04/06/2026
0Поскольку разговор проходил в то время, когда один из собеседников находился в Елгаве, а другой в Дубае, первый вопрос касался событий на Ближнем Востоке.
Жизнь в Дубае протекает относительно нормально, единственное, что изменилось, это исчезновение туристов. Последние 2-3 недели были довольно спокойными, отели и рестораны с нетерпением ждут своих постоянных посетителей, но следует помнить, что Дубай — город с четырьмя миллионами жителей, и жизнь продолжается. Конечно, война неподалеку внесла свои коррективы, которые не оказывают существенного влияния на ход жизни.
СМИ также описывают ситуацию в последние недели как относительно спокойную…
Верно! Ожидается соглашение или договор между США и Ираном, а затем посмотрим, что и как будет происходить дальше. Добавлю, что системы ПВО страны очень успешно справляются с беспилотниками и ракетами. На мой взгляд, Европе, особенно странам Балтии, следует серьезно изучить, как была достигнута такая защита, что можно сделать, какой опыт следует перенять. Следует подчеркнуть, что в Дубае была проделана серьезная и тщательная работа по обеспечению стабильности ПВО, вложено много труда, денег и времени.
Возвращаясь к текущим событиям в лесной и деревообрабатывающей промышленности, можно ли подобрать слово, которое бы описало нынешнее положение дел в этом секторе в Европе?
Проблема. Строительный и лесопромышленный секторы в настоящее время сталкиваются с гораздо более серьезным кризисом, чем, если вспомнить, кризис 2007-2008 годов. Ситуация сейчас намного хуже, чем была тогда.
.
Или даже хуже, чем весной 2022 года, когда началось полномасштабное вторжение России в Украину?
Верно, сейчас стало еще хуже! Добавлю, что серьезность ситуации возникла не за короткое время, а буквально «накапливалась» уже некоторое время. Отрасль затронута (нарушена) рядом различных ситуаций и событий, например, снижением строительной активности, на которое, в свою очередь, повлияли инфляция, неопределенность и нестабильность (у людей есть деньги, но они их копят, а не тратят). Низкая строительная активность наблюдается уже довольно давно, что, соответственно, очень серьезно сказывается на лесопромышленности. Обострение ситуации вокруг Ирана только усугубило проблемы — значительно выросли логистические издержки, следовательно, клиенты не принимают цены, которые требует отрасль (потому что эти цены позволяют предпринимателям работать). В настоящее время деревообрабатывающая промышленность, конечно, теряет деньги, за некоторыми исключениями. Ситуацию с ценами можно описать очень просто — есть продажная цена и закупочная цена ( фиксированная цена ). Если разница положительная, компания успешно работает и зарабатывает. В настоящее время это не так, и соотношение продажных и закупочных цен не является здоровым для нормального ведения бизнеса.
Европейский союз и Европейская комиссия, которые, несомненно, обеспокоены ситуацией на рынке ЕС, пытаются решить проблему, как будто ее и не существует, или же решение остается за самой отраслью?
ЕС стремится различными способами продвигать и поддерживать устойчивое строительство, используя экологически чистые строительные материалы. Эта поддержка выражается во многих и разнообразных политических речах, объясняющих, что следует делать, но… всё это остаётся на уровне политических выступлений. В то же время ЕС утверждает, что необходимо защищать большие площади лесов, а значит, сокращать вырубку, что в корне противоречит стремлению к устойчивому строительству.
Короче говоря, нас громко поддерживают в строительстве деревянных зданий или использовании древесины в строительстве, одновременно добавляя, что нам нужно меньше заготавливать древесины (рубить меньше деревьев!). Извините, но это простая математика – если древесины меньше, мы будем меньше строить! Или мы будем строить из бетона, и это будет лучше?
Ситуация непростая, но… мы, не задумываясь, принимаем красивые политические речи о более экологичном и устойчивом образе жизни, который (и забудьте об этом!!!) требует определенного количества сырья, в данном случае, древесины.
