Все ли вмешательства человека в природу носят негативный характер? Уроки Дарвина об адаптации к изменению климата

Такие леса, как Ирати в Наварре, являются результатом рационального лесопользования. Tolobalaguer.com/Shutterstock

Когда пару лет назад меня попросили выступить с докладом об инновациях в лесном хозяйстве по случаю Всемирного дня лесов в Аргентине, я обратился за помощью к Энциклопедии Дидро (XVIII век). Предложенная тема была настолько обширна, что я не знал, с чего начать. Озадаченный, я погрузился в энциклопедическую статью о лесах в поисках вдохновения, как правильно подойти к докладу и построить его структуру. Классические произведения выделяются именно этим: они всегда приходят на помощь, когда это нужно. Неважно, сколько времени прошло с момента их написания, это вечные произведения, которые помогают нам решать даже современные проблемы.

Чарльз Дарвин, Генри Молл и Джон Фокс

Труды Чарльза Дарвина не являются исключением. Например, в своей книге «Происхождение видов» отец эволюционной биологии оставил нам множество подсказок о том, как животные приспосабливаются к изменению климата. Величие этого труда заключается в том, как автор развивает чрезвычайно полезный подход к пониманию того, как устроена природа и как она реагирует на изменения.

Выживание наиболее приспособленных

Центральной темой книги «Происхождение видов» является развитие теории эволюции путем естественного отбора — процесса, который можно охарактеризовать как выживание наиболее приспособленных, то есть наиболее адаптированных к условиям окружающей среды. У таких организмов будет больше шансов на размножение и, следовательно, на передачу своих характеристик следующим поколениям.

Изменение климата, наряду с другими видами человеческой деятельности, ускоряет процесс естественного отбора. Увеличение продолжительности засух, а также частоты и интенсивности пожаров и других бедствий усиливает давление на фауну и флору.

Но учитываем ли мы естественный отбор и его усиление из-за роста экологического стресса в нашем мышлении и при разработке мер адаптации к изменению климата?

Все ли человеческие действия в отношении природы являются негативными?

Дарвинистское мышление о том, как адаптироваться к изменению климата, сосредоточено на приспособленности видов к будущему. Однако, как описывают географы Пол Роббинс и Сара Мур, существует научное течение, очень влиятельное в настоящее время, которое проникнуто противоположным мышлением. Она исходит из эпистемологической основы, согласно которой мы должны стремиться к экосистемам, подобным тем, что существовали в неопределенном прошлом, когда человеческий след был практически незаметен — это явление они называют «эдемской наукой».

Роббинс и Мур отмечают, что одним из следствий эдемской концепции является антропофобия: убеждение, что любое человеческое воздействие на природу обязательно будет негативным. Следовательно, восстановление природы предполагает избегание человеческого воздействия на окружающую среду.

Как применять дарвинизм в охране и восстановлении природы

Постулаты эденизма лежат в основе многих так называемых усилий по адаптации к изменению климата. Однако в условиях растущего стресса и нарушений эта концепция оказывается контрпродуктивной, поскольку игнорирует дарвинизм. Вот некоторые из постулатов, продвигаемых «эдемской наукой», которые следовало бы пересмотреть:

«При восстановительных мероприятиях всегда следует использовать местные виды или сорта». Какой смысл отдавать предпочтение местным популяциям в их предполагаемом месте происхождения, если мы знаем, что они погибнут в условиях нынешнего или будущего климата? Следуя дарвиновской логике, происхождение вида не должно определять, какие виды будут использоваться в реставрационных мероприятиях: это, безусловно, может быть еще одним критерием, который следует учитывать, но всегда должен преобладать критерий их приспособленности.

«Мы должны любой ценой предотвратить вымирание местных видов без гибридизации». Следует принять вымирание очень локальных эндемимов, когда генетическая изменчивость очень низкая или степень инбридинга очень высокая. Ресурсы, которыми мы располагаем для сохранения, ограничены, а генетическая изменчивость — это сырье для адаптации к любым изменениям: без нее мы мало что можем сделать.

В некоторых случаях именно программы по сохранению видов обрекают локальные популяции на исчезновение. Пример тому — кантарбский тетерев, который демонстрирует настолько высокую степень инбридинга, что едва ли способен к размножению. Мы могли бы решить эту проблему путем гибридизации кантарбской популяции с другими, но нынешние программы по сохранению, требующие миллионных инвестиций, ставят во главу угла сохранение «чистоты крови» кантарбской популяции.

«Любое человеческое воздействие на природу является негативным». Многие из наиболее хорошо сохранившихся лесов являются культурными. То есть не дикими, а плодами лесоводческой науки и техники. Географ и биолог Джаред Даймонд в своей книге «Коллапс: почему одни общества выживают, а другие исчезают» рассказывает о том, как Европа и Япония вступили в современную эпоху с безудержной деградацией лесов. Это явление нам удалось обратить вспять, совместив сохранение и использование ресурсов, благодаря разработке программ лесовосстановления и лесопользования на научной основе. Леса Ирати (в Пиренеях), Вальсаина (Сеговия), Поблета (Таррагона) и Монтес-Универсалес (между Теруэлем, Гвадалахарой и Куэнкой) — это лишь некоторые из многих примеров, которые мы можем найти в Испании.

Вид на Монтес-Универсалес. B25es/Wikimedia Commons

Антропофобия, присущая многим природоохранным программам эденистов, упускает из виду или сознательно игнорирует культурное влияние большинства лесов и способствует отказу от такого управления. Однако в результате будут утрачены те самые ценности, которые якобы и стремятся сохранить. Без такого управления, например, невозможно было бы прореживать леса, чтобы деревья получали больше воды в условиях засухи, или управлять горючим материалом для снижения риска пожаров.

Именно сейчас, когда мы стоим на пороге одного из крупнейших экологических кризисов, которые когда-либо переживало человечество, нам как никогда ранее необходимо обращаться к классикам, таким как Дарвин. Если мы исходим из ограниченной эпистемологии, такой как эденизм, результаты могут быть катастрофическим.