает в Витебск, и я остаюсь один.
Темнеет, я подсчитываю убытки (только за транспортировку машины в Минск с меня запросили триста долларов, неизвестно, сколько будет стоить ремонт) и думаю об утренней съемке.
Действительно, вариант ночевки в шалаше оказался самым оптимальным. Вечером начали прилетать глухари, они садились на токовые деревья, и я прекрасно их видел, знал, где будет концентрироваться ток. Единственным минусом оказался огромный багульник: если птица находилась на земле, то из-за багульника торчала только ее голова. Тем не менее несколько вполне приличных кадров я сделал. И решил, что в следующем году будем фотографировать только из шалаша, заранее подготовим наиболее выигрышные ракурсы.
ПЕРЕЛОМ
В 2003 году мы подготовились к фотосъемке основательно. Володя заранее съездил и провел несколько вечеров на току. Он определил место основной концентрации глухарей, установил шалаш. Я вырубил все мешающие мелкие деревца, сделал настоящие просеки в багульнике, чтобы лучше видеть токующих птиц. Ведь они не стоят на месте, передвигаются то туда, то сюда, а во время драки вообще могут оказаться в любом месте.
Токующий глухарь еле виден через багульник. Апрель 2003г.
Наши приготовления оказались не напрасными: наконец-то мне удалось сделать вполне приличные художественные фотографии токующих глухарей. Не было самок, не было настоящих драк, но зато антураж для токующих птиц был великолепен – за зиму листья багульника не опали, и на их фоне глухари смотрелись весьма колоритно. Во всяком случае, профессионалами снимки были оценены достаточно высоко. Но мне все равно хотелось большего. И после годового перерыва я вновь стал планировать фотоохоту на глухарей, тем более, что о такой же съемке мечтал и коллега из Литвы.
СНОВА ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРЕПЯТСТВИЙ
Весной 2005 года Володя соорудил уже два шалаша – на случай, если мы приедем с Йозасом. Однако рабочие графики не совпали, мы опять идем на глухарей вдвоем с Володей.
Проблемы начались сразу же после въезда в лес – из-за резкого таяния снега дорога оказалась труднопроходимой. Из первой лужи мы выкарабкались достаточно легко, со второй помучились, а вот третья… Мой джип так засосало, что ни вперед, ни назад двинуться было невозможно. С содроганием я открывал дверцу – еще сантиметр, и вода полилась бы в салон. Что делать?
Для начала принимаем решение прорыть траншею и слить воду, благо рядом оказалась другая яма. Затем начали домкратом поднимать каждое колесо и подкладывать бревна – безрезультатно: домкрат уходил в грязь, колеса оставались на месте. Володя предложил для поднятия машины использовать рычаг из длинного ствола березы.
Мы вырубили еще несколько бревен, положили их на обочине для создания более острого угла, а березу засунули под машину. Получилось весьма действенное приспособление: вдвоем поднимаем машину, затем один всем своим весом наваливается на самый конец березы, а второй быстренько подкла- дывает под колесо бревно. Четыре подъема – и мы можем двигаться. Но недалеко – метра на полтора. Вновь повторяем процедуру – преодолеваем пол-лужи. В общем, настоящее занятие для мужчин. Три часа уходит на последние полкилометра дороги, но мы побеждаем.
Правда, совсем не остается времени на подготовку к съемке – вот-вот начнут прилетать глухари, Володя говорит, что возле одного шалаша глухарь токует близко, но в одиночестве, возле другого их больше, но токовые участки далековато. Я выбираю второй вариант. И утром убеждаюсь, что в очередной раз ошибся: птицы токуют действительно далеко. Злюсь на самого себя, но что поделаешь?
Днем пробуем проехать на другой ток, и повторяется та же ситуация: застряли, часа два выбирались, проехали метров пятьсот, снова застряли. Решили повернуть обратно, но так засели, что почти потеряли надежду вообще выехать из этого леса. Собираем последние силы, вырываемся из грязе- водного плена и мчимся к шалашу. Я укладываю коврик на бревна (здесь тоже болото), забираюсь в спальник, Володя едва успевает отойти к машине, как прилетает первый глухарь. Я лежу без движения, слышу, как шумно опускается второй, третий, четвертый. Ну, думаю, теперь главное – хорошее морозное утро.
Однако не проходит и пару часов, как начинают падать первые капли дождя. Я достаю накидку палатки, накрываюсь ею, дождь усиливается. Понимаю, что это катастрофа: глухари в дождь не токуют, но надежда еще теплится: а вдруг до утра все изменится?
