Евгений ТРУНОВ, заместитель руководителя Рослесхоза: “Кто хочет работать, тот ищет возможности”

Если верить данным ВЦИОМ, 58 процентов россиян испытывают страх перед лесными пожарами и повторением прошлогоднего сценария, когда огненная стихия не раз вплотную подходила к российским городам и поселкам. Прошел год. Удалось ли нам извлечь уроки из печального опыта жаркого лета 2010 года? Именно этот вопрос, который беспокоит миллионы россиян, определил тему нашего разговора с заместителем руководителя Рослесхоза Евгением Труновым.

– Евгений Сергеевич, понятно, что в прошлом году главную роль сыграли погодные аномалии и серьезные организационные просчеты. Погода пока неподвластна человеку. Единственная гарантия нашей безопасности – это четкая система управления, позволяющая оперативно локализовать лесные пожары. Произошли ли какие-либо существенные изменения в работе лесопожарных служб?

– Несомненно. Во-первых, своевременно были внесены поправки в Лесной Кодекс, предусматривающие создание специализированных учреждений для тушения лесных пожаров. Раньше такого не было. Существовали, конечно, авиационные базы охраны лесов, но в наземной зоне специализированные учреждения отсутствовали. В новом кодексе удалось уйти от парадоксальной ситуации, когда борьба со стихией была превращена в бизнес. Речь идет о 94 Федеральном законе, согласно которому сначала нужно было провести конкурс, а лишь потом приступать к тушению пожаров. Нам удалось доказать, что это на грани абсурда.

Во-вторых, мы идеологически определили, что за каждый крупный пожар несет ответственность руководитель лесничества, который должен управлять ситуацией, а не сидеть у окошка, наблюдая, как мимо ездят пожарные машины. Каждый крупный пожар должен быть именным – такова позиция нашего ведомства.

В-третьих, мы по всей стране стали формировать систему диспетчерского управления. У нас действует центральный пункт диспетчерского управления в Авиалесоохране, а во всех субъектах Российской Федерации созданы региональные пункты, многие из которых работают в круглосуточном режиме.

В-четвертых, мы приступили к формированию федерального резерва сил и средств. По поручению руководителя Рослесхоза на базе Авиалесоохраны создан отряд десантников и парашютистов, который в случае необходимости можно быстро перебросить в любую точку страны. Мы полностью финансируем затраты, связанные с межрегиональным маневрированием. Другими словами, Рослесхоз оплачивает именно те работы, которые позволяют оперативно справляться с лесными пожарами. Последние примеры – это Республика Коми и Архангельск, куда были направлены мобильные группы межрегионального маневрирования. Нужно отметить, что регионы получают не просто дополнительные силы для тушения пожаров, а профессионалов высокого уровня, каждый из которых способен максимально эффективно управлять и людьми, и техникой.

И, конечно, принципиальным для повышения эффективности борьбы с пожарами стало то, что в этом году была выделена внушительная сумма на обновление лесопожарной техники. Еще недавно нельзя было и мечтать о том, что в течение года будет приобретено 1760 единиц техники, причем в основном тяжелой. Многие говорят, что такая техника не нужна, что пожары нужно тушить на малых площадях. Никто с этим не спорит, но необходимо понимать, что иногда складываются такие условия, что нужно оперативно нарастить мощную группировку. Как показала практика прошлого года, такой группировки ни у кого не оказалось. Сейчас наша задача – помочь субъектам Российской Федерации в приобретении тяжелой техники, которая достаточно дорого стоит.

– Насколько мне известно, как раз с поставкой техники в регионы возникли серьезные проблемы. В чем причина? Неповоротливое законодательство?

– Можно сколько угодно пенять на законодательство, на то, что поздно приняли распоряжение или деньги пришли с опозданием. На этот счет есть прекрасная поговорка: кто хочет работать, тот ищет возможности, а кто не хочет, тот ищет причины. В этом главная проблема. Я вас уверяю, в тех регионах, где искали возможности, а не причины, новая техника уже работает. Яркий пример – Татарстан, Вологда, Рязань. В Татарстане поставлено 100 процентов техники. Там заранее отработали с заводами схему поставок, договорились об условиях оплаты, заключили договора и получили технику на ответственное хранение. В других регионах предпочли ждать у моря погоды. В результате у нас есть территории, где до сих пор не заключили даже контрактов.

– Сейчас середина лета. Означает ли это, что мы перешли некий Рубикон и можно перевести дыхание?

– Нет, конечно. Весенние пожары стремительны, но не столь опасны. Сейчас начинается самый тяжелый период.

– Что происходит в регионах: где, с вашей точки зрения, находятся самые проблемные территории, а где наметился явный прогресс?