Лесной сектор Европы успешно управляет лесами уже много лет. У нас гораздо больше лесов, чем 10, 20, 30 или 40 лет назад. Каково четкое обоснование призыва начать защиту лесов?
На мой взгляд, в этом отношении не хватает краткого и ясного послания из Брюсселя, а именно: что лесной сектор успешно работает, сегодня у нас больше лесов и т.д. Мы не слышали таких новостей, никто не поблагодарил нас за хорошую работу, а вместо благодарности слышим, как политики говорят о защите лесов, сокращении вырубки. Что ж, если вы, политики, хотите так поступать, забудьте о деревянных зданиях, туалетной бумаге и т.д.! Забудьте об этом! Просто – что вы поставите на их место и каковы ваши предложения? Бетон, сталь? Если так, то объясните нам, чем эти строительные материалы лучше, чем те, которые получены из лесов, управляемых на принципах устойчивого развития?
Ваш жизненный опыт связан исключительно с независимой страной. Латвия имеет 50-летний опыт оккупации, который сформировал у значительной части общества неприязнь к красивым, пустым политическим речам, на которые опирался тогдашний правящий режим, и эта неприязнь может передаваться будущим поколениям. Есть ли объяснение тому, как проблема пустых политических речей распространилась по всему ЕС? Красивые речи, не имеющие под собой никаких оснований. Люди слушают.
Конечно, люди прислушиваются, потому что альтернативы нет.
Можно слушать выступления, но нельзя вникать в них или принимать их во внимание. Если человек компетентен в какой-либо области, выступления могут звучать легко, но настоящая работа и знания останутся.
Совершенно верно! Мне всегда интересно слышать хорошие слова о нашей отрасли, включая предложения о том, что мы могли бы сделать лучше, но… конечно, мы хотим и можем сделать много хорошего, но нам нужны возможности (законы, правила, разрешения). Мы можем красиво описывать будущее словами, но нам нужны способы его достижения.
В Европе сейчас больше лесов, чем 30-40 лет назад, и это неоспоримый факт. В то же время следует помнить, что Европейский союз в момент своего создания и сейчас — это две разные вещи: сейчас речь идёт о механизме, пронизанном бюрократией, который создаёт всё больше и больше правил, требований и положений, обходящихся государствам-членам ЕС в огромные суммы денег. Неэффективность, вызванная бюрократическими требованиями и на которую тратятся колоссальные суммы, просто колоссальна. Например, Регламент о вырубке лесов (EUDR) и его фиаско — яркий пример того, как Брюссель работает над воображаемым планом, не имея никакого понимания того, что делается, без разумных переговоров с представителями отрасли. Работа над этим регламентом всё ещё продолжается, его принятие отложено почти на два года, и мы до сих пор не знаем результата и того, как именно он будет работать. Предприниматели тратят время и усилия, чтобы следить за происходящими изменениями, пытаясь понять и повлиять на то, что необходимо. В то же время, как я уже упоминал, лесной сектор переживает самый серьёзный кризис за последние десятилетия. Вопрос в том, знают ли об этом те, кто работает в Брюсселе, и имеют ли они хоть какое-то представление о том, что происходит на самом деле: компании теряют деньги, предприятия закрываются, заводы закрываются, деньги не инвестируются в развитие, но… в это действительно трудное для предпринимателей время чиновники готовят новые правила, усиливают бюрократию.
Мне кажется, они живут в башне из слоновой кости и уже довольно давно оторваны от повседневной жизни и реального мира.
При обсуждении вопросов лесного сектора в Латвии часто хвалят наших ближайших зарубежных соседей – финнов и шведов. Как решаются проблемы с бюрократией в Финляндии? В Латвии это часто случается – когда в Брюсселе принимается какое-либо решение, латвийские представители часто напоминают солдатам перед строгим генералом: «Да, сэр, мы это сделаем!»