Дождь усиливается, и я вдруг ощущаю, что лежу в луже – под моим весом коврик прогнулся, накидка где-то лежала неровно, и вся вода стекала мне прямо под спину. Прекрасная ситуация – дождь лупит, я в мокром спальнике, да еще и глухари не токуют.
Начинает светать. Тишина. Замечаю неподалеку такого же промокшего глухаря: он уже на земле, лениво что-то поклевывает – хвост опущен, и намека на ток нет.
Мы возвращаемся в Витебск, смотрим прогноз погоды: дожди в ближайшие три дня. Позвонили Йозасу – он едет к нам, у него есть только один день, и по литовским прогнозам завтра в Витебске должно быть хорошее утро. Поколебавшись, я все-таки решаю возвращаться в Минск.
Назавтра звоню Володе:
– Ну, как?
– Все прекрасно, Йозас в восторге, снял глухаря на весь кадр…
АПРЕЛЬ-2006: ИДЕАЛЬНАЯ ФОТООХОТА!
На этот раз на Витебщину мы ехали втроем: Тимур Рафалович хотел сделать фильм, я надеялся снять наконец шедевр, а Виктор Козловский, несмотря на свой огромный охотничий опыт, на глухарином току вообще ни разу не был, поэтому готов был довольствоваться минимумом – хотя бы посмотреть. Но на всякий случай захватил с собой не только два фотоаппарата, но и маленькую видеокамеру. Володя Шарепо, как обычно, еще по снегу съездил на подслух, определил, где находится центр тока, и установил три шалаша. Нам оставалось их поделить и надеяться на удачу.
Добрались без приключений, хотя наша привычная дорога оказалась непроходимой – в марте ее полностью разбили лесовозы, из-за этого Володе неделю назад пришлось бросать свою «Ниву» на полпути и идти к току пешком. Хорошо, что к болоту есть подъезд через другую деревню, им мы и воспользовались. Первым делом оборудовали лагерь, затем пошли смотреть ток и шалаши. Два из них оказались практически на том же месте, что и в прошлом году, один совершенно в стороне. Потянули жребий – мне достался именно отдаленный.
Я сразу же забрался внутрь шалаша, сделал бойницы, вырубил все мешающие обзору небольшие сосенки, а затем начал создавать художественные композиции – мне же нужен ток в настоящих дебрях! С одной стороны фоном сделал несколько поваленных сухих сосен, на другую приволок очень колоритный выворотень, укладывал его и представлял, как великолепно на нем будет смотреться токующий глухарь. С третьей стороны старая сосна уже лежала, но я приподнял ее выше, чтобы опять был лучше виден глухарь: обычно они любят токовать на возвышенностях. В общем, к вечеру мои театральные подмостки были полностью готовы к прилету артистов.
И они не заставили себя ждать, «ф-р-р-р!» – еще не стемнело, но уже прилетел первый глухарь, далековато, правда, от меня. «Ф-р-р-р!» – другой присел чуть поближе, пару раз чуфыркнул. «Ф-р-р-р!», «Ф-р-р-р!», «ф-р-р-р!»… Я сбился со счета – уже почти стемнело, а глухари все прилетали. Грудь распирали нетерпение и радость, я уже видел свои завтрашние кадры и заранее начинал гордиться ими.
Увы, утро оказалось весьма отрезвляющим – глухари токовали, но не возле меня. В темноте еще была надежда, что хотя бы один из них спустится на землю и подойдет к шалашу, но когда рассвело, я понял: все мои декорации сделаны зря.
Еще грустнее стало, когдаперестали петь! Я не мог понять, что случилось. По времени – самый пик токования, утро великолепное – солнце и легкий морозец, а они молчат, как во время дождя. Я досидел до полдесятого, пока на току не появился Володя Шарепо. На его вопрос: «Ну как?» – я только кисло улыбнулся. Володя тоже не мог понять, что случилось: «Да я насчитал вечером более двадцати прилетов! И возле тебя садились, но в основном летели к тем двум шалашам».
Подходим к Козловскому, он вылазит из шалаша – на лице улыбка от уха до уха, в глазах восторг: «Я снял такое! На фото – много глухарей, на видео – спаривание глухаря и глухарки!». Шарепо не верит, Козловский тут же достает видеокамеру и начинает нам показывать: «Вот глухарь токует еще в темноте, вот спустился на землю, в метре от меня прошел! А вот прилетела самка, и глухари к ней, как бараны, ринулись со всех сторон. Только я успел снять спаривание, как вдруг все взлетели на деревья и замолкли почему-то…»
Шарепо недоумевает – никогда такого не было!