– Конкретная ситуация в регионе зависит от двух главных факторов – погоды и качества системы управления. Конечно, год – это очень небольшой срок, чтобы полностью переломить ситуацию, но, с моей точки зрения, во многих субъектах Российской Федерации начались позитивные процессы. Нужно понимать, что ситуация с лесными пожарами является лакмусовой бумажкой, которая характеризует всю систему управления лесами – способна она справляться с поставленными задачами или нет и, вообще, существует система как таковая или только одно название. Нынешним летом крайне непростая ситуация сложилась в Красноярском крае, куда пришлось привлекать федеральные силы. Надо признать, когда настал час икс, в Красноярском крае смогли мобилизовать все возможные ресурсы, в том числе и муниципалитеты, которые отлично себя проявили. В итоге общими усилиями с пожарами справились.

Аналогичная ситуация была в Якутии, где прекрасно отработали муниципалитеты, а региональная система управления лесами оказалась не на высоте. Можно отметить положительные процессы, которые происходят в Бурятии, где пришла новая команда. В общем, позитивные сдвиги уже заметны, главное – не останавливаться на достигнутом. Я глубоко убежден, что при хорошем и качественном управлении можно не допустить возникновения чрезвычайной ситуации.

– Не секрет, что некоторые регионы пытаются хитрить и занижают истинные масштабы пожаров. Насколько опасна такая практика?

– Здесь два аспекта, причем оба очень опасны. Один из них – психологический, связанный с самоуспокоением. Лесные пожары – это та сфера, где лучше перестраховаться, так как недооценка ситуации приводит к провалу. Скрывать пожары бессмысленно, рано или поздно, но мы все равно узнаем об этом и просто перестанем доверять конкретным руководителям, а регион попадет в черный список. Второй аспект – материальный. Сознательное занижение площадей пожаров не позволит в будущем списать на них затраты. Непонятно, как потом на этих пройденных огнем территориях проводить санитарные мероприятия и лесовосстановительные работы. Ведь по документам здесь должен шуметь спелый лес. И, конечно, не стоит забывать, что отсутствие реальной картины пожаров может привести к тому, что в нужный момент просто не окажется достаточно сил, чтобы оперативно оказать региону помощь. Последний пример – Архангельская область. Если бы региональная власть оказалась чуть более расторопной, то парашютисты и десантники подключились бы к тушению пожаров как минимум на сутки раньше. А одни сутки без профессиональной помощи – это от 2 до 4 тысяч гектаров, которые можно было бы уберечь от огня.

– В последнее время в прессе активно обсуждается необходимость создавать вокруг поселков и дачных кооперативов 30-метровую зону с полной вырубкой деревьев. Это, действительно, эффективная профилактическая мера?

– Это самый примитивный способ – вырубить деревья и надеяться, что пожар обойдет дачи стороной. Если бы каждый год этот противопожарный разрыв обустраивался, выкашивалась трава, проводилась прокладка дополнительных минерализованных полос, то можно было бы надеяться на дополнительный эффект. Но в реальности происходит в точности до наоборот: деревья вырубаются, полоса зарастает бурьяном, и в результате скорость продвижения огня по этой полосе становится намного выше, чем распространение по лесу. Между тем существуют намного более эффективные профилактические мероприятия. Это разреживание древостоя, чтобы лес лучше просматривался и продувался, создание смешанных насаждений, когда рядом с сосной высаживаются лиственные породы деревьев, прокладка минерализованных полос прямо по лесному массиву. Другими словами, регулируя породный состав и плотность насаждений, мы сохраняем среду обитания, одновременно решая проблему противопожарного обустройства лесов.

– Скажите, нынешний сезон выявил для вас новые проблемы?

– И новые проблемы выявил, и старые напомнили о себе. Очень медленно меняется менталитет и граждан, и самих работников лесного хозяйства. Серьезную тревогу вызывает материально-техническое состояние авиационных баз, самолеты и вертолеты устарели и морально, и физически, у нас нет новых технологий обнаружения пожаров. Мы пришли к выводу, что лесная авиация должна работать в комплексе с системами видеообнаружения и термодатчиками. К сожалению, мы почти потеряли лесную пирологию – науку о лесных пожарах. Хотелось бы, чтобы ученые занимались не только разработкой новой противопожарной техники, а взглянули бы на проблему несколько шире. Нерешенных вопросов множество. Куда нам следует двигаться дальше? Какие пожары нужно тушить, а какие нет? Сколько должно быть пожарно-химических станций, парашютистов, десантников, самолетов? На все эти вопросы должна ответить наука. Очевидно, что у нас меняется климат, и это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Но сейчас еще рано подводить даже промежуточные итоги. Впереди два самых тяжелых месяца.