К сожалению, мой ответ разочарует, поскольку в Финляндии точно такая же проблема.
Поэтому мы просто хотим надеяться, что в Финляндии всё будет лучше и светлее, чтобы не было так…
Бюрократия — огромная проблема в Финляндии. Если посмотреть на численность населения страны, то мы имеем очень большой административный аппарат. В настоящее время в Финляндии самый высокий уровень безработицы в Европе, даже выше, чем в Испании. Состояние финской экономики неудовлетворительное уже как минимум 20 лет. На мой взгляд, Финляндия, если рассматривать ее с экономической точки зрения, не является лучшим примером успешного развития событий.
Признаюсь, вы слышали – по некоторым данным, в Финляндии живут самые счастливые люди в мире. Я часто задумывался об этом и мне действительно интересно, как это рассчитывается или устанавливается – если у нас самый высокий уровень безработицы в Европе, если экономика страны находится в упадке – как мы можем быть самыми счастливыми? У меня есть только одно объяснение – планка счастья установлена слишком низко, и если тебе мало что нужно, если ты мало чего хочешь, ты можешь быть счастлив.
Неожиданный ответ… Вы меня удивили! Возвращаясь к вопросу о том, почему мы с вами связались — о событиях в Латвии три года назад и поддержке правительством лесной промышленности. Несколько лет назад (в 2023 году) вы прокомментировали ситуацию* своим коллегам из «Dienas Biznes», подчеркнув правильность действий латвийского правительства. Вы изменили свое мнение?
Корень проблемы кроется в фиксированных отпускных ценах. 70% затрат на лесопильных заводах составляют цены на сырье, и если они не соответствуют требуемому уровню, возникают проблемы. Можно владеть лучшим в мире лесопильным заводом, использовать самые современные технологии, но если цена на сырье неадекватна, можно понести убытки. Такова была ситуация в Латвии три года назад, а именно: цены на древесину, устанавливаемые «Латвийскими государственными лесами» (ЛВМ), были «оторваны от реальности».
Если бы ситуация не изменилась или не была бы скорректирована в 2023 году, отрасль столкнулась бы с огромными проблемами, такими как банкротства компаний, что, конечно же, также подорвало бы национальную экономику. Если мы посмотрим на цены на сырье в контрактах LVM сегодня, они были неадекватными и нереалистичными, даже по сравнению с соответствующими ценами в Швеции и Финляндии. В этой ситуации было необходимо вмешательство, чтобы не возникло серьезных проблем. Я не буду комментировать, как именно происходило вмешательство или попытки урегулировать ситуацию, потому что мне не известны подробности. Я осведомлен о ситуации в Латвии, внимательно слежу за событиями и знаю, что этот вопрос сейчас приобрел следственный характер, но я еще раз подчеркну – вмешательство в этой ситуации было необходимо!
Речь идёт о другом вопросе, который до сих пор не рассматривается в Латвии, поэтому он актуален. Несколько лет назад на отраслевой конференции (в Огреском техническом училище) представительница Финляндии говорила о сотрудничестве в охране природы. Ей задали вопрос, возможна ли в Финляндии ситуация, когда кто-то приходит на вашу территорию, находит там что-то, что нужно защитить, а владелец леса узнаёт о последствиях этой находки гораздо позже. Вопрос пришлось повторить, потому что финская коллега не поняла (точнее, она не поняла, как такая ситуация возможна). У вас есть лес, эксперт по охране окружающей среды побывал на вашей территории с вашим ведома или без него, нашёл что-то, что нужно защитить, а вы узнаёте об этом только позже, когда сталкиваетесь с ограничениями на экономическую деятельность. О Финляндии говорят, что охрана природы там основана исключительно на сотрудничестве.