Ответ на все вопросы мы получаем возле шалаша Тимура – он снял на видео рысь! «Я сам вначале не поверил: смотрю – котяра какой-то огромный, идет осторожненько, а потом уперся в наши следы и сразу же повернул обратно». Именно рысь и распугала глухарей! Тимур несколько раз прокручивает отснятое, мы смотрим, и у каждого – свои чувства.
Какие были у меня, думаю, понятно.
Днем разобрали мой шалаш и перенесли его поближе к ребятам. Мне предоставили право выбирать любой из трех, я решил попробовать счастья на месте Виктора Козловского. Снова проверил все бойницы, убрал мешающие деревца, перенес свои художественные композиции.
Мы еле успели разместиться в шалашах, как птицы повалили валом. Справа, слева, спереди, сзади, прямо над головой – глухари шумно садились на токовые деревья, каждый гордо заявлял о себе: я уже здесь, я самый сильный и красивый! Глухарей можно было снимать даже вечером, но я боялся пошевелиться – очень надеялся на утро. И оно оказалось гораздо благосклоннее вчерашнего.
Птицы начали токовать на деревьях еще в темноте, затем спустились на землю. Участки трех самцов оказались не так далеко от моего шалаша – чуть-чуть не там, где я планировал, но снимать было можно. Однако самое интересное началось, когда на деревьях закудахтали самки. В разных местах самцы запрыгали, как мячики, еще больше растопыривая свои хвосты и издавая характерные звуки, а ближайшие ко мне просто ринулись друг другу навстречу, и начался настоящий бой. Глухари то отступали на полшага, то сшибались грудью, крыльями и клювами, то взлетали один выше другого. Никто не хотел уступать, но победил все-таки сильнейший – в глазах проигравшего, несмотря на выщипанные на шее клочья перьев, еще горел азарт сражения, а самка уже благосклонно спустилась к победителю.
Апрель 2006г. Глухарь и глухарка
Я тоже увидел интимный момент глухариной любви, но снять его по-настоящему не удалось: уж слишком тяжелым оказался глухарь, под его весом самка просто провалилась в мох, было видно только, как он уцепился ей в загривок, и уже через несколько секунд она взлетела на дерево и начала там прихорашиваться.
А ток продолжался. То там, то здесь на землю опускались глухарки, и ближайшие глухари стремглав устремлялись к ним. Кому-то везло больше, кому-то приходилось вновь и вновь драться, все гудело и радовалось жизни и весне.
Вот такими бывают шеи у глухарей, проигравших битву.
…Я сделал портрет глухаря, снял дерущихся, самца с двумя самками, но хотелось чего-то большего! Просто невозможно было уехать с этого тока, не сделав кадр- шедевр.
Посовещавшись, мы принимаем решение остаться еще на одно утро. Ребята меняются шалашами, я остаюсь в старом. Исправляю свои художественные композиции, делаю их просто идеальными, снова надеюсь на утро.
Но утром опять везет новичкам – сразу прилетело штук шесть глухарок, и все они приземлились возле Козловского! Что тут началось! Со всех сторон туда побежали глухари – штук пятнадцать, не меньше, мои тоже так рванули, что, казалось, снесут по дороге шалаш. Издали я видел что-то невообразимое: драки, драки, любовь, взлеты, но снять это мне было невозможно. У Козловского же все было перед глазами, но у него не было хорошей оптики…
Мы возвращались в Минск, и я, как всегда, был недоволен. Нет шедевра! Нужно снимать еще! Через несколько дней приезжаем в Полоцк, работаем над книгой, но меня тянет на глухариный ток. Бросаю все и снова еду. На этот раз один. Тишина и глушь. Тишина – это по-городскому, на самом деле просто буйство диких весенних звуков. Я снова хожу в раздумье между шалашами, выбираю «рафало- вичский». Ночую в лесу один, и в этом тоже есть своя прелесть. Просыпаюсь от мороза – все болото в инее! Ну, думаю, настал мой день! Были шумные посадки, было робкое вечернее токование, а вот утром!.. Утром выясняется, что пик токования уже прошел, не прилетели самки, и глухари вели себя вяловато. И сделать кадр лучше, чем в прошлый раз, мне не удалось.
Но я снял рассвет на глухарином току! Рассвет был просто идеальным – солнце медленно пробивалось сквозь сосновые стволы и ветви, ласково заглядывало в мою бойницу, словно спрашивало: ну, как я смотрюсь на глухарином току? А я, не дождавшись настоящего токования, уезжал и думал, что в следующем году постараюсь совместить все – и глухарей сниму, и медведь на ток придет, и может, еще какая-нибудь кикимора заглянет? В общем, мои лучшие глухариные кадры еще впереди.
Фото: Сергей ПЛЫТКЕВИЧ