Верно, верно! Я не эксперт по охране природы, но в Финляндии нет такой ситуации, при которой лесовладельцу было бы запрещено вырубать леса или проводить другие работы в принадлежащем ему лесу. Если всё делать правильно, у вас есть право распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению. На мой взгляд, в дискуссиях об охране окружающей среды важно понимать одно: многие природоохранные организации как в Финляндии, так и в Латвии говорят о финских или латвийских лесах, но… латвийское государство владеет теми лесами, которые находятся в управлении LVM, большая часть остальных лесов — частная собственность (основа капитализма). Частный владелец может распоряжаться своей собственностью, своим лесом, как считает нужным; ни природоохранные организации, ни государственные учреждения не имеют никакого отношения к тому, как вы решили распоряжаться своей собственностью. Повторюсь, это один из тех вопросов, которые при обсуждении охраны природы или лесов некоторые участники дискуссии случайно забывают или игнорируют. «Мы должны защищать леса Латвии» — ой — эти леса кому-то принадлежат, это чья-то собственность!
Спасибо, отличный ответ! Когда, по-вашему, экономическая ситуация в отрасли может начать стабилизироваться?
Я просто пошучу – мой хрустальный шар больше не работает. Мы оказались в ситуации, когда то, что было решено вчера, сегодня уже неактуально ( койотический мир ). Я пытаюсь к этому адаптироваться. Я надеялся, что к концу этого года ситуация начнет нормализоваться, а… начался американо-иранский конфликт и кризис в Ормузском проливе, которые затронули практически все – подскочили цены на топливо, транспортные расходы, что только усилило неопределенность ситуации. Есть одна вещь, которую, признаю, многие хотят – ясность – вера в будущее, стабильная работа, стабильная зарплата, которая создает чувство безопасности, в результате чего люди начинают тратить деньги, а не копить на черный день. Статистика показывает, что многие банковские счета достаточно полны, у людей достаточно денег, чтобы не тратить, и это сейчас создает серьезные проблемы для Европы. Нам нужна стабильность, предсказуемость, которая привела бы в движение колесо экономики, чтобы жизнь могла вернуться в нормальное русло. Хватит снова и снова сталкиваться с новыми кризисами.
Как изменение американских тарифов влияет на отрасль?
Они меняются и являются важной частью «новой неопределенности». Например, эти пошлины создают огромные проблемы для канадцев, поскольку канадские производители древесины сильно зависят от рынка США. США ввели пошлины в надежде сделать американскую лесопромышленную отрасль более устойчивой, сократив импорт сырья из-за рубежа. Это не очень хорошо работает, потому что канадцы всегда были важной частью американского рынка древесины, поскольку в Соединенных Штатах недостаточно лесопильных заводов для удовлетворения внутреннего спроса, а также отсутствуют лесозаготовительные мощности и инфраструктура для этого. Президент Трамп ввел пошлины, и мы не знаем, что сделает следующий президент. Неопределенность и пошлины фактически препятствуют инвестициям в развитие лесопильной промышленности.
Если вы информированы, вы можете быть защищены – слышали ли вы о возможных проблемах для отрасли, которые могут снова возникнуть из Брюсселя? К чему вам следует быть готовыми?
Прежде всего, следует отметить, что новые правила и планы из Брюсселя поступают практически ежедневно. Недавно созданный проект «Омнибус» по сокращению бюрократии хорош, но если посмотреть на другие планы, то правила создаются и создаются снова и снова. «Омнибус» мог бы замедлить темпы создания нормативных актов, но правила всё равно создаются и создаются. Следует отметить, что отрасли следует задуматься об этом и быть осторожными – в бельгийской столице слишком мало представителей отрасли, чтобы внимательно следить за тем, что происходит в Брюсселе. Регламент ЕС о регулировании рынка (EUDR) – яркий пример того, как якобы хорошая идея развивалась в буквально ужасном и неправильном направлении; безусловно, потребовалось бы меньше времени и усилий, если бы всё было спланировано чётко и понятно.